Анна Сафронова – Блеск и нищета российской кооперации. Как народ приучали к современности, 1860–1930 (страница 5)
Данные, представленные в отчетах инспекторов кооперации, были по возможности сопоставлены с документами, созданными самими кооперативными учреждениями обоих периодов, такими как протоколы собраний и переписка с вышестоящими организациями. Это документы не только центральных организаций, таких как МСПО (Центросоюз с 1917 года), но также и региональных союзов и самих товариществ на самом местном уровне. Два местных примера – Урал (Пермь и Свердловск) и Московская губерния (область) – помогают учесть разнообразие местных условий, в которых действовали кооперативы. Выбор Москвы объясняется ее близостью к власти и ресурсам, в то время как Урал, напротив, представляет собой случай периферии. Внимание к этому промышленному региону также продиктовано тем, что именно здесь в 1897 году было сконцентрировано самое большое число кооперативов. Документы уральских кооперативов советского периода лучше сохранились в архивах Свердловской области, тогда как материалы по дореволюционным кооперативам в основном представлены фондами архива Пермского края.
К ряду источников, созданных на местном уровне, принадлежат также мемуары, позволившие восстановить некоторые подробности о взаимоотношениях разных деятелей кооперации. В книге были использованы воспоминания В. М. Хижнякова, М. Д. Шишкина, В. Ф. Тотомианца и Л. В. Щегло.
Географические рамки исследования ограничены центральной частью Российской империи, они не включают западные и южные окраины и Среднюю Азию, что соответствует границам РСФСР без среднеазиатских автономных республик, выделившихся в 1936 году в союзные республики. Такой выбор объясняется значительными отличиями в том, что касается экономических возможностей кооперативов на периферии по сравнению с центром империи, разницей законодательных систем и степени интеграции в мировой и национальный рынок43. Так, кооперативы на западных и юго-западных окраинах (финских, балтийских, польских, украинских и бессарабских) быстрее смогли накопить капитал и развивались успешнее, чем в центре империи, потому что оказались ближе к международным торговым путям; городские кооперативы западных окраин развивались в условиях большей степени урбанизации, а кооперативы сельской местности юго-западных окраин объединяли производителей товарного земледелия.
Таким образом, исследование опирается на примеры из разных регионов центра с отдельным фокусом на два региона: Московскую губернию (область) и Пермскую губернию, ставшую в 1923 году одним из округов в составе Уральской области с административным центром в Свердловске. Уральская область существовала с 1923 по 1934 год и включала бывшие Пермскую, Екатеринбургскую, Челябинскую и Тюменскую губернии; в 1923 же году уезды и волости были упразднены и заменены округами и районами.
Опираясь на источники как центральные, так и местные, эта работа стремится восстановить, чем в действительности занимались люди, не только пропагандировавшие кооперацию, но также состоявшие рядовыми членами местных кооперативов. Задачей было понять, как реально работали разные по типу кооперативы на различных уровнях и какие взаимоотношения были между членами кооперативов и людьми, их пропагандировавшими. Взгляд последних формировался в свете их представлений о том, какими должны быть кооперативы в России, поэтому важную роль в исследовании играет анализ дискурсов о кооперации.
Источниками для анализа нормативного дискурса об идеальных или «настоящих» кооперативах послужили периодические издания и разнообразные брошюры по пропаганде кооперации. Многочисленные брошюры, изданные в дореволюционный и советский периоды, приводят примеры успешных кооперативов как за рубежом, так и в России, описывая их деятельность, а также публикуя биографии основателей кооперации и создавая таким образом пантеон движения. Одним из основных нарративных приемов было описание трудностей и лишений, через которые проходила группа людей, пока кто-то самый смелый и инициативный из них либо кто-то извне не предлагал организовать кооператив, который мгновенно улучшал материальное положение своих членов.
