Анна Сафина – Двойная тайна от мужа сестры (страница 27)

Длинная изящная шея притягивает взгляд, не могу оторваться, не могу сосредоточиться и сквозь шум слышу, как дети что-то мне говорят, но не могу вникнуть. Влажная тонкая прядь волос прилипла к коже, и мне до зуда в пальцах хочется ее отодвинуть и вдохнуть нежный сладковатый запах, пройтись по до боли знакомому маршруту до ключицы и…

— Дядя Давид! — кричат мальчики, радостно плескаются в воде, все лица в каплях, улыбки растягиваются до ушей. Никогда не думал, что у меня будет двое детей. Сразу двое взрослых пацанов. Таких похожих сейчас издалека. Даже не понимаю, кто из них кто, научился отличать по родинкам, но это если смотреть вблизи. А так, издали, они как две горошины в стручке. Один более спокойный — наверное, в Еву. Другой — непоседа, унаследовал мои гены.

Но они оба составляют идеальный тандем, они идеальные, потому что мои дети, мои и Евы. Эти теплые отцовские чувства всё еще непривычны. Я всё еще не осознал, что теперь они есть в моей жизни, что она бесповоротно изменилась, что любое мое действие будет направлено на их благо, и любое изменение будет связано с ними и завязано на них.

Однако сказать, что они полноценно мои, я не могу. В мыслях уже давно принял новую реальность, а вот в жизни они называют отцом другого человека, отчего готов раскрошить зубы в мелкую крошку.

Ева замечает меня, и я улавливаю резкое движение назад, она хочет отстраниться и пытается отплыть в сторону, отводит взгляд, чтобы не смотреть на меня. Уверен, будь она одна, немедленно ушла бы отсюда, но в то же время знаю, что она не может запретить детям самое классное развлечение, какое только существует. Дети обожают купаться, я сам сбегал на речку в деревне, несмотря на запреты и на то, что могли отхлестать ремнем.

— Дядя Давид, а вы умеете нырять? — снова малолетние спиногрызы отвлекают меня от созерцания, разряжая обстановку. А я уже забыл, как поглощать кислород.

Его адски не хватает. Ева, что же ты со мной делаешь? Как же подступиться к тебе? Как подобраться и как извиняться перед тобой? Ведь я чувствую, что ты ни в чем не виновата.

Возможно, Дюраны как-то заставили тебя или обманом выяснили секретные данные по поводу тендера, благодаря которым их компания победила. Ты ни при чем.

Кстати, об этой победе: она ничем для него хорошим не обернулась, как мне донесли. Отели стоят недостроенные, он не смог ничего сделать без своего папочки. Весь в долгах, кредитах, подмоченная репутация. Никто с ним не будет связываться.

Мало того, случилось ЧП, обвалились балки. Кретин угробил человека. У меня в руках есть все средства и инструменты, с помощью которых могу надавить на нужных людей, чтобы Олега привлекли к ответственности немедленно.

Даже могу сделать всего лишь один звонок, приедут и заберут его, куда полагается. Но я снова, не понимая сам себя, торможу, потому что не хочу лишать своих детей отца, вернее, человека, которого они таковым считают.

Присматриваюсь, как они общаются, является ли он хорошим отцом. Я не воспитывал их, был лишен этого счастья, не видел первых шагов, не радовался первому зубу или слову, не гладил округлый живот беременной Евы, не присутствовал при родах и не наблюдал, как они растут.

Мне хочется знать о них всё, и я обязательно расспрошу их мать, но Олег помогал им расти, пусть он кретин, недоносок и бездарный управленец, он делал то, что я не смог, и он принял Еву с чужими детьми, тогда как семья обидела так, что она вынуждена была скрываться в чужой стране, бросить учебу, отвергнуть полностью связи с семьей. Даже на свадьбу сестры не приехала, ни с кем не общалась, что снова подтверждает: она не такая, как они.

Подхожу к краю бассейна, снова наблюдая за Евой. Она такая же стройная, беременность никак не отразилась на ней, разве что появились приятные округлости, приходится плюхнуться в воду, чтобы никто не заметил, как меня взволновала наша встреча. Плаваю вокруг них, как огромная акула рядом с незадачливыми пловцами, которые не замечают опасности. А она хочет их сожрать, мои мысли имеют остро выраженный кровожадный характер.

Такое ощущение, что мой мозг полностью отключился, не могу ни о чем думать, кроме того, что желанная женщина рядом. Дети брызгаются в меня водой, плескаются, бьют ладошками по мячу, и я смеюсь с ними, но то и дело встречаюсь с взглядами, которые украдкой кидает на меня моя русалка. Незаметно, вскользь, но я вижу, как она приоткрывает рот, глубоко дышит, и уверен, что это не потому, что она с трудом плавает, а потому, что ее волнует мое присутствие.

