Владимир допил чай и отрицательно покачал головой.
– Душа обязана трудиться. Сейчас пойдем в часовню читать псалтырь.
– В часовню? Сейчас?
– Ну да. Одно из правил монастыря – все трудники, паломники и послушники неукоснительно должны посещать богослужения, участвовать в таинствах исповеди и причащения, жить делами монастыря. Иначе зачем это все… Хотя если хочешь, я оставлю тебя в комнате. Только вдруг тебе что-то понадобится, а меня рядом не будет?
– Убедил. Я с тобой.
Владимир довольно улыбнулся. Мы вышли на улицу. На двор обители уже спустились легкие сумерки.
– В советский период храмы монастыря использовали как производственные помещения, – рассказывал по пути послушник. – В этом хранили хлеб, а в том – ремонтировали сельскохозяйственную технику. Потом в них открыли интернат для пожилых людей и для детей.
– Не самое плохое применение… Я слышал от кого-то, что в некоторых церквях в то время на месте алтарей были туалеты.
– Ужасно, ужасно, – по его голосу мне показалось, что ему почти физически больно было это слышать.
Мы вошли в небольшую часовню. Это было какое-то жуткое место: под мраморными плитами лежали серые черепа и потемневшие от времени кости. На груду останков можно было смотреть через окошечко.
Владимир заметил мой заинтересованный взгляд.
– Они были найдены на территории обители при реконструкции. В частности, в храме Марии Египетской, – сказал он, прежде чем начал читать текст. – По-моему, здесь был пересыльный лагерь НКВД, и, казалось бы, не должны были массово проводить расстрелы. Однако… – он не стал продолжать и только покачал головой, было очевидно, что жертв было множество. – Мы читаем здесь псалтырь круглосуточно.
– Останемся здесь до утра? – изумился я.
– Нет, через несколько часов нас сменит кто-то другой из братии.
Он подошел к высокому столу наподобие кафедры, включил настольную лампу, закатал черные рукава до локтей и начал листать страницы в поисках нужных псалмов.
Пока я рассматривал прострелянные черепа и думал о том, кем были эти люди, за что их убили, Владимир уже читал текст перед большим крестом. Вслушиваясь в его тихое бормотание, я уставился в белую стену в раздумьях. Когда очнулся, ощутил, что на меня нахлынуло невероятное умиротворение, какого не было в моей душе уже давно. Да, хотя бы ради этого ощущения и стоило сюда приехать.
Я посмотрел на послушника. Обе его руки были забиты тату-рукавами – от запястий и выше. Абстрактные узоры исчезали под рукавами черной рясы. Мне стало интересно, зачем он пришел в монастырь и кем он был в мирской жизни.
Глава 2
…Мы шли по выложенной крупной плиткой улице Рамбла в сторону большого городского рынка Бокерия. В воздухе смешивались ароматы духов, дезодорантов и приготовленной на улице еды. Нас, москвичей, жара быстро утомляла. Стоило только нырнуть в богато заставленные разными товарами торговые ряды, как мы с друзьями тут же купили по стакану свежевыжатого апельсинового сока со льдом, чтобы прийти в себя.
Мимо нас то и дело проходили невысокие испаночки в коротких джинсовых шортах. Их лица обрамляли русые кудрявые волосы, и у каждой второй был огромный нос с горбинкой.
– Вот это бампер! – присвистнул рыжик Миха, уставившись на полураздетую местную девушку, она улыбнулась в ответ на его заинтересованный взгляд.
– Потише, ты же в чужой стране, – заметил вполголоса Саня. – Здесь деньги твоего отца ничего не решают.
– А что такого? Они все равно по-русски не понимают, – хохотнул Миха.
– Ты уже позвонил на счет девушек для сопровождения на морской прогулке? – поинтересовался я.
– Пока нет. Как раз собирался.
– Давай побыстрее. И закажи других, вчерашние надоели!
– Не вопрос.
Друг вытащил из кармана шорт телефон и отошел, пока мы с Саней выбирали мясо для стейков. Макс и Никита застряли у прилавка с огромными копчеными свиными ногами, шумно обсуждали, какой хамон лучше.
– Улажено! Девчонки будут! – довольно прогудел Миха, поглядывая на продавщицу фруктов. – Странно… такая красотка и на рынке работает. Может, ее с собой возьмем? – он толкнул меня локтем в бок и рассмеялся.
– Бери, если договоришься.
Но друг уже ушел к другой лавке. Я последовал за ним, и мы довольно быстро набили пакеты. Потом все вместе уехали на виллу.
Вечером, гуляя по палубе яхты, я осматривал марину с высоты. Над водой летали чайки, на причале покачивались маленькие лодочки, катера и внушительные яхты. Посмотрел на наручные часы: Никита и Миха опаздывали. Но потом все-таки увидел их макушки: светловолосую и рыжую – и ухмыльнулся. Один нес ящик с выпивкой, а другой – с апельсинами.
– Фрукты-то тебе зачем? – насмешливо крикнул я.
