Анна Россиус – Бывшие. Моя по договору (страница 6)

Выходя из ворот университета, заметила блестящий тёмный автомобиль представительского класса. И в голову не пришло, что это по мою душу.

– Полина? – позвал серьёзный мужчина в строгом костюме.

– Да.

– Господин Горенский просит вас встретиться с ним.

Первым порывом было броситься к метро. Кто так беззащитную женщину просит о встрече?!

Но сделав пару глубоких вздохов, я всё