Анна Рыжак – Вороная (страница 18)
Она встала и направилась к дому. Удивительно, но дверь была заперта. Куда же ушли родители?.. Зоя вприпрыжку поднялась по лестнице и зашла в свою комнату. Она вырвала из середины тетради листок и написала бабушке длинное письмо, перечисляя последние новости. Положила в конверт и забралась на кресло-качалку, чтобы подумать о цифровом коде из газетной вырезки. Ее мысли были где-то за облаками, а взгляд блуждал по книжной полке. Вдруг она поняла, что на ней нет новенькой музыкальной шкатулки с танцующей балериной, которую подарила Таня. Куда же она могла подеваться? Сердце бешено заколотилось о грудную клетку. Она подскочила и осмотрела все вокруг — под кроватью, в шкафу, под стулом. Сходила в спальню родителей, в гостиную и в библиотеку. Пропала!
«Неужели ее выбросила мама? Нет! Она не могла этого сделать. Пусть временами заносчива, но выбросить прекрасную музыкальную шкатулку… Это все-таки не уродливый домик для куклы. Нет. Это слишком даже для нее», — думала встревоженно Зоя. Она решила дождаться возвращения родителей и все выяснить.
***
— За кого ты меня принимаешь? Конечно, я ее не выбрасывала. Просто Глафира пригласила меня неожиданно в гости. Не с пустыми же руками мне идти! Я прихватила музыкальную шкатулку для нее и книжку «Три мушкетера» для Максика. Тебе же они все равно не нужны и не особо нравились, так ведь? Зачем вообще Таня подарила эту абсолютно бесполезную вещь. Только пыль бы собирала в детской комнате.
Зоя посмотрела на книжную полку и только сейчас заметила, что нет еще и новенькой книжки, которую ей подарила на день рождения Люда. Она даже не успела ее прочитать.
— Как ты могла взять то, что подарили мне? Это мое! Они мне были нужны! Мне мои подарки очень нравились! — начала кричать Зоя, губы у нее затряслись.
— Тут твоего ничего нет, — сказала с каменным лицом Исталина. — Здесь все куплено мной. А то, что тебе вручили в день рождения, так подружки твои просто передарили: это старье им самим было не нужно. Зачем тебе такие друзья? Они тебе не подходят. Ты слышала, как они смеялись над тобой на празднике? Разве настоящие друзья могут себе позволить потешаться над именинницей? Пойми, никому нельзя доверять, ни на кого нельзя положиться! И только мать — твой единственный друг.
Слезы покатились по щекам. Голова шла кругом от ее слов.
— Как можно плакать из-за такой ерунды? — возмутилась Исталина. — Я читала сегодня в газете, что в Тюмени сгорели продуктовые склады. Вот это печаль! А у тебя что за повод? Тьфу!
Плечи Зои вздрагивали от рыданий.
— Я хочу шкатулку с балериной обратно! Верни мои подарки домой! — говорила Зоя сквозь слезы.
Мать цыкнула и снисходительно на нее посмотрела.
— Видишь, какая ты эгоистка! Ты думаешь только о себе. Как я должна у нее забрать обратно подарок? Разве я могу это сделать? Как она будет смотреть на меня? Совсем не думаешь о моей репутации! Она же не станет меня уважать после такого поступка! И не жалко тебе родную мать? После всего, что я для тебя делаю! Ночами не сплю, готовлю, шью платья. Бесстыдница! Зойка, какая же ты мелочная растешь! Кстати, я нашла твой личный дневник и вволю посмеялась! Но кое-что меня встревожило. «Я хочу поскорее уехать из дома». Это еще что такое? — она достала из кармана вырванную страницу и начала трясти перед ее носом. — Чтобы не писала больше таких глупостей! Ты не имеешь права на свое мнение! Пока живешь со мной, ты обязана делать и чувствовать то, что я разрешу!
Зоя стояла в оцепенении, будто внутри нее перебирали щупальцами и выворачивали душу наизнанку. Она не могла сказать ни слова, переваривая услышанное. Воспользовавшись ее замешательством, мать незаметно исчезла в коридоре, напоследок сверкнув недовольным взглядом. Зоя села на кровать, закрыв лицо ладонями и обдумывая слова матери.
«Я, наверное, и правда жадная, плохая девочка. Рассердилась на нее и даже начала кричать. Но ведь это неправильно. Маму нужно любить, ведь она подарила мне жизнь. И это самое главное».
***
В тот же вечер, оправившись от очередной ссоры, Зоя сидела в кресле-качалке и читала повесть «Дикая собака Динго». Сюжет захватил ее полностью, она перелистывала страницу за страницей — Коля только что предложил Тане Сабанеевой танцевать с ним на ёлке. Зое сразу вспомнился рыжий Мишка Трубачевский с большими зелеными глазами, как он заинтересовано смотрел на ее костюм Снежной Королевы на школьном празднике. Зоя мечтательно бросила взгляд на потолок, улыбнулась двум купидончикам из гипса, а потом снова продолжила читать.
