Анна Сафина – Ромашка для Сурового Орка (страница 8)

Будучи воспитанницей детского дома, я ела то же, что и другие дети, так что мясо, пусть и редко, но входил в мой рацион питания. Это уже во взрослом возрасте узнала, что эльфы мясо не едят. Так что каждый эльф, который встречался на моем пути, неизменно кривил нос и высокомерно отворачивался, чуя, что мой запах не соответствует их расе.

А для людей я всегда была слишком красива, слишком необычна, всего слишком… А они не любят тех, кто выделяется. Так что ни среди первых, ни среди вторых я так и не нашла своего места.

— Ты мне нужна, лашими, — напряженно произносит орк сквозь зубы, словно его что-то злит. — И никогда не смей в этом сомневаться.

Последнее звучит, как угроза, но впервые я не боюсь. Наоборот, эти слова неожиданно дарят мне чувство полноценности. И пусть я знаю, что оно ненадолго, лишь до следующего утра, но я радуюсь моменту и хочу запечатлеть его в памяти навечно.

Несмотря на угрозы Иргкхана, после плотного ужина и отвара он уносит меня в свой походный шатер не для постельных утех, а для сна.

Вставать нам, как оказалось, рано, так что после пробуждения, пока я умываюсь, орки за это время успевают разобрать лагерь и вскочить на своих туров.

Иргкхан привычно хватает меня за талию и усаживает перед собой, крепко прижимая меня к себе своей огромной ручищей.

На этот раз за весь день мы не делаем ни одного привала. Скачем без остановки, практически в полном молчании. Только иногда Иргкхан раздает приказы, а в остальное время молчит, даже со мной не разговаривает.

Я же напряженно наблюдаю за тем, как степь сменяется лесом, болотами, которые мы умело обходим, а затем снова оказываемся в степи. Большинство орков постепенно отдаляются, разбредаясь в разные стороны целыми отрядами, пока вокруг не остается всего тридцать воинов Иргкхана, которые окружают нас плотным кольцом.

Моя задница превращается, кажется, в плоский блин, мышцы ноют, и когда я уже хочу застонать и попросить хоть о минутной остановке, вдалеке появляется множество пятен. И чем ближе мы подъезжаем, тем отчетливее виднеются многочисленные шатры.

— Дом! — довольно ревет Иргкхан, и остальные подхватывают этот клич.

И лишь я одна не радуюсь тому, что скоро мне удастся размять затекшие одеревеневшие мышцы. Я вцепляюсь пальцами в седло и замираю, наблюдая за тем, как выходят из жилищ мужчины, женщины и дети.

Многие приветствуют воинов целыми семьями, помогая им спешиться, и постепенно на туре остаемся только мы с Иргкханом, продолжая передвигаться к центру поселения. Пока не оказываемся около самого большого и мощного шатра, который, как я понимаю, принадлежит моему орку.

Когда Иргкхан спешивается, помогает спуститься мне, облапав при этом все прелести. Краем глаза я замечаю, как из его шатра выбегает крупная, но фигуристая орчанка.

На груди и бедрах узкие повязки, которые скрывают только соски и причинное место, а всё остальное бесстыдно выставлено напоказ, смущая даже меня.

А затем она с ликующим криком кидается на Иргкхана и прыгает ему на руки.

— Твоя Грыых соскучилась, мой вождь. Идем же скорее в шатер, возляжем на шкуры.

Глава 12

Внутри разливается какое-то жгучее неприятное чувство, и я сглатываю, пытаясь протолкнуть горький ком. Зеленокожая красавица Грыых, неприлично прижимающаяся к орку, громко хохочет и перечисляет, какие сюрпризы ждут ее Ирри.

Меня передергивает от этого «Ирри», и я вся, казалось, тускнею, делая болезненный вздох. Но никак не могу оторвать взгляд от орка, который уверял меня, что будет моим защитником, никогда не даст в обиду, а сам…

Глаза щиплет от наворачивающихся слез, в груди остро колет, и я прижимаю ладони к груди, пытаясь унять собственное прерывистое дыхание.

— Грыых, — чеканит Иргкхан и отцепляет от себя орчанку.

Та, как лиана, обвивает его своими конечностями и с неохотой отстраняется, когда орк лапищами берет ее за талию и ставит перед собой, держа на расстоянии.

— Какой ты суровый сегодня, дорогой, хочешь наказать свою клыклю? — томно шепчет Грыых и оскаливается, демонстрируя клычки. Они у нее в два раза меньше самцовых, но даже такие если вопьются, способны рвать плоть.

— Как ты попала в мой шатер, Грыых? — грозно нависает над орчанкой Иргкхан, от него исходит ощутимое недовольство, которое, наконец, охлаждает пыл Грыых.

— Разве ты не рад меня видеть, вождь? Мы ведь делим шкуру на двоих последние две луны. Я думала…

Она непонимающе хлопает глазами и прикусывает нижнюю губу верхними клычками. Оглядывается на своих соплеменниц, которые стайкой толпятся неподалеку и обсуждают прибытие вождя.

