Анна Рыжак – Вороная (страница 17)
Зоя прочитала:
Глаза выхватили из сплошного текста еще цитату:
Внизу на пустом поле карандашом были указаны три цифры:
3.0.8.2
«И что это значит?», — Зоя подперла щеку рукой и призадумалась. — «Нежели это именно то, что я искала?».
В прихожей хлопнула дверь. Отец вернулся с прогулки вместе с Бураном. Зоя слышала, как папа, тяжело вздыхая, расстегивает легкий тулупчик, а крупный щенок резво мчится вдоль столовой, стуча когтями по старинному паркету, в поисках своей любимицы. Он вбежал в открытую дверь библиотеки, услышав там шелест страниц. Наскочил от радости мощными лапами на хлипкую лестницу, она сложилась вместе, и Зоя полетела с высоты на пол вместе с книгой.
***
Наступила весна. И хотя лёд на Иртыше еще не тронулся и паром сладко дремал на правом берегу, в высоком голубом небе уже пролетали скворцы, зяблики и грачи. Радостное щебетание перелетных птиц пробуждало теплое, веселое настроение. Но кое-где в зарослях возле широкой реки на ветках еще качались снегири и синицы, напоминая об уходящей зиме.
Зоя ходила прогуляться к причалу, но сейчас стояла возле ворот дома в зелёном клетчатом пальто с коричневым воротником из искусственного меха. Связанный бабушкой капор из козьего пуха покалывал кожу на голове. Левая рука в гипсе жутко чесалась. Находясь дома на больничном, Зоя просовывала внутрь него линейку и чесала кожу, пока не видела мать. Надо было взять с собой хотя бы карандаш!
Сегодня утром Зоя еле застегнула пальто одной рукой, мама даже не думала помогать. Казалось, ей доставляло удовольствие наблюдать, как она корчится, изворачивается и сопит над каждой пуговицей. Мать ухмылялась, сложив руки на груди, всем своим видом показывая только одно: «А я говорила, что собака в доме — это плохая идея!». Впервые за пару недель Зоя выбралась на улицу. Здесь дышалось легко и спокойно.
Во дворе гавкал Буран. В тот день, когда она упала с лестницы, мать выбросила щенка за шкирку в сени вместе с подстилкой и мисками. Вот грохота было! Исталина была в таком гневе, что возражать ей было опасно. На следующий день отец быстро сколотил ему будку.
Зоя обернулась в сторону собачьего домика и решила взять Бурана с собой на проводы русской зимы. Тани и Любы пока не было видно. Жмурясь от ярких лучей солнца, она отстегнула ошейник пса от цепи, и Буран тут же рванул по тающим сугробам. Проверив владения, он сел рядом с ней, и они вместе наблюдали, как воробьи облюбовали засохшие еще осенью коричневые стебли репейника со свернувшимися листиками и оживленно чирикали. Пролетела одинокая узорчатая снежинка и тихо опустилась на рыжеватое ухо Бурана. Зоя нагнулась в нему, чтобы рассмотреть ее, подумав, что на небесах наверняка есть канцелярия, где ангелы дни напролет плетут снежные кружева, а потом сбрасывают с неба на землю.
За поворотом показались подружки. Зоя направилась к ним навстречу, ступая черными валенками по серому снегу.
— Привет! — крикнула Зоя издалека, и Таня с Любой помахали ей.
— Это ты сломал нашей подруге руку? Гррр! — насмешливо передразнила пса Таня, протянув варежку к его коричневому носу, когда они подошли ближе.
Он игриво гавкнул в подтверждение, нетерпеливо переступая лапами. Они втроем рассмеялись и направились к возвышающемуся впереди прибрежному плато.
Поднявшись на гору по скрипучей лестнице Прямского взвоза, девочки подошли к белокаменному Софийско-Успенскому собору. Отсюда было слышно, что на Красной площади шумел праздник.
Они направились к большой поляне. Под стенами древнего храма стояли торговые ряды, где женщины в фуфайках, валенках и шерстяных цветастых платках разливали ароматный чай из огромных самоваров и продавали пирожные, баранки и горячие блины со сметаной, с маслом, с малиновым, клюквенным, черничным вареньем.
— Какое здесь все аппетитное! Жаль, мне мама не дала монетку на сладкое, — мямлила Люба, не отрывая взгляда от прилавков.
— И мне тоже, — вздохнула Таня, теребя замерзшими пальцами кисточки шарфа.
Зоя купила каждой по блинчику и одно пирожное в песочной корзинке с яблочным повидлом и шапочкой взбитого белка, которое разделила поровну на троих.
