Анна Самохина – Алые птицы (страница 11)

Хотя в глазах Полины скользила злость, она кокетливо улыбнулась и поставила ногу на порожек выше, приподняв подол и без того неприлично короткого платья.

Павел решил не упускать открывшейся возможности и тут же сменил тему.

– У тебя есть планы на вечер? – спросил он словно невзначай.

– На вечер? Хочешь сказать, на ближайшие пять минут?

Павел усмехнулся и забрал из рук Полины коктейль.

– Может, ночь пролетит как пять минут?

– Может, потому ты мне и нравишься? – Полина вернула себе коктейль и сделала глоток.

– Может, и поэтому.

Полина улыбнулась, обнажив белые зубы. Бросив взгляд на её чуть выпирающие клыки, Павлу показалось, что она оскалилась перед вкусной трапезой.

– Не хочешь потанцевать? – спросил он.

– Можно. Угостишь чем-нибудь?

– Будешь кровавую Мэри?

– Ты уже со своей работой голову потерял.

Полина вернулась в клуб. Ещё немного постояв, Павел последовал за ней, и вскоре снова нырнул в омут безумного веселья.

Трезвому человеку трудно находиться на таких мероприятиях. Чтобы в полной мере насладиться дрожью музыки, чтобы не чувствовать смущения от своего неловкого танца и выплясывать как в последний раз, нужно влить в себя по меньшей мере полбутылки неплохого сухого вина. Разумеется, перед этим желательно не есть хотя бы с утра. Тогда веселье на пару часов тебе обеспечено.

Раньше Павел любил подобные места. Частенько сбегал в клубы от серой рутины повседневности, а когда ссорился с родителями, старался дома не ночевать. У Георгия всегда на примете была какая-нибудь вечеринка, на которую он с большим удовольствием приводил своего друга.

Но годы прошли, безбашенная юность кончилась и забрала с собой в прошлое литры алкоголя на полузабытых вечеринках. Павел больше не ходил на них даже после уговоров Георгия, а вот тот, напротив, стал любить их, кажется, всё сильнее. Его сложно было застать дома, он постоянно был или со своими многочисленными и бестолковыми приятелями, или с Павлом – надоедая ему и мешая работать.

Этот клуб был первым за много лет, куда по собственной воле и даже с удовольствием пришёл Павел.

Полина стояла возле бара. Периодически она писала что-то в телефоне и показывала экран Ульяне; подруга кивала или отрицательно мотала головой, изредка что-то печатая в ответ.

Не желая терять время, Павел подошёл к девушкам и указал бармену на коктейль, пальцами показав, что их нужно три. Потом повернулся к Полине. Та ответила ему новой улыбкой, от которой внутри разлилось неприятное холодное чувство.

Они жили в безмолвном мире, фоном которого была грохочущая в ушах музыка. Но пустоту не могла заполнить ни она, ни алкоголь, ни люди рядом. Всё это рикошетом отскакивало от телесной оболочки, а внутри разливалась гулкая тишина – слишком глубокая, чтобы её могло заполнить хоть что-то.

Спустя коктейль и несколько кокетливых взглядов Полины Павел утянул её на улицу, и теперь они целовались, прижавшись к шершавой кирпичной кладке старого здания. Полина обнимала его крепко, словно боялась отпустить; их дыхание сбилось, но равнодушие внутри обоих не оставляло им шанса на счастливую жизнь вместе.

Полина была красива. Терять Павлу было нечего; три года назад из-за неё он уже развёлся со своей женой, так что теперь был волен проводить время со всеми, с кем ему вздумается. Только этого уже не хотелось. И пусть ни длинные волосы цвета старого мёда, ни светло-карие глаза Полины не согревали, провести с ней особенно холодные и неуютные ночи Павел был не против.

Острый ноготь девушки царапнул его по щеке. Павел заглянул ей в глаза, но увидел там только отблеск низкого жёлтого фонаря.

– Там где-то были комнаты для отдыха персонала, – сказала Полина и ещё раз коротко поцеловала Павла. – Если достанешь ключи, можно не уезжать домой.

Павел самодовольно прикрыл глаза. У него были дубликаты ключей от всех дверей в этом городе.

Глава 7. Рассветный туман

21 августа. Утро.

Может, в том, чтобы сидеть в пять утра на заднем дворе и есть позавчерашнюю пиццу, действительно было что-то романтичное. Холод пробирал до костей, но Павел не двигался с места, задумчиво наблюдая за струйкой сизого дыма. Он отчётливо чувствовал исходящую от Георгия нервозность, но всё ещё молчал, ожидая первых слов от друга.

И тот заговорил минут через десять, когда у Павла начали мелко постукивать зубы.

– Она не впустит меня в свой близкий круг? – спросил Георгий с отчаянной надеждой, как будто Павел был волен это решать.

Был бы волен – Георгий сейчас точно не сидел бы с ним. Он был бы дома, в своей кровати, чувствуя полное равнодушие к Полине. То самое, которое должен был чувствовать уже много лет. Но воли Павла не хватило даже на то, чтобы солгать.