В отличие от своей зеленокожей подружки, они сразу замечают меня, так что теперь с интересом наблюдают, чем закончится стычка.

— Разве я предлагал тебе нечто большее, Грыых? — хмурится Иргкхан и скрещивает на груди руки, отчего кажется еще более внушительным и крупным. Даже не мелкая орчанка на его фоне теряется, не то что такая тростинка, как я.

Я холодею, когда растерянный взгляд орчанки упирается в меня и с недоумением скользит вдоль моего тела сверху вниз и обратно. В ее глазах возникает обида от грубости своего вождя, а когда до нее, наконец, доходит, что с поездки Иргкхан вернулся не один, а привез с собой другую самку, она не сразу верит, что ей дают от ворот поворот.

Даже я, не зная традиций орков, догадываюсь, что Иргкхан не проявляет к ней чисто мужского интереса. Даже его взгляд ни разу не задерживается на ее верхних и нижних выпуклостях, строго сверлят только лицо, требуя от нее ответа.

— Кто это, Ирри? — капризно дуется Грыых, всё еще пытаясь вернуть себе ведущие позиции, но даже другие орчанки неподалеку хихикают, потешаясь над ней.

Судя по шепоткам, которые я слышу, они радуются, что эту «заносчивую стерву» ставят на место.

— Иргкхан, — поправляет ее орк и вдруг хмуро смотрит на меня, оборачиваясь.

При взгляде на меня его лицо разглаживается, а из глаз пропадает грозовая туча, от которой даже у меня холодели конечности.

— Моя жена… Ро́маш ирш Иргкхан.

Сначала я хочу поправить его, что меня зовут Цветана, но вовремя прикусываю язычок. Для орков личное имя самки является священным, его может знать и произносить только семья или самец-муж.

Ирш, насколько я помню, это приставка, означающая, что я принадлежу орку Иргкхану. В силу патриархальности самка всегда находится под чьей-то защитой и носит имя того самца, кто за нее отвечает. С рождения обычно это отец или брат, а уже потом и законный муж.

— Жена? Эта плоская тощая мелочь? Она даже не орчанка! — визгливо возмущается Грыых и сжимает кулаки.

Ее лицо становится чуть более массивным, клыки слегка уплотняются, и я замираю, чувствуя, что от нее исходит угроза.

— Грыых! — угрожающе давит на нее своей аурой Иргкхан, недовольно нависая сверху. — В память о наших прошлых встречах я прощаю тебе, что ты пробралась в мой шатер, но еще один выпад в сторону моей жены, и я поговорю с твоим дядей о суровом наказании для тебя!

Лицо орчанки темнеет, и она отшатывается, неверяще глядя на вождя. Вот только она быстро приходит в себя и быстро качает головой.

— Нет! Я не согласна! Я имею право требовать бой кровью!

Вокруг начинают шептаться активнее, количество народа увеличивается, а я непонимающе перевожу взгляд с орчанки на Иргкхана.

— Бой кровью? — переспрашиваю я, глядя на окаменевшего орка, который буквально превращается в неподвижную статую.

Орчанка кидает на меня победный взгляд, скалится и делает в мою сторону шаг.

— Пошла прочь, Грыых! — ревет орк, задвигая меня себе за спину. — Никакого боя! Я запрещаю своей жене участвовать в подобном. А ты немедленно пойдешь чистить нужники!

Я касаюсь ладонями обнаженной напряженной спины Иргкхана и оглядываюсь по сторонам. Многие самцы неверяще и неодобряюще посматривают на своего вождя, а вот самки окидывают меня презрительными взглядами. Настроение в племени меняется, но услышать, о чем говорят орки, я не успеваю.

Иргкхан хватает меня за талию и почти на себе тащит в свой шатер, скрывая нас от посторонних глаз. А меня никак не отпускает ощущение, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Шатер я осматриваю мельком, подмечая, что внутри всё выглядит так же богато и добротно, как и снаружи. Привычных столов, стульев и кровати нет, вместо них низкий круглый столик, топчаны и шкуры в углу. На последние я смотрю с отвращением, прекрасно понимая, кто на них лежал до меня.

— Что за бой кровью? — спрашиваю я орка, когда он замечает мой взгляд на шкуры.

— Я делил шкуры с Грыых, — нехотя отвечает он мне и добавляет: — Сегодня же заменю их на новые.

Внутри разливается тепло от его слов, но я всё равно хочу узнать ответ на свой вопрос.

— Как моя бывшая самка, по традициям орков она имеет право вызвать новую на бой до первой крови, чтобы отвоевать свое право снова занять место подо мной.

Морщусь, услышав последнюю фразу.

Подо мной.

Орки даже в повседневных предложениях демонстрируют, какое место должна занимать в их жизни самка.

— Даже если орк женился?

— Такое редко происходит. Обычно орчанки не пользуются этим правом, уважают выбор самцов. Не понимаю, что нашло на Грыых, она разумная самка, — морщится Иргкхан, оскаливается, а я не удивляюсь тому, что Грыых не захотела терять свой статус.

Снисходительно глядя на мужчину, я в очередной раз удивляюсь тому, какие они порой наивные.