Я это вижу, чувствую, у меня кожа горит, и мне только нужно, чтобы мы остались наедине, тогда вместо нас будут разговаривать наши руки, губы и тела, и тогда все наши невзгоды утонут в мареве страсти, сгорят дотла все обиды. Я это знаю.

Но, конечно же, счастье длится недолго. Приходит Милана, которая кутается в большое полосатое полотенце, и усаживается на шезлонг, рядом с ней прохаживается деловитый Олег, который кривляется по привычке и выглядит как клоун с этой своей идиотской улыбкой Джокера, которая вечно приклеена на лицо. В руках два напитка, уверен, что туда бахнута приличная порция алкоголя.

Я заметил за ним привычку накачиваться алкоголем. Конечно, в присутствии детей и родственников он употребляет гораздо меньше спиртного. Но те самые люди, которые следили за ним, сообщили, что он злоупотребляет. Отличная новость, чтобы оградить от него моих детей и мою женщину.

Все процессы запущены, но требуют времени. Развод, вступление наследников в наследство. Но и здесь всё не так просто. Милана ставит палки в колеса, тормозя процесс сказками ребенке. Пока она не предоставит мне физическое доказательство, я считаю, что ребенка нет, зато есть Томас и Гектор, с которыми мы резвимся в воде, пока они не начинают возню с догонялками, исключая меня из игры, и тогда я подплываю к Еве.

Вся окружающая действительность перестает существовать, звуки вокруг нас глохнут, вижу только Еву. Только она сейчас перед глазами. Смотрит широко распахнутыми глазами, в которых плещется удивление и страх. Она боится того, что я ей скажу. И озирается по сторонам, точно так же как и я, думая о том, услышат ли нас свидетели. Но детская возня служит отличной шумовой преградой.

— Ева, я хочу поговорить. Этого разговора не избежать, — заявляю очевидное.

Ее глаза не смотрят в мои. То бегают из стороны в сторону, то останавливаются на моей переносице. Вижу, как слегка дрожат ее руки, в воде это особенно заметно, потому что рядом с Евой колышется вода.

Концентрируюсь на ее лице, запрещая себе смотреть ниже. Не при детях. Не при наших официальных супругах.

— О чем? — спрашивает растерянно, но в то же время с опаской, словно ожидает, что я на нее нападу или буду обвинять.

— О нас, — первое, что вырывается у меня, но затем я мысленно встряхиваю головой и поправляю себя: — То есть о детях и всей этой непростой ситуации.

— Ты предлагаешь поговорить прямо здесь, в бассейне? Давайте устроим круглый стол, — огрызается и зачем-то язвит, прищурив глаза. Маленькая стерва. Или это нервы так сказываются?

— Давай проясним один вопрос в прошлом, — игнорирую ее грубость.

Понимаю, что это ее защитная реакция, ведь для нее я и ее семья — враги.

— Прошлом? — кривит она губы. — А есть что обсуждать?

— Ты предала меня, — не могу сдержаться и говорю то, что продиктовано первом порывом.

Всё же ее слова и упрямство дестабилизируют, испытывая на прочность мои нервы.

— Что? — хмурится и морщит лицо, делает вид, что не понимает, о чем я говорю.

И это раздражает, выводит из себя. Не люблю, когда люди не признают своих ошибок. Я ведь переступаю сейчас через себя и готов простить ей многое ради детей. Даже предательство. Пусть только скажет правду. Всё, как было на самом деле.

Одновременно, как по команде, бросаем взгляды в сторону шезлонгов. Милана вцепилась руками в полотенце, как в защитную броню, изучающе смотрит на нас, очевидно напрягая слух, а болван Олег что-то ей втирает. Прекрасно, они заняты разговором и нас не слышат, это практически невозможно сквозь шум, который производят дети.

Снова оглядываюсь на Милану и Олега, а те морщатся, их, видимо, раздражают крики детей. Хороши же родители, сразу понятно, что не приспособлены к терпеливому воспитанию.

— Я говорю о тендере, — произношу чуть холоднее. — Твой муж… — злюсь. — Олег ведь выиграл тендер на строительство отелей вдоль побережья. Этого ведь не будешь отрицать?

— Да, так и есть. Не вижу связи. И вообще, к чему ты клонишь? — Ева снова кидает взгляд на наших супругов, которые о чем-то шепчутся, слегка напрягается и прищуривает глаза.

То, что ее внимание сейчас отвлечено на благоверного, злит. Неужели ревнует? Не может быть. Я ведь видел, что чувств к нему она уже не испытывает. Не так ведут себя влюбленные или хотя бы близкие. Но в груди всё равно разгорается пожар.

— Когда мы с тобой встречались… — начинаю было подходить к сути, как она резко меня перебивает.

— Встречались? Так ты это называешь? — вдруг вздергивает надменно подбородок и кривится. — Тайные постыдные встречи на яхте?

— Постыдные? — отшатываюсь, пребывая в шоке.

Неужели всё это выглядело так ужасно и омерзительно в ее глазах?

— Я просто не хотел тебя ни с кем делить…