– Последи за ней ещё лет пять, вдруг передумает, – язвительно ответил он.

– Я думаю, она всё знает.

Павел искоса взглянул на друга. Он сомневался, что Полина стала бы терпеть такое. С её деньгами она могла нанять любых телохранителей. Но не нанимала. Неужели всё же чувствовала вину?

Пятнадать лет назад она промолчала, когда была так нужна Георгию, и с тех пор они не общались. Только уже несколько лет Георгий уверял друга в том, что давно простил Полине эту детскую глупость, а потом сообщил, что и вовсе в неё влюбился. Павел не спешил верить этим заявлениям, однако не замечал от друга даже капли агрессии по отношению к Полине, поэтому в последнее время был вынужден несколько пересмотреть свои взгляды.

– У неё проблемы с деньгами?

– И с законом тоже.

В сердце проснулась горечь. За эти несколько дней Георгий так и не сказал, зачем ходил в ночной парк на встречу с Семёном.

– Семён узнал об этом?

Георгий поднял взгляд от жестяной банки, которую нервно сжимал в руках последние пять минут.

– И откуда у тебя взялась эта гадость? – потряс он в воздухе безалкогольным пивом.

Хорошая попытка сменить тему.

– Ты поэтому его убил? Он шантажировал Полину? А у неё не было денег, чтобы откупиться…

– Послушай, – Георгий наклонился к Павлу так близко, что тот смог почувствовать исходящий от друга запах перегара. – Я её люблю. И хочу защищать её любой ценой. Если бы Алиса сейчас попала в такую ситуацию, разве ты бы не сделал то же самое?

– Алиса – мать моего ребёнка.

– Ой, да не ври ты. Ты бы помог не из-за этого, и мы оба это знаем.

– У неё есть муж, который должен ей помогать.

– Рассказывай это кому-нибудь другому, но не мне, – Георгий откинулся на спинку стула и с победным видом сделал глоток. – Сколько мы с тобой дружим? Двадцать два? Двадцать три года? В общем, не суть. Но ты бы сделал то же самое. И я бы так же тебе помог. Иногда в жизни случаются ситуации, в которых ты просто не можешь поступить иначе.

– И ты думаешь, у нас нет других вариантов? Нет хорошего решения?

– Все варианты и все решения хороши только чем-то. Но и у них есть минусы. Я не могу быть с Полиной, не могу быть без неё. Какие у меня варианты?

– Ты не должен был убивать за неё. А если захотелось – не должен был привлекать к этому меня. Ты делаешь откровенный бред, разводишь грязь и… Ты делаешь всё, что тебе хочется, а мне приходится за тобой убирать. – Павел швырнул пустую жестяную банку на плитки двора.

– Так не убирай, – отстранённо произнёс Георгий.

– Ты никогда не перестанешь нуждаться во мне, а значит, я никогда не смогу уйти без чувства вины. Получается, мы вместе навечно. Да?

Павел поднял голову к светлеющему небу, и хотя солнце ещё не выкатилось из-за горизонта, его лучи уже освещали мир. Георгий вздохнул, не зная, что и ответить. Его друг, как обычно, был прав. Они нуждались друг в друге с тех самых пор, как сели за одну парту.

В те далёкие девяностые и нулевые жизнь казалась обоим проще. Их заботила игра в кэпсы³, наклейки из дешёвого магазина всяких безделушек и жвачки по рублю, на которые они тратили все карманные деньги. Классики на школьном дворе были единственной причиной ссор: когда один бросал шайбу, второй задавался целью его отвлечь.

Причиной для ссор был и волейбол, в котором Павел с Георгием попали в разные команды. Победа одного вызывала злость другого, и только напыщенные, но необходимые разговоры под покровом ночи позволяли им продолжать дружбу. О, что это были за разговоры… Павел помнил их все и даже сейчас улыбался этому тёплому и печальному чувству, которое возникало в ответ на детские воспоминания. И где только он находил те слащавые цитаты, от которых тянуло тоской и напускной депрессией? Но в двенадцать лет мир казался простым, понятным и оттого порой пугающим. Наверное, Павлу не хватало в жизни трагедии, пошлой истории из глупых фантазий одноклассниц. И они с Георгием придумывали свою историю.

Могли ли они догадаться, будучи детьми, что однажды всё станет слишком серьёзно? И нет, не повзрослели – просто встали на одну сторону. Девочка, которая нравилась обоим, не доставалась никому. Если в команде по волейболу было только одно свободное место, то оно и оставалось свободным. Если один начинал дружить с кем-то другим, то второй заставлял чужака исчезнуть из их жизни.

У них были общие цели, интересы и ценности. Они смотрели одинаковые фильмы и читали одинаковые книги – не потому, что они им нравились, просто им нужны были темы для общения.

Они выросли, и интересы начали расходиться. Павел всеми силами пытался удержать друга возле себя, злился на его новых приятелей, пересиливал себя при посещении их вечеринок. Попытка угнаться за Георгием была отчаянным желанием одного плюсового магнита угнаться за другим – сколько ни беги, догнать никогда не получится.