Анна Рудианова – 12-й Псалом сестры Литиции (страница 44)

Где-то в горящем здании осталось мое ружье и четки Богомола. А бусики, между прочим, даже от Вильгельма спаслись.

– И что будете делать?

– Куплю дом, соблазню Лукрецию…

Напарник пинает гальку под ногами и перебирает потерянные четки. Пальцы дергаются в воздухе, как у невротика.

– Не злись, брат, тебя рядом поселю.

– Насколько? – подходит он ко мне настолько близко, что избежать его щенячьего взгляда невозможно. Близко–близко, глаза в глаза.

– Не настолько, Константин.

Горло сводит горечью. У меня явное отравление угарным газом.

5. Это было красиво

Выслеживать маньяка в Лондоне, все равно что гонять комаров на болоте. Давишь сотнями, а они только злее становятся. На мрачных улицах этого города демонов больше, чем булыжников на мостовой. Но нужный все никак не попадается.

Сегодня исчез еще один ребенок. На этот раз мальчик. Четвертое дитя. Родители рыдают, констебли разводят руками.

Мы только что сдали все приметы преступников оперативникам. Отчего мой Богомол злится и огрызается. Ему не поверили, рассмеялись в лицо на заявление о том, что маленькая девочка может быть организатором похищений. Даже вероятность ее одержимости никого не убедила.

– Вы говорите о себе в женском роде. Вы… больше не мужчина? – внезапно спрашивает напарник.

– Не могу ответить на этот вопрос, – чешу шишку на затылке. Три дня, а она все не сходит. Поиграли. Может, наигрались уже? Я надеюсь, что все дети живы и, хрен с ними, пусть будут наполовину демонами. Что угодно, только не мертвые.

– Хорошо.

Он что даже настаивать не будет? Какой тактичный нахал. Позволил бы себе хоть каплю любознательности.

– Тяжело не запутаться, когда постоянно сестрой называют. Вот я и запуталась. Запутался. А потом плюнул. Не такое это уж принципиальное дело, правда? – меня тянет на откровения. Если уж признавать собственную ничтожность, то по всем фронтам. – Правда – она ведь в душе.

Город-без-Темзы сегодня темнее обычного. Его окутал туман, гуще и плотнее обычного. К постоянной непогоде добавился дым от угля, активно внедряемого в производство новых мануфактур. Он словно трясина, затягивающая город.

Мы решили наведаться в собор Святого Павла. Напарник утверждает, что молитва прочистит ему мозги, я же планирую просто отоспаться.

– Правда – в Боге, – поправляет Константин.

– Ну и у него, тоже. Не зря же он меня отправил к тебе, – пихаю его локтем в бок.

– Не зря, – протяжно отвечает напарник. И я понимаю, что шутку он не допёр.

– Как-то это двусмысленно прозвучало.

– Совсем нет. Мне понравилось.

– Забудь.

– Нет. Это было красиво.

– Да пофиг.

– Нет.

– Что ты заладил?!

– Мне приятно, что вы дождались меня, а я дождался вас.

Замираем напротив друг друга, пройти еще один квартал, и мы на месте. Но ноги после его заявления двигаться отказываются. Зеленые глаза напарника слегка прищурены, губы растянуты в улыбке, куски тумана завязли в его буйной шевелюре.

Глубокое «До–о–о–он» разрывает пространство. Двенадцать часов, время обеденной.

– Вот что это за фразочка такая была сейчас?! Забыл, что я мужик? А если б ты в теле тетки оказался? Приятно тебе бы было?

– Мне было бы все равно.

– А вот и врешь.

– Я никогда не вру.

– Твоя правда, – приходится признать, потому что Богомол не врет. Никогда. Даже если мне этого очень хочется.

– Если бы в итоге я был с вам, меня не волновало бы в каком теле находится моя душа.

Закатываю глаза и несусь в храм. Меня подгоняет осиный рой, жалящий моими же переживаниями.