На морозе горячая выпечка казалась особенно вкусной. Девчонки лакомились и смеялись, обсуждая последние школьные новости. Рядом с ними стояла какая-то бабушка. Она смотрела на весенние гуляния с восторгом и детской радостью в глазах и бубнила под нос:
— Помню до революции этот праздник Масленицей называли, вот же весело было! Хорошо, что снова начали его отмечать, — она откусила беззубым ртом блин, недолго постояла, а потом укуталась покрепче в пальто, нахохлившись, как воробей, и поплелась в нижний город через Рентерею. Зоя проводила ее взглядом и вспомнила про Калерию Ксенофонтовну. «Как она там, в деревне? Надо написать ей письмо!».
Подружки подошли ко гладкому столбу, на который залезали по очереди мужчины и даже несколько смелых женщин. Наверху висели призы: новые валенки, живой петух в сетке-авоське, тёплый платок и чугунная кастрюля. Веселая музыка из репродукторов смешивалась со звоном колокольчиков конных троек. Извозчики катали детвору на санях. Было настоящее ощущение сказки. На площади перед Кремлем выступали скоморохи и ряженые, уличные музыканты растягивали меха баянов, частушечники пели и плясали. Недалеко жгли костры, через которые прыгали молодые парни и девушки. Мужики тянули в разные стороны толстенный канат.
— Идем прыгать в мешках! — Люба потянула Зою за рукав пальто.
Но та опасливо выдернула его из руки подруги, чтобы он не треснул по шву, как шуба зимой.
— Да ты что! У меня же рука сломана!
— Совсем забыла! — махнула на нее увлекшаяся праздником толстушка. — Тогда ты, Таня! Давай соревноваться!
Девочки убежали, а Зоя наблюдала за ними, играя с Бураном. По возвращении с площадки Таня отдала Зое свой сахарный петушок на палочке, который она получила за участие.
Недалеко от мрачной громады тюремного замка стоял вольер с бурым медведем. Зоя, Люда и Таня посмотрели на него издалека, потому что не хотели подходить к спецтюрьме, где сидели заключенные. «Интересно, разрешили ли им смотреть на праздник?», — подумала Зоя.
После сожжения чучела соломенной бабы в платке, девочки отправились в подгорную часть, домой. Возле стен Кремля стояли нищие: слепой и калека. Последний потерял обе ноги, наверное, из-за какого-то несчастного случая, и теперь сидел в маленькой тележке, в ней и передвигался по улицам. У Зои осталось две копейки от покупки сладкого. Она отдала каждому больному по монетке. В ответ старики кланялись и благословляли ее на счастливую жизнь, произнося нараспев молитвы.
— Хотите ко мне в гости? — предложила Таня. — У меня мама сегодня стряпает дрожжевые колечки и пирожки. Можно было бы выпить горячего чая после прогулки.
— Я согласна, — выпалила пухленькая Люба, — один блинчик только раззадорил аппетит.
— Это прыжки в мешках его раззадорили! — посмеялась Зоя, ткнув ее в бок. — Можно и сходить, только мне нужно Бурана посадить на цепь, иначе сбежит.
Уладив дела с щенком, девочки зашли к Тане в гости. Это был скромный деревянный дом, совсем не похожий на большой особняк Зои. Но здесь так было уютно, Зое всегда хотелось приходить сюда чаще.
В доме невероятно пахло свежей выпечкой. Мама Тани положила в глубокую тарелку колечки из дрожжевого теста и полила их медом. Когда они сели за стол, по горячим плюшкам стекали прозрачные сладкие потоки.
— Много ли детям надо для счастья? — сказала мама подруги словно себе самой, — домашняя выпечка да чашка чая с молоком, теплый поцелуй да ласковое слово.
Она чмокнула дочь в макушку, погладила по щеке и оставила девчонок за чаем, а сама скрылась в другой комнате. Зоя засмотрелась на ласку и поняла, что бывает по-другому. Но почему у нее с мамой не так? Она вздохнула и уставилась в какую-то точку впереди себя. Пока приятельницы обсуждали праздник, она задумалась о цифрах на старой газетной вырезке: «Интересно, точно ли это та самая подсказка, о которой писала бабушка в письме? Где продолжать поиски драгоценностей?».
***
Зоя вернулась домой, когда на крышу их старинного особняка опустились лиловые сумерки, а в небе вспыхнули первые звезды. Возле будки весело подскакивал Буран. Она подошла к нему и потрепала за ухом. Пес изящно изогнулся, потягиваясь, после чего начал переступать мощными лапками и ласково тереться головой о ноги Зои.
— Дремал что ли, мохнатый, пока я в гостях была? — она погладила его по спине. — Ты уже заметно вырос!
Щенок игриво лаял, подскакивал и извивался в восторге. Она его уронила на снег и почесала за бока, присев рядом с ним. Буран же, высунув язык, тявкал от радости.
— Пойду писать письмо бабушке, — она легонько потыкала пальцем в мокрый коричневый нос. — Кажется, мы не общались с ней вечность! А ты не скучай, Бур-Бур. Скоро вынесу тебе ужин.