Анна Рожкова – Грех (страница 9)

– Это моя тётка. А что за квартира? – не поняла Алёна.

– Сейчас, секунду, двухкомнатная квартира под номером 15 по улице Горького, 35.

– Это квартира, в которой мы живём, – Алёна не понимала, что происходит. – А до этого она разве была не её?

– Нет, квартира была оформлена на вас, – пояснил Александр.

– Как на меня? – Побледнела Алёна. – Но этого просто не может быть. Она же все жизнь попрекала меня тем, что я ем её хлеб, живу в её квартире. Но зачем?

Алёна вспомнила все унижения, через которые ей пришлось пройти по вине тётки, все её злые выпады, открытое пренебрежение. По лицу, вопреки воли Алёны, потекли слёзы. В мозгу билась одна-единственная мысль: «За что?» Александр оказался рядом, обнял Алёну, она уткнулась лицом в его белоснежную рубашку. Невыплаканные слезы обиды и несправедливости душили её.

– Ну, ну, попей, – Александр протянул Алёне стакан минералки. Она сделала глоток, зубы стучали о стеклянный край. – Я не сказал ещё кое-что, – серьёзно произнёс Александр.

– Что ещё? – Алёна, всхлипывая, посмотрела на него заплаканными глазами в потеках туши.

– Ещё я ужасно не люблю женских слезы, – Александр улыбнулся.

– Ой, я запачкала вашу рубашку, – Алёна с ужасом смотрела на мокрое пятно на груди.

– Ну, вот, теперь, как порядочный мужчина, я просто обязан перейти на «ты», согласна? – Алёна кивнула.

– Я, наверное, ужасно страшная. – Она попыталась закрыть лицо ладонями.

– Для меня ты всегда прекрасна. – Он бережно, словно ребёнку, стирал с лица потеки туши. – Так-то лучше.

– Я пойду, умоюсь.

Когда Алёна вернулась, принесли заказ.

– Поешь, будь умницей, – Александр занял свое место.

– Здесь и правда вкусно готовят, – произнесла Алёна, отдавая дань мастерству шеф-повара.

– Ты знаешь, ты зря так убиваешься. – Александр неверно расценил причину слез Алёны. – Любой адвокат в два счета отсудит твою квартиру обратно.

Алёна задумалась, а потом покачала головой:

– Нет, я не буду судиться, пусть квартира останется Вене. Не буду, ради него.

– Это твой выбор, почему-то я был почти уверен, что ты так скажешь. А что с документами?

– Нету документов, тётка сказала, что выкинула. – Вздохнула Алёна.

– Это, конечно, сложнее, нужно искать свидетелей, но ничего невозможного нет, тем более один свидетель у нас уже есть. – Александр закончил трапезу и промакивал рот кипенно-белой салфеткой. – Ну, что, за эклерами? – Нарочито бодрым голосом спросил он.

– Прости, аппетита совсем нет. Я пойду домой, если не возражаешь. Хочу воспользоваться тем, что тётка дома, по крайней мере, была, когда я уходила, а Веня на парах.

– Я тебя понимаю, не терпится расставить точки над и, – кивнул Александр. – Я тебя подвезу, не возражаешь?

– Была бы очень благодарна, – согласилась Алёна.

– Тогда пошли.

У Александра была шикарная машина, лучи умирающего солнца отражались от блестящей поверхности, разбрасывая вокруг снопы искр. Алёна шла, как во сне, не замечая ничего вокруг. Александр распахнул перед ней дверь пассажирского сидения, и Алёна скользнула внутрь. В салоне пахло кожей обивки и парфюмом Александра. Он обошёл машину, сел за руль, двигатель покорно заурчал, и они поплыли по запруженным улицам, словно на большом белом лайнере.

– Спасибо тебе за все, – с чувством сказала Алёна, когда они подъехали к её дому.

– Я тебе позвоню, тем более у меня есть повод: нужно оформлять документы, – произнёс Александр.

– Конечно, пока, – попрощалась Алёна.

– Пока, – с нескрываемым сожалением сказал Александр.

Алёна вошла в квартиру и тут же постучала в дверь теткиной комнаты.

– Кто? – неприязненно спросила она, шум, издаваемый работающим телевизором, чуть стих. Как будто кто-то ещё мог стучать в дверь её комнаты. Алёна закатила глаза.

– Я, Алёна.

– Что надо?

– Поговорить.

– Ладно, заходи, – смилостивилась тётка. Алёна вошла и встала прямо перед тёткой, скрестив на груди руки. – Отойди, ты мне телевизор загородила, – приказным тоном заявила тётка.

– И не подумаю, – Алёна не сдвинулась с места. Тётя Катя удивлённо подняла глаза на племянницу.

– Что это ты расхрабрилась? – Зло спросила она. – Раньше ты себе так разговаривать с тёткой не позволяла. – Алёна пропустила её монолог мимо ушей.

