Анна Рудианова – Блюз поребриков по венам (страница 6)
Русалки, весь этот час выносившие мне мозг заунывным пением, тут же замолчали и уставились на пакет с рыбой. Отвела руку в сторону, выпученные глазки собеседниц повернулись вслед за пакетом вправо. Повела в другую сторону – русалки послушно переместились влево.
За спиной залаяла собака. Оглянулась: мужчина средних лет уставился на меня с открытым ртом. В глазах страх и обещание сегодня же доложить обо мне в полицию.
Ну да, видок у меня замечательный: мокрая с ног до головы, верчу над водой рыбу. Во второй руке туфля! Сама босая! Кроссовки-то в машине оставила, потому что промокли. Знала бы, что каблук отвалится, в мокрых кроссах бы пошла!
Дождалась, когда мужик с мелкой тявкалкой уйдёт, кинула в залив волосы умерших и приказала:
– Клянитесь смертью вашей, что больше не станете охотиться в заливе на жителей местных. – Подумала и добавила: – И на неместных, ни на кого из людей.
– А нам что за это? – ехидно спросили из воды, подплыв ещё ближе.
– Корюшку каждый месяц приносить буду.
– Каждую неделю!
– Раз в три недели и один килограмм.
Раз начались торги, победа моя близка!
А голоса колокольчиками звенели наперебой:
– Два килограмма, но каждую неделю!
– Один килограмма, но раз в месяц! – не соглашалась я.
– Два килограмма, но раз в две недели!
– Один килограмм, но два раза в месяц!
– Два килограмма, но три раза в неделю!
– Два килограмма, но два раза в неделю!
– Согласны! Клянёмся! – хлопнули хвосты по воде, затапливая волосы умерших.
Над водой поднялся зелёный туман, принимая клятвы потусторонних созданий.
Я высыпала корюшку в воду и со спокойной душой побрела к машине. Осмотрела свою «КИА Рио», после утренней аварии ей требовался ремонт. Небольшой и несрочный, но всё равно обидный. Ведь три часа простояла в ожидании гаишников, а они меня почему-то виновной признали. Мол, «не двигалась в потоке». Да я вообще стояла. Как может стоящая на месте машина быть причиной аварии?!
«Пораньше освободишься», – вспомнила обещания начальника, посмотрела на полную луну над ЗСД и задумалась.
Прокрутила разговор с русалками в голове. И поняла, что я третий раз за день окотовасилась.
***
– Утречко! Отрываем щупальца от кровати, трясём филеем и ползём на тренировку! Не ленимся! Голова выше! Глаза открыты! Не отбрыкиваемся!
Да, вот такой у меня несносный будильник. Гад черноухий, а не будильник. Мягкие лапки переступили по одеялу, а невежливый баритон удивился:
– Васька, я не понял, ты вставать не собираешься? Ты уже на три минуты выбиваешься из графика! А как бочкА наши лакомые жиром заплывут?!
И смартфоном меня по лбу ударил, негодник!
– Успею, Феофан Валерьянович, дайте поспать в кредит.
Феофан Валерьянович очень любит, когда его называют по имени-отчеству, и обычно отстаёт, позволяя поваляться ещё немного. Но, видимо, не сегодня.
– А не надо было вчера допоздна сериалы слезливые смотреть! Думаешь, я не знаю, что ты втихаря «Друзей» пересматриваешь?! И без меня!
– Не повторится!
– Клянёшься?
– Мамой клянусь!
– Смартфоном клянись.
– Ну вы и зануда, Феофан Валерьянович!
Нащупала рукой что-то большое и мягкое, предположительно подушку, и запустила этим в пристающий ко мне будильник. «Этим» неожиданно оказался сам Феофан Валерьянович, который с громким, несвойственным ему мяуканьем совсем непрезентабельно отлетел в стену.
Конечно, я тут же вскочила и, теребя рюши на своей пижаме, затараторила:
– Ой, извините, пожалуйста, Феофан Валерьянович!!! Я ж не специально! Не больно? Где ударились? Давайте подую!!!
Феофан Валерьянович отбился когтистой лапой, оставив на мне три глубокие царапины, и злобно зашипел.