– Хватит глупости вещать! – но признание напарника приятно греет душу. Сердце стучит, будто сваи нового дома заколачивает. Нового дома моей сумасшедшей души. Психбольницы, если точнее разобраться. Кажется, я краснею. – А если б в курицу попал? Тоже радовался?

Довольный Богомол лыбится во все свои нахальные веснушки:

– Почему сразу в курицу?

– Их старушка Аврора любит иголками пытать.

– Литиция, зачем сразу переходить на личности? – Константин неторопливо тащится следом. Пропускает кэб, с которым я чуть не сталкиваюсь. Упряжка останавливается. Из нее выходит мужчина и извиняется.

– Нет мне интересно, вот стал бы ты рыбой в Темзе, а там не река, а филиал ада. Что б делал? – отмахиваясь от надоедливого кэбмана, пытаю напарника.

– Некорректный вопрос.

– Согласен. Переборщил.

– Через край.

– Ладно, – пора заканчивать с зоологическими фантазиями. Но пока мы не зашли в храм: – А гусеницей?

Добить напарника финальным вопросом про Богомола не дают. Нас нагоняет высокий гражданин в клетчатой кепке. Тот самый, что чуть не переехал мое Преподобное тело.

– Мне необходима ваша помощь, – говорит он, – Меня зовут Джозеф Белл. И я знаю, где прячут детей.

6. Кукла со стажем

Новый знакомый подозрительно выглядит, пространственно рассуждает о психических отклонениях в развитии маньяков и настойчиво запихивает нас с напарником в кэб. У меня нет оснований ему доверять. Это опасно. Шишка на затылке красноречиво напоминает о последствиях необдуманных действий и о том, что мы, все-таки, совсем не терминаторы.

Но я помогаю затолкать упирающегося Богомола в коляску. Со стороны это, наверное, походит на похищение: взрослые дядя и тетя совращают молодого подростка. Кхм. Почему сразу “совращают”?!

– Поэтому-то я и пришел к выводу, что похищения сфабрикованы. Это логично, – завершает повествование Джозеф Белл. Нить разговора давно потеряна, но 100% этот Белл никак не связан с созданием телефона. – Еще я спас вас из горящего здания.

А он умеет удивить. Мне казалось, что мы сами себя спасли.

– Я отвлек девочку и её слугу. Они собирались проследить, как вы сгорите и придавили дверь балкой. Если бы вы не вышли, я бы вас вытащил. Не успел. Вел парочку до их логова. Это было важнее.

Его наплевательское отношение к посторонним западает в сердце. С такими друзьями и врагов не надо. Он мне определенно симпатичен.

Константин садится рядом со мной, оставляя чужаку место слева, спрашивает:

– Почему три дня молчали?

– Не был уверен. Все-таки трудно поверить, что ребенок на такое способен. А сегодня появилась новая жертва…

Кэб слишком мал для троих. Мы жмемся друг другу, выдавливая плечами соседа: Я, Богомол и Белл. Три девицы под окном в малометражной коляске. Кэбмен смотрит на нас уничтожающе. Явно хочет спасти Константина, интимно прижимающего к незнакомцу. Столько презрения от извозчика ни одна кобыла, наверное, не получала. Кэб дергается и несется прочь от собора Святого Павла. Эх, даже не помолились на дорожку.

Белл пересаживается бочком и раскладывает личность Потрошителя по полочкам:

– Дафна Меридит Олден у него не первая. Джек – кукла со стажем. Он знакомится с детьми в кондитерских или в парках и что-то с ними делает. Что-то из вашей компетенции, – это намек на одержимость. Вот зачем мы ему понадобились. – Волочится за женщинами в борделях и уводит их оттуда. Я слежу за ним уже две недели. И кажется дети управляют им, а не он детьми. Но это выше логического объяснения. Они собрались в заброшенном доме на Флит-стрит. И кажется, главная их цель вы.

Как здорово, когда в дело вступает настоящий знаток сыскного дела.