В этот момент в комнату заглянул Ефим Петрович. Он тактично постучал в наличник открытой двери, и Зоя повернулась на звук. Его лицо озарила добрая улыбка.
— Можно?
Она кивнула.
— Что читаешь?
Зоя закрыла книгу и показала ему обложку. Он одобрительно кивнул и, подойдя к ней, поцеловал в лоб.
— Как у тебя прошел день? — отец сел на кровать.
— Ходили сегодня с подружками на проводы зимы, а потом к Тане на чай. А еще… Я написала бабушке письмо. Сможешь отправить?
— Завтра по пути на работу зайду на почту, — он положил конвертик в карман брюк.
— А у тебя как прошел день?
— Хорошо. В делах. Посмотрим диафильмы?
Уголки губ Зои дрогнули. Он понял, что она согласна, поэтому достал из нижнего ящика письменного стола коробку с пластиковыми баночками, в которых хранились темные ленты с картинками, и сам фильмоскоп.
Ей хотелось рассказать отцу о загадочных письмах, но, подумав, она промолчала. Решила оставить эту тайну себе, чтобы хоть что-то принадлежало только ей.
Они выключили свет и устроились на полу. Ефим Петрович направил луч проектора на стену и начал читать сказку «Конек-горбунок», прокручивая картинки…
— Вот так завистливый царь пропал в котле с кипящим молоком, а Иванушка поженился на красавице. Добро и любовь победили зло, зависть и несправедливость, — заключил отец, пролистав до последней картинки.
Он пожелал ей спокойной ночи и, прихрамывая, вышел в коридор, закрыв за собой дверь.
Зоя забралась на кровать, но ей не спалось. В доме все стихло. Она долго смотрела в темный потолок и раздумывала над цифровым кодом из газетной вырезки.
«Хм-м… 3.0.8.2… Может быть, это код сейфа? Есть ли в доме старинный сейф? Может быть, пылится на чердаке?», — думала Зоя, рассматривая лепнину.
«Или, может быть, это указание на стеллаж в библиотеке? На номер полки, последовательность книги? Указание на страницу, а там — более подробная подсказка?», — она перевернулась на живот и посмотрела задумчиво на ковер.
«Что если это указание на ряд кирпичей печи? Откуда тогда начинать отсчитывать восемь кирпичей? Вправо или влево? Что означают ноль и два?» — она прикусила губу…
В родительской комнате закричал отец.
Зоя вздрогнула.
После войны он часто кричал во сне и будил домашних. Она подскочила с кровати, приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Мать уже встала с постели и спускалась по деревянной лестнице на кухню.
«Наверное, пошла за водой с валерьянкой», — заключила Зоя и запрыгнула обратно под одеяло. Мама не разрешала ей ходить по дому в темноте, даже когда у отца был приступ.
Зоя прислушалась: на улице Буран скулил возле будки. Наверное, скучал по семье, оставшейся в совхозе. Какая-то беспокойная ночь…
— Что ж, все догадки надо проверить завтра, — сказала себе тихо Зоя, накрывшись одеялом по самый подбородок. И в поисках новых идей постепенно заснула.
***
В темной комнате на винной бочке сидела молодая женщина в черном дорожном платье с воротником под горло. Ее волосы были убраны в высокую прическу. В руках она вертела элегантную шляпку. Сначала она о чем-то раздумывала и мечтала, болтая одной ногой в старомодном истоптанном ботинке. Зоя удивилась, насколько большой была бочка, просто гигантская! Девушка спрыгнула с нее, улыбнулась Зое, взяла потертый чемодан, надела шляпку и растворилась в полумраке.
…Зоя проснулась и посмотрела на часы. Стрелки показывали пять утра. Еще не начало светать. Она перевернулась на другой бок и подумала: «Какой прекрасный сон и какая красивая, мечтательная девушка! Будто героиня исторического романа!». Она снова провалилась в сон и проспала до утра.
Глава 13. В Доме Свободы
Вернувшись в арендованную комнату после разговора со специальным эмиссаром, Софья в тот же вечер первым делом собрала чемодан для переезда, а утром проснулась раньше обычного, чтобы сразу направиться к дому губернатора. Наконец-то она встретится с Императрицей! Фрейлина хотела даже не завтракать, но хозяйка дома остановила ее возле двери и настояла угоститься кружевными блинчиками с малиновым вареньем. Да и самовар подоспел, уютно пыхтел на плите горячим паром.
— Говорите, переселяетесь в Дом Свободы? — спросила купчиха, отхлебывая чай из блюдца. — Я бы на вашем месте сейчас поела хорошенько. И с собой бы взяла. Люди поговаривают, что Царская Семья давно на солдатском пайке сидит.
— Если можно, заверните мне с собой домашних блинчиков для Цесаревича. Он сейчас тяжело болеет! — лицо баронессы отражало мольбу.
— Агриппинка! — крикнула купчиха работнице на кухне. — Положи даме с собой в корзинку еды.
Едва позавтракав, Софья, рассыпаясь в благодарностях, поспешила на выход.
— Дети, небось, давно домашнего не ели, — вздохнула хозяйка у ворот дома, обняла Софью, а потом долго махала ей вслед.