Анна Россиус – Рождественское чудо для миллиардера (страница 4)

Алекс вздыхает шумно и поднимается с кровати. На лице явно читается недовольство. Бросает короткий взгляд на меня и отвечает:

- Да.

Дяевы, как по команде, начинают восхищённо охать и причитать:

- Ну надо же! Кто бы мог подумать, что увидим тебя вживую, а не по телевизору! - расплывается в счастливой улыбке Петр Алексеевич.

Нина Николаевна всхлипывает, так расчувствовалась:

- И доченька твоя у нас здесь родилась! Рождественское чудо, не иначе!

Я их восторг не разделяю. Наоборот, у меня всё внутри леденеет. Инстинктивно обхватываю себя руками, будто защищаясь.

Александр Миллер. Вот и сказочке конец.

Как я могла его раньше не узнать?!!

Глава 5

- Мила, ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает Алекс, поймав мой взгляд в зеркале.

Мы только что попрощались с Дяевыми и покинули ферму.

Укутанная в пуховое одеяло дочка спит у меня на руках. Ёрзаю в кресле, пытаясь найти положение, в котором было бы не больно. Но такого, очевидно, нет.

- Я в порядке. Спасибо.

Машина выезжает на ту самую дорогу и постепенно набирает скорость. Я всё сильнее нервничаю.

- Ты, как услышала мою фамилию, аж в лице переменилась.

- Ты мог бы сразу представиться.

- Не было подходящего момента.

Подходящим был любой момент, но он намеренно не стал называть фамилию. И был явно не рад, когда Дяевы в нём признали олимпийского чемпиона, за которого болели на международных соревнованиях всей страной.

У меня в голове вихрем пронеслись все ужасы, что о нём писала пресса. И рассказы мужа, от которых стыла в жилах кровь.

Проверить, что из этого правда, я не могу. Но и не принимать в расчет такое тоже нельзя.

Интуиция меня подвела. Рядом с ним казалось спокойно, безопасно. Я в нём ошиблась?

Впрочем, мне не впервой наступать на те же самые грабли и получать по лбу. Теплова тоже приняла сперва за принца - доброго, чуткого и любящего. А что в итоге?

Следующие несколько минут пути проходят в молчании. Я размышляю, не сводя глаз с дочки.

Миллер нарушает тишину первым:

- Твоя дочь – моя племянница. Двоюродная.

Нет, нет и нет! Ни к Тепловым, ни к Миллерам моё солнышко никакого отношения не имеет. Но говорить об этом не рискую, просто киваю в знак согласия.

- Я отвезу тебя в клинику на Парковой, они ждут.

Я как раз там проходила процедуру инсеминации и после наблюдалась. Теперь бы показать мою девочку врачам!

- Хорошо. Спасибо.

- Я перед выездом написал кузену, он должен тоже туда подъехать.

Кузену? Это Олегу, что ли? Только не это…

- Не стоило этого делать!

- Мил, очнись. Жена моего брата попала в аварию и родила в едва ли не в хлеву. Естественно, я сообщил ему. Не совсем в курсе, какие у вас с ним отношения, но знать о появлении на свет дочери он должен, тебе не кажется?

Мне не кажется! Это не его дочь, и он плевать на неё хотел с высокой колокольни! И на его тёплые чувства ко мне я бы тоже не надеялась после того, что о нём узнала. Развлекался бы и дальше со своей красоткой, незачем ко мне приезжать!

Но вслух говорю другое, лишь бы свернуть с больной темы:

- Да, всё правильно. Спасибо.

- Пожалуйста, - отвечает спокойно.

В отличие от привычного мне мужа, Миллер в совершенстве владеет собой. По выражению лица невозможно понять, в каком он настроении – оно непроницаемо.

Больше мы ни о чем не разговариваем до самого въезда на территорию медицинского комплекса.

Странно, но машину без вопросов пропускают, чему вскоре находится объяснение.

Не успеваем отъехать к приёмному покою, а нас уже встречают несколько медиков с креслом.

Алекс обходит машину и открывает мне дверь. Пытаюсь сдвинуться с места, но тело будто бы к нему приросло. От напряжения снова больно так, что не могу сдержать стона.

Эта непроходящая слабость и беспомощность жутко бесят.

- Здравствуйте, Александр Матвеевич! – здороваются молодые люди, наверное, фельдшеры. - Доктор уже спускается.

Эээээ.

Алекс наклоняется ко мне и берет за руку, которой я поддерживаю малышку:

- Мила, дай мне её, - тихо просит. - Иначе вас отсюда не вытащить.

Я мешкаю сперва, но потом нехотя передаю дочь Миллеру.

Он бережно прижимает ее к груди и отходит от машины на пару шагов. Я не свожу с него глаз, сердце бешено колотится. Была б моя воля, я не выпускала бы свою крошку из рук никогда!

Дальше всё происходит очень быстро. Меня пересаживают в кресло и везут внутрь. Алекс идёт рядом, с дочкой на руках. Но я всё равно паникую.

- Почему с тобой здесь все здороваются? – спрашиваю, когда мы оказываемся в двухкомнатной палате, больше похожей на люкс роскошного отеля. – Не знала, что у них тут есть такие «апартаменты».

Голоса и топот явно раздражают малышку, она начинает хныкать. Алекс возвращает мне её и присаживается перед креслом на колени. Помогает освобождать «племянницу» из пухового кокона.

- Мы в ВИП-крыле, - поясняет. - Этот медицинский комплекс принадлежит моему другу, у меня доля. И я член управляющего совета, поэтому персонал меня знает.

Жалобное хныканье мигом превращается в пронзительный визг.

- Проголодалась, - улыбается Алекс, поглаживая крошечные пальчики.

Намеренно или случайно он касается моего голого плеча. И меня бросает в жар.

Исподтишка рассматриваю его руку. Мощную кисть с длинными ровными пальцами, крепкое запястье. Представляю, как он держит винтовку, целится и стреляет…

Сильный, волевой мужчина, привыкший добиваться результатов, недостижимых для других.

В этот момент мне жаль, что он ей не родной дядя. Мне чудится даже, что между ними есть какое-то внешнее сходство.

Через несколько минут, когда я подписываю обязательные в таких случаях бумаги и передаю дочь неонатологам, появляется мой врач.

Александр ободряюще улыбается и отходит к двери:

- Я буду в административном корпусе. Вернусь, когда подъедет Олег.

- Хорошо, - тоже выдавливаю улыбку. - Спасибо ещё раз.

Мне хочется попросить его остаться! Но мы с дочкой и так уже отняли у него целую ночь и день. Поэтому молчу.