Анна Рудианова – Фанатею по злодею (страница 29)
Даже Цянь проникся, стряхнул Го с руки, быстро убрал кошель в рукав и ушёл.
А я уставилась на генерала, точнее, на его меч. Уж слишком ярко сверкал. Даже в полутьме темницы сверкал.
— Чем могу помочь? — уточнила у генерала. А Го, пискнув, спрятался за моей спиной.
— Господин приказал прекратить предсказывать. Только если будущее благополучно, вы можете рассказать его.
— Для кого благополучно? — уточнила я.
Последовала заминка и неуверенное:
— Для… двенадцати царств.
— Ладно, я точно знаю, у вас всё получится, иначе бы меня здесь не было. Так что не бойтесь моих предсказаний, — я милостиво помахала рукой в воздухе. Мол, всё будет отлично. — Особенно если выпустите меня отсюда. И меня посетило видение. Срочное. Очень. Тай Янхэй должен о нём узнать, он не может бросить меня в темнице. Передашь?
Генерал медленно кивнул и вышел.
Проснулась я от ощущения тяжести.
Тай Янхэй сидел на корточках перед решёткой и буравил меня взглядом. Красные глаза светились в темноте.
Храбрый Го тут же кинулся на него, ударился в незримую преграду и с писком сполз по невидимой стене, даже не достигнув прутьев.
— Не уверен, смертница ты или безумная, — Тай Янхэй задумчиво катал между ладонями ци огня. Алое пламя ластилось к его рукам, словно живое. — Стоит ли убить тебя?
Я тут же подобралась и заверила:
— Живое знание полезнее мёртвого. И приставать я к вам больше не буду, — заявила я, а сама пальцы за спиной скрестила.
Ну как не приставать к такому злодейшеству?
В темноте подземелья его лицо выглядело почти как у Лу Ян Си в реальности. Тьма скрыла ожоги и шрамы, оставив только прекрасные глаза и очертания идеальных скул. О, этот разрез глаз, когда даже веки можно причислить к произведению искусства.
Я мечтательно вздохнула и подняла вверх два пальца.
— Своей ци клянусь!
— Чего хотела? — Тай Янхэй погасил огонь и скучающе подпёр щеку рукой.
Теперь темницу освещал только тусклый свет из узкого окошка под потолком.
— Предупредить о будущем, — я нервно облизнула губы.
Ещё никогда не говорила человеку, что он станет демоном.
— И плату потребуешь? — усмехнулся будущий демон. И даже грудь рукой прикрыл, благопристойная сволочь.
Я покачала головой. Платой в данном случае послужит моя жизнь. Не хотелось бы ощутить на себе пытки генералов.
— Тай Цянь предаст тебя, — сказала тихо.
— Цянь заносчивый и, если попробует выступить против меня, умрёт. — Тай Янхэй ничуть не заинтересовался сногсшибательной новостью.
Длинные пальцы левой руки нетерпеливо постучали о колено злодея. Маленький язычок огня спрыгнул на камень у решётки, выбил небольшую искру и погас у моих ног. Глаза злодея проследили за ним с деланным безразличием.
Мне ничего не оставалось, кроме как рассказывать дальше:
— Жемчужину придётся съесть, но это причинит вам боль.
— Я подозревал это.
— И почему медлили?
— Чем ближе моя сила будет к силе жемчужины, тем проще пройдёт переход. Не хочу умереть, не достигнув последней ступени силы.
— Вы мне казались не таким терпеливым… — Я провела пальцами по прутьям, вздохнула и выложила злодею всё, что знала: и про то, как Тай Янхэй станет императором, и про то, что небожители свергнут его в диюй.
В конце концов, он должен понять всю опасность своего будущего. И попросила, захватив мир, непременно остановиться на этом.
Тай Янхэй рассмеялся.
— Мне вполне хватит власти императора. Никто в своём уме не пойдёт по небесной лестнице, если уже обрёл власть на земле. — Миндалевидные глаза Тай Янхэя стали узкими, как две щёлочки в стене деревянной бани, и заинтересованно заискрились.
— Хорошо бы так, — пробормотала я.
— Жадность — не самая благородная черта в человеке.
— Порой я сомневаюсь, что вы человек.
— Порой я тоже в этом сомневаюсь.
Янхэй кивнул, довольный моим комплиментом.
Я поёжилась. Он не принял меня всерьёз. И врят ли ограничится императорской короной, в дораме ему нужны были только месть и сила. Он всегда хотел ещё больше власти.
— Вы не будете ругаться на меня, если я спрошу про Академию? — вспомнила я о лабиринте и нашем побеге.
— Что именно? — процедил злодей, явно не настроенный на обсуждение Академии. Особенно если учесть затхлость здешних темниц и сырость пола.
Го потёрся об меня длинными ушами, приятно щекоча кожу. Ему хотелось домой, в комнату.
— Как вы прошли пещеру лавы? Жемчужину же держали на острове, где не работала магия.
Янхэй потёр щеку, вспыхнуло и погасло пламя у его лица, будто огонь на секунду вырвался из-под управления.
— Ты видела это место? — спросил Тай Янхэй вместо ответа.
— Да, — я кивнула. — в видениях. Довольно опасно. Я в вас не сомневалась, но как вы справились без моего плаща и инструментов?
— Я воспользовался взрывчатой смесью. Обвал образовал насыпь, по которой я прошёл прямо до острова с жемчужиной, но разрушил пещеру.
— А если бы вас завалило камнями?
— Я бы умер.
Я нахмурилась. В смысле? А я? Что вообще за план-то такой? А обсудить? А продумать?
— Зачем так рисковать? — упрекнула злодея, недовольно сложив руки на груди. А Го в тон мне заскрежетал зубами. — Надо было подготовиться! У меня же был план! Потренировались бы, изучили бы всё…
— Я же достал жемчужину, значит, всё было не так опасно, — пресёк Янхэй мои причитания. Он встал и отряхнул ханьфу.
— Не делайте так больше.
— Почему?
— Не хочу, чтобы вы пострадали.
Янхэй помолчал, глядя на меня сверху вниз, потом неожиданно рассмеялся.
— За десять лет ты первая, кто заявляет такое. Какой бы ни была твоя цель, мне нравится твоё упорство.
— Мне нужна власть и слава. Так же, как и вам. — Я мечтательно улыбнулась. — И ещё вы сами.
Янхэй закашлялся. Я бы подала ему воды, но чаша была пуста уже несколько палочек благовоний. В его словах я почувствовала горечь. Да, все десять лет он лелеял свою ненависть и обиду. И выхаживал злобу. И как он теперь будет злиться, если поймёт, что не всем на него наплевать? О, я уже представляю, как буду демонстрировать ему заботу. Дайте только шанс!
Го недовольно завозился и плюнул в Тай Янхэя, демонстрируя свои новые навыки.
Злодей не посчитал нужным уворачиваться, так же, как и меня, он не считал кролика угрозой. И по чёрному ханьфу растеклось синее пятно. Я активировала ци, но Тай Янхэй отрицательно покачал головой. Его глаза сверкнули гневом.