Журналы, издаваемые различными организациями, координировавшими кооперативы, позволили проанализировать и сравнить позиции разных ветвей кооперативного движения. В работе была использована периодика имперского периода, печатавшаяся в Санкт-Петербурге: «Вестник мелкого кредита» (1912–1915), журнал Управления по делам мелкого кредита при Государственном банке и «Труженик» (1908–1909), созданный группой социал-демократов в Санкт-Петербурге, освещавший деятельность независимых кооперативов. Кроме этого, были задействованы периодические издания, печатавшиеся в Москве как до, так и после 1917 года: журналы МСПО (Центросоюза с 1917 года) «Союз Потребителей» (1903–1930) и «Объединение» (1911–1918), журнал Совета Всероссийских кооперативных съездов «Вестник кооперативных союзов» (1914–1918) и журнал «Вестник кооперативного кредита» Московского народного банка (1918). Также были проанализированы журналы союза потребительских обществ Перми: «Известия потребителей» (1914–1917) и «Кооперативная жизнь» (1918). На основе публикаций периодических изданий были созданы зарисовки из деятельности различных кооперативов и реконструированы личные траектории наиболее знаковых деятелей кооперации.
Наконец, отдельную группу источников составляют художественные литературные произведения, большинство из которых относятся к пропагандистской беллетристике. Сюда входят театральные пьесы о создании кооперативов, написанные в 1910-х годах для народных театров, такие как пьеса «В низинах» А. Ф. Клепикова, «В борьбе» А. Подсосова, и «Деревенские герои» С. Т. Терентьева. Жанр кооперативных пьес сохранился и в годы НЭПа, и такие произведения, как «Путь к счастью» В. Брут или собранные в книге «Кооперативная сцена. Сборник кооперативных пьес, лубочных инсценировок и раешников», позволили проследить эволюцию жанра, служившего одним из каналов распространения кооперативных идей, норм поведения и ценностей кооперативного движения. Пьесы народного театра воплощали на сцене живые картины из жизни воображаемого идеального кооператива и дополняли собой нормативный дискурс, сформировавшийся в периодических изданиях.
О чем эта книга
Главный тезис, который я предлагаю на обсуждение в книге, следующий. В то время как кооперативы царского периода понимались прежде как проявление гражданского общества и были представлены как утраченная в ходе революции 1917 года демократическая форма товарищеского предприятия, которую большевики насильно разрушили, заменив принудительными формами объединения, колхозами в том числе, книга утверждает, что кооперативы можно лучше понять, если дать им такое определение, которое оставалось бы рабочим как для дореволюционного, так и для советского периода. Так, кооператив понимается здесь как гибкий инструмент для проведения преобразований в обществе, оправдываемых дискурсом о необходимости модернизации. Такое определение позволяет подтвердить гипотезу о том, что кооперативы использовались в оба периода разными социальными группами среднего достатка и выше для того, чтобы влиять на бедные классы и контролировать их поведение.
Широкие хронологические рамки исследования позволяют показать, что, вопреки принятому мнению, кооперативы не имеют естественных и неизменных характеристик, таких как демократическое управление, независимость от властей и политическая нейтральность. Наоборот, пластичная форма кооперативного предприятия легко приспосабливается к разным экономическим условиям, а кооперативный дискурс наделяет работу кооперативов конкретным политическим смыслом в соответствии с проектом преобразования общества, который эти кооперативы призваны воплотить в жизнь. При этом рядовые члены кооператива, будь то сельские или городские жители, вкладывают в свое участие в кооперативе иной смысл, чем ожидают от них агенты модернизации. Так, характерной чертой как для дореволюционного, так и для советского периода было несоответствие реальной деятельности кооперативов ожиданиям разных участников.
Анализ царских и советских кооперативов во всем их многообразии проливает новый свет на отношения между просвещенной элитой и «простым народом», каким его себе представляли социальные группы, себя к народу не причислявшие. Кооперативы оказались невероятно многогранным инструментом в их руках, применявшимся в различных условиях для того, чтобы оказать влияние на простых трудящихся, будь то сельские обыватели, промышленные рабочие или ремесленники. Пластичность и положительная репутация этой формы деятельности позволили сменявшимся элитам внедрять кооперативы и развивать существовавшие во имя разных модернизационных проектов. При отсутствии согласия относительно того, каким должно быть современное общество и какими должны быть кооперативы, разные акторы сходились на том, что развитие кооперативов приведет к процветанию общества и улучшит условия жизни бедных классов. Предполагалось, что кооперативы станут местом самоорганизации и эмансипации для простых трудящихся, но в действительности их деятельность тщательно контролировалась управляющими кадрами, которые говорили от имени народа и во имя народа. Задолго до прихода к власти большевиков кооперативы стали средством, с помощью которого агенты модернизации стремились направить участие городских и сельских обывателей в общественной сфере по заданному заранее руслу.