Шёрстка у Феофана мягкая, нежная, так и тянет зарыться в неё руками и пожмакать. Но, к сожалению, нельзя. Феофану Валерьяновичу больше трёхсот лет. Он мне в прапрадедушки годится. Да и безнравственно это как-то – лапать домового.
Феофан грозно сверкнул зелёными глазищами и смачно плюнул на пол. Впрочем, тут же спохватился и убежал за тряпкой вытирать непотребство.
А мне лучше ускориться. Как только его отпустит, Феофан Валерьянович устроит мне рубилово лесное основательное, только щепки полетят.
А у меня тренировка через двадцать минут.
Лааааадно. Быстро потопала в ванную, обработала царапины хлоргексидином, укоризненно уничтожая кота взглядом. Да какой он хранитель домашнего уюта?! Чудовище он!
И фанатично принялась счищать остатки невидимого кариеса с поверхности зубной эмали.
– А я завтрак тебе сделал. – Феофан пощекотал хвостом мои коленки.
В отражении зеркала, когда морок немного сбивается из-за неровности амальгамы, можно увидеть длинную бороду домового и аккуратную одежду. Сам Феофан выглядит как лохматый карлик. Из черноволосой головы торчит большой нос и чёрные глазки, всё остальное прячет густая борода и усы.
Красная рубашка подпоясана кушаком, атласные штаны стягивают на лодыжках кожаные шнурки (да, я проверяла, натуральная свиная кожа). Ноги у Фео босые и тоже волосатые, как и руки. Толстые пальцы ухоженные, ногти подстриженные. Я ему каждые выходные делаю маникюр. Но всё равно Феофан ужасно царапается! Я б его даже постригла, но домовой упирается. И грозится отомстить, если решусь.
Домовой служит моей семье уже не первое поколение и прекрасно готовит. Это его главное преимущество, а ворчливый нрав – главный недостаток.
Для обычного человека Феофан ничем от домашнего кота не отличается, ну разве что умным, но презрительным взглядом. И только «видящие» могут распознать в нём хранителя домашнего очага. Я и сама порой забываюсь, особенно если Фео начинает вдруг урчать.
В кухню пришла уже довольная. Свежий мультивитаминный смузи кого хочешь обрадует. А Феофана моего нельзя не любить, ведь только он может выдержать мой прекрасный характер.
И даже пластмассовую трубочку нашёл моего любимого розового цвета!
Не удержалась, сграбастала кота в объятия и прижала к себе. Шерсть тут же забила нос. Фео у меня абсолютно чёрный, мохнатый, с длинными усами и жёлтыми змеиными глазами. И когти выпускает по любому поводу, потому что, с его слов:
– Я тебе не дворовый кот, ручищами меня лапать! Поставь на место! Ещё раз такое повторится, сама себе носки стирать будешь!
– Извините, извините! Не повторится! – отпустила, а сама пальчики за спиной скрестила.
Фео врать нельзя, но иногда это так сложно. А он такой мягонький. И в квартире ценнее любого робота-пылесоса и посудомойки.
Кушал Фео со мной за столом. Он себе уже приготовил деревянную тарелку с манной кашей и ягодами земляники (и где только достал в августе-то?!) и деревянную расписную ложку.
Сел напротив и в глаза мне осуждающе посмотрел.
Мой категорический отказ от злаковых с большим содержанием углеводов его особенно печалил. И если мозгом Фео был за здоровый образ жизни, сердцем он ЗОЖ категорически не принимал.
***
Быстро перекусив, понеслась на всех парах в бассейн. В спортивном клубе меня встретили как родную и пожелали отличных занятий. Тренер Димочка тёр глаза и щурился на яркий свет. Я же нацепила очки и нырнула в холодную воду, обдав тренера веером брызг. Что может быть лучше быстрого заплыва в семь часов утра?
Дмитрий, ясное дело, разозлился как обычно и на брызги, и на моё желание тренироваться с первых минут открытия клуба. А мне, между прочим, ещё на работу надо успеть!
В бассейне, кроме меня, никого не было, завсегдатаи подплывают позже, к восьми, когда я уже покидаю место моей силы. Я с детства люблю воду в любом её проявлении: плавать, пить, лить, гулять под дождём.
Наверное, и Питер поэтому для меня кажется чудесным городом. Дождь придаёт ему романтики и мистики.
И народу на улицах меньше.