– Во-первых, девчонки любят добавлять цитрусовые в апероль с просекко, а во-вторых, нужен был повод, чтобы пригласить продавщицу фруктов с собой.
– Успешно?
– Не-а. Она замужем.
– Фу, – Никита за его спиной высунул язык, – рыжий кудряш опустился до продавщицы с рынка.
– А что? Она красивая! – возмутился Миха. – Так, для разнообразия. Они под одеждой все равно все одинаковые.
– Я бы поспорил…
– Ты бы еще какую-нибудь фермершу сюда приволок! – сказал я, глядя на них с высоты. – Если бы твой отец узнал, с кем ты крутишь, сразу лишил бы тебя золотой кредитки и тачки.
– Не-е… Ненавижу провинцию и быдло, которое там живет.
Я захохотал, и они, тоже посмеиваясь, забежали на борт и скрылись в одной из кают.
Еще через пару минут прибыла машина с красиво одетыми девушками. Они поднялись на палубу, и я дал знак капитану, что мы готовы к отплытию.
***
– Обожаю яхтинг до тошноты, – простонал позеленевший Саня, повиснув на перилах.
– Да уж… Ты какой-то слабенький, бледненький. Вот, возьми таблы от укачивания и смотри на линию горизонта, – я протянул ему блистер. – До завтрашнего дня привыкнешь.
Ночка у нас прошла бурно. Может, еще поэтому Сане было плохо. Я встретил его, когда вышел из рубки капитана, который сказал, что мы приближались к порту де Бланес. Там у нас планировалась остановка и прогулка по городу. Уже издалека было видно утопающие в темно-зеленых садах белые домики.
Я прошёл по мокрой палубе к лежакам, чтобы там дождаться причала. Хотелось освежиться и подышать после вчерашнего.
– Какое у тебя красивое полосатое поло! – пропела Иветта, моя девушка для морской прогулки. Вчера, как хозяин судна, я выбирал первым из представленного ассортимента. У Михи отличный вкус, выбрал самых дорогих. Белокурая красотка выбралась из каюты в одном купальнике и солнцезащитных очках и устроилась на соседнем лежаке. В руках она держала оранжевый коктейль с апельсиновыми дольками.
– Givenchy2, – бросил я небрежно.
– О-о! Вау!
Прикусив губу, девушка подняла очки на лоб и скользнула изучающим взглядом по моим белым шортам и синим кроссовкам.
– Чем занимаешься в Испании?
– Ничем, – она хитро улыбнулась. – Просто отдыхаю.
– До отпуска много работала? – я знал ответ, но продолжал бессмысленно болтать с ней.
– Не-а, я не люблю работать, – она отпила из бокала, после чего поставила его на бедро, продолжая придерживать рукой. Я с интересом наблюдал, как капелька конденсата скатилась по стеклу и заскользила вниз по золотисто-загорелой коже. – Какой смысл в том, чтобы гнуть спину? Так можно быстро состариться, получить разные болячки, а потом все заработанные деньги все равно спустить на их же лечение. Как по мне, гораздо приятнее наслаждаться солнцем, пить что-нибудь вкусное и быть в приятном мужском обществе, – она повернулась ко мне лицом и кокетливо облизнула губы.
– Я тоже не люблю работать. Но мой отец настаивает на том, что для меня настало время заняться семейным бизнесом. Он считает, что в этой жизни необходимо проявить свой талант, способности и принести пользу обществу. И что немаловажно – заработать как можно больше денег.
– Я и так приношу пользу, – она отставила бокал, подскочила с лежака и уселась ко мне на колени. – Я, например, умею поднимать настроение. В этом мой талант.
Ухмыльнувшись, притянул ее к себе и подумал, что до конца поездки надо постараться не забыть, как ее зовут. Светлые волосы щекотали мое лицо, когда она меня целовала.
– А этот морской волк умеет поднимать настроение? – она провела красными ноготками под моим поло с вышитым золотым якорем.
– Еще как! – я улыбнулся и с самодовольным видом достал кредитку из кармана. – Скоро причалим к городу Бланес, можете с девчонками купить себе что-нибудь.
Она взвизгнула, порывисто поцеловала меня в щеку и рванула к каютам, забыв про недопитый коктейль.
– Кроссовки надень, – крикнул я ей вслед, а потом добавил себе под нос, – а то поскользнешься еще на мокрой палубе, как там тебя, башку разобьешь.
Яхта шла мимо бежево-розовых скал и уютных небольших бухт. Зеленые сады, стройные свечи кипарисов, пышные виноградники… Солнце светило так ярко, что было больно смотреть на воду. И все же я уставился на побережье Коста-Брава, на вздыхавшее лазурное море, покрытое белыми барашками, на гористый берег. То и дело над водой взмывали белоснежные острокрылые чайки, высматривая добычу, и падали, заметив в волнах серебристую рыбу, высоко поднимая над спиной крылья. Пейзажи напомнили мне, что в моей дорожной сумке лежали кисти, краски и холст. Когда все будут спать, надо будет прийти на палубу и порисовать в одиночестве…