– У меня один вопрос: за что? – Алёнин голос дрогнул.

– Аааа, значит, знаешь уже, – тётка усмехнулась. – Я тебе скажу. Потому что все всю жизнь Надьке доставалось: квартира, – она обвела рукой комнату, – Пашка, а мне ничего. Ничегошеньки, – произнесла она по слогам.

– Пашка – это вы про моего отца? – Переспросила Алёна. От отца ей досталось только отчество. Всю жизнь полагала, что отец их бросил. Алёна боялась дышать. «Лишь бы только тётка не замолчала».

– А кто же ещё? – Она невесело усмехнулась. – Это я с ним первая познакомилась, он мой должен был быть, мой. А тут Надьку увидел и пропал. Люблю, говорит, не могу. Только Надьке он тоже не достался, – злорадно сказала тётка. – Паша в каком-то закрытом городе работал, говорил, три года ещё ему оставалось. Мол, приеду, женюсь.

– И что, приехал? – С надеждой спросила Алёна.

– Приехал, – ответила тётка, – только мамка твоя померла уже, а тебя мне подкинула. Я ему про тебя ни слова не сказала, конечно. – Тётка упивалась своей властью. – А Надька, дура, гордая была, писать не стала. Говорит, вернётся, сам узнает, а не вернётся – и не надо.

– А квартира? – Поинтересовалась Алёна.

– А что квартира, квартиру родители тоже Наденьке своей оставили, ненаглядной, – передразнила тётка противным голосом. – Ну и что, что она за ними ухаживала, я что, не дочь, что ли? Вот я и восстановила справедливость. – Тётя Катя так орала, что даже не услышала, как открылась входная дверь и тихонько вошёл Веня. Зато он все прекрасно все слышал. На него было страшно смотреть. На скулах играли желваки, кулаки непроизвольно сжимались.

– Мама, это правда? Не могу поверить свои ушам.

– А ты что думал? Просто так ничего не бывает. – Тётя Катя была в ударе, её лицо покраснело так, словно её вот-вот хватит апоплексический удар.

– Мама, перестань. Ты сейчас же вернёшь Алёне документы и письма отца, я видел, как ты их украдкой перечитываешь, – произнёс Веня, в его голосе звучала угроза.

– Вот тебе, а не документы. – Тетя Катя выбросила вперёд руку, показав Алёне кукиш.

– Мама, прекрати, мне за тебя стыдно, – Венина кожа приобрела такой же оттенок, как и у его матери. – Теперь я понимаю, почему отец тебя бросил.

Эти слова возымели волшебный эффект, тётя Катя скукожилась и осела в кресло, хватая ртом воздух.

– Тетя Катя, мне вас жаль, – произнесла Алёна и вышла из комнаты.

– Себя пожалей, у тебя теперь даже жилья нет, – донеслись до неё теткины слова.

Александр нажал на нужные кнопки, и Алёна ожила, для государства, в смысле. Они скромно отметили это дело в их кафе, Александр хотел более пафосного вечера, но Алёна отказалась. Ей банально было нечего надеть, но она бы под пытками не призналась в этом Александру.

– Саша, у меня к тебе ещё одна просьба. – Она протянула ему письмо отца.

– Отец? – Спросил Александр. Алёна кивнула. – Попробую что-то разузнать.

Теперь, когда все дороги, казалось, были открыты, Алёна запаниковала. «И куда теперь? Опыта работы – деканат института, – рассуждала Алёна. – Но есть диплом учителя начальных классов. Значит, надо устраиваться работать в школу». Она тыкнулась в одну школу, в другую, везде разводили руками. «Учебный год начался, если бы раньше. Приходите на следующий год». Алёна бы с радостью, но жить на что-то надо. Александр постоянно звонил, предлагал деньги, но Алёна была слишком горда, чтобы принимать его помощь.

Через неделю у Алёны день рождения. Она с грустью подумала, что никто и не вспомнит. Может оно и к лучшему. Не надо думать, как угодить, что приготовить, да и на что. Однажды Алёна возвращалась домой из магазина, когда на глаза попалась вывеска детского центра в подвале соседней пятиэтажки. «А почему бы и да? – Мелькнула у Алёны мысль. – Что я в конце концов теряю?»

В тесном холле с небольшой стойкой, диванчиком и телевизором на стене никого не было. Из кабинета справа раздавались голоса. Алёна решила, что просто так не сдастся, будет ждать до последнего. Она присела на диван, по телевизору шёл «Лунтик». Добрый Лунтик защищал божью коровку Милу от нападок злых гусениц Вупсеня и Пупсеня. Алёна невольно улыбнулась. Наконец дверь распахнулась, на Алёну уставились несколько пар любопытных глазенок.

– Привет! – прошамкал беззубый малыш, засунув палец в рот.

– Привет! – разулыбалась Алёна. – Как тебя зовут?

– Меня зовут Мила, – влезла бойкая девочка с двумя озорными косичками.