Анна Рыжак – Вороная (страница 45)
Автобус остановился, она выскочила наружу. На торговой площади лавки были закрыты, товар убран. На улице начал моросить мелкий холодный дождик. Было пусто и одиноко, как в ее душе. Она вздрогнула от набежавшего ветра и ускорила шаг.
«Интересно, как Володя устроился на новом месте? Встретили ли его в Москве знакомые? А что если среди них были девушки?», — последняя мысль неприятно царапнула по сердцу.
Вот и дом. Зоя забежала во двор, проскочила через темные сени и открыла дверь. Повесив влажный от дождя плащ на спинку стула, она направилась на кухню, мечтая о чашке горячего чая. Шла через столовую, и первое, что бросилось ей в глаза — мать сидела на диване с виноватым видом, как побитая собака.
— Привет. Что-то случилось? Тебе снова нездоровится? — Зоя остановилась и присела перед ней, вытирая платком красный замерший нос.
Мать молчала.
На диване рядом с ней лежала груда вещей. Зоя и не поняла сразу, что это были вытащенные из авоськи платья… Они были облиты зеленкой!
Зоя встала и подошла к скомканной одежде. Слова застряли где-то в горле. Она глотала воздух, не в силах что-то сказать. Хватала одну вещь за другой. Каждая была испорчена.
— Что это?! — она едва выдавила из себя два слова, не веря своим глазам.
— Я сейчас все объясню! Это вышло случайно! Я вытащила их, чтобы просто посмотреть или, если это в моих силах, помочь что-то дошить. Хотела сделать тебе приятный сюрприз. Но пока прокалывала шилом дырочку для кнопки, ткнула в палец, пошла кровь. Побежала за зеленкой, чтобы обработать. Открыла бутылек, и вдруг у меня опять прихватило сердце, и я… с этим открытым пузырьком упала на диван. И вот. Все платья залиты.
Зоя взяла ее руки в свои, никакой раны на них не было. Хотя она и без этого понимала, что это вранье. Она отпрянула от дивана, закрыв ладонями лицо. Зоя не знала, что сказать заказчикам, которые со дня на день ожидали наряды к торжествам. Особенно та девушка, которой предстояло бракосочетание.
— Прости меня! Я такая неуклюжая! — Исталина картинно упала перед ней на колени, схватила за ногу и истошно охала.
Зоя смотрела на нее сверху вниз. Ярость захлестывала ее.
На крики вышли другие жильцы и наблюдали за ними со второго этажа, облокотившись на перила.
— Что здесь происходит? — в дверном проеме стоял только что пришедший на ужин Миша, на несколько мгновений остолбенел от происходящего. — Зоя! До чего ты довела свою мать? Она стоит на коленях… Это ужасно!
Он схватил Зою за руку, но она резко освободилась. Собрала платья с дивана и побежала вверх по лестнице в свою комнату. Со второго этажа она мельком увидела, что Миша метался между ней и матерью. Но все-таки помог картинно рыдающей Исталине подняться с колен, а потом взлетел по ступеням вслед за ней. Его просьбы открыть дверь остались неуслышанными.
— Оставьте меня в покое! Оба! — крикнула Зоя.
— Открой! Сейчас же! Расскажи, что случилось!
— Узнай у моей матери. Хотя… — она нервно рассмеялась, — не стоит. Она как обычно ни в чем не виновата, — Зоя держала в руках свадебное платье и прикидывала, сколько бутыльков мать вылила на него.
— Прекратите шуметь! — возмутился кто-то соседей. — Уже поздний вечер!
Зоя услышала, что мать подошла к Трубачевскому и остановилась рядом с ним.
— Пойдем, Мишенька, она, знаешь ли, очень импульсивная, нервная, ей нужно немного остыть, — ее слова глухо звучали за закрытой дверью.
Через минуту все стихло. Зоя залезла на кровать и обложилась недошитыми платьями. Она так устала! Но все-таки еще раз рассмотрела каждое из них — наряды были аккуратно политы из бутылочки. Она обняла колени руками и опустила на них голову — как известить об этом заказчиков? Сказать, что ее мать слетела с катушек? Что ее единственная цель в жизни — мучать ее? Как объяснить, что им нечего надеть на свадьбу или юбилей. Слез не было. И сил плакать — тоже. Полное безмолвие повисло в голове и в душе. Окаменение. Вакуум.
Когда развеялся первый шок, она собралась духом, чтобы серьезно поговорить с мамой и выяснить причину ее поступка. Она тихо открыла дверь, но остановилась на лестничной площадке, услышав разговор жениха и матери.
— Мишенька, ты не переживай так за меня, я уже привыкла к ее выходкам, Зоя иногда бывает несправедлива, — мать сидела за столом в гостиной. — Много выдумывает и клевещет на меня. Обвинила меня, будто я специально испортила ее платья! Зачем мне это делать? Я только хотела помочь. Но я не обижаюсь, дочь все-таки! Если она снова выбросит номер с уходом из дома, оболгав меня, у нас с тобой уже есть отработанный план действий. Не так ли? Уловка с сердцем меня еще ни разу не подводила, — она рассмеялась.
— Спасибо, Исталиночка Васильевна, — Миша, до этого развалившийся на диване перед телевизором, подскочил к будущей теще и звучно чмокнул ее в руку. — Мое почтение!
— Ты — моя радость, Мишенька! Лучшего зятя не найти. Целеустремленный, красивый, статный! При деньгах!
— Зоя говорит, что вы переписали наследство на сына подруги. Это правда?
— Пока нет, но… Если она не прекратит вести себя по-хамски — придется. Думаю, быстро прибежит обратно, когда жить станет негде. Какой достаток может быть от ее профессии? Обслуживает потребности других людей! Тьфу! Будто рабыня.
— Исталиночка Васильевна, что за парни приходили к Зое? Вы вчера начали рассказывать.
— Химики какие-то с нового комбината, насколько я поняла…
Зоя тихо вернулась в комнату, не дослушав их беседу, и закрыла дверь на защелку.
Утром Исталина Васильевна, поднявшаяся к ней с подносом с румяными блинчиками и чаем, обнаружила только открытую дверь и пустую комнату: дочь исчезла.
Глава 26. В мастерской детского счастья
Ранним утром, до начала рабочего дня Володя паял брошку из серебра для девочки Анжелики, страдающей неизлечимой болезнью. Всю жизнь она проводила в бинтах, которые прятали не зарастающие кровоточащие раны. С нее в буквальном смысле слазила кожа, такая же хрупкая, как крылья нежной бабочки. «Буллёзный эпидермолиз», — вздохнула мать девчушки, когда обратилась к нему за помощью, узнав от коллег о хобби нового начальника цеха. Принесла ему перламутровый шарик, который однажды нашла на берегу Черного моря, и попросила сделать что-то для ее малышки. Она верила, что белоснежный минерал принесет ее дочери радость, везение и, кто знает, может быть, выздоровление. А вдруг!
Володя склонился над рабочим столом, выплавляя из кусочка серебра ажурное крылышко. В мыслях же он шел по старинной улочке Тобольска, где они с Зоей выгуливали ее коричневого хаски. Прошел уже месяц, как он переехал в Москву, но до сих пор думал о ней, иногда даже злился.
«Неужели я ей безразличен? Могла бы прийти на перрон и объясниться…», — он хмурился, работая над мелкой деталью. — «А если что-то случилось? Вдруг ее сбила машина, а я эгоистично думаю о том, что просто ей неинтересен? Надо позвонить в «Дом быта»! Почему я не сделал этого раньше?». Он посмотрел на часы — в Тобольске уже начался рабочий день. Выключил паяльник, газовую лампу и вышел в коридор: Московский нефтеперерабатывающий завод арендовал для него однокомнатную квартиру на Патриарших прудах.
Он поднял трубку с телефонного аппарата с дисковым номеронабирателем и позвонил на коммутатор.
— Вторая слушает, — ответила телефонистка городской станции.
— Девушка, межгород, пожалуйста. Соедините с «Домом быта» в Тобольске.
— Перезвоню, когда соединю. Ожидайте.
Володя положил трубку и с волнением крутился возле столика. Еще мгновение, и он услышит ее голос!
— Вот болван! — он провел рукой по волосам и попытался успокоиться. Оперся на стену, скрестил на груди руки и теперь хмурил брови, глядя на свое отражение в зеркале.
Раздался звонок. Володя подскочил к аппарату, вытер влажные от волнения ладони о черный рабочий фартук, прокашлялся.
— Алло?
— Дом быта, — сонно представился мужской голос на другом конце провода.
— Здравствуйте, вас беспокоят из Москвы. Я хотел бы поговорить с Зоей Кремлевой, со швеей-закройщицей.
— Хм-м… — послышался задумчивый голос. — Вы со швейной фабрики звоните? Она же несколько недель назад уволилась и, я так полагаю, уехала в столицу, так как ей предложили рабочее место… Ох уж эта Владлена Михайловна! Ценные кадры у нас переманивает!
— Нет, я не со швейной фабрики.
— Гражданин, я уже сказал, она у нас больше не работает.
— Подскажите название того предприятия, куда ее пригласили! Пожалуйста…
— Нет. Этого не могу сказать, конфиденциальная информация. До свидания.
Связь разъединилась, и Володя посмотрел в замешательстве на трубку, а потом положил ее на рычаг.
«Зоя в Москве? Но где?».
Он поднял глаза на зеркало, подвешенное над телефонным столиком. Рот медленно растягивался в улыбку. В груди затрепетали крохотные крылышки надежды найти ее.
***
— Рада вас видеть, Зоя Ефимовна. Хорошо, что вы откликнулись на мое предложение. Присаживайтесь, — Владлена Михайловна показала ей на стул возле своего письменного стола.
Зоя аккуратно села на краешек.
— Как я вам уже рассказывала, наша фабрика преимущественно отшивает классическую мужскую одежду — костюмы, пальто, плащи, а также обмундирование для армии. Но недавно на собрании мы решили запустить линию женской одежды, — глаза директрисы многообещающе блестели, она откинулась на спинку большого кресла и делала быстрые взмахи руками, демонстрируя масштаб нового проекта. — Вы мне попались как раз кстати! Я вас приглашаю не швеей, а на более высокий пост — технологом швейного производства. У вас хороший вкус и уникальное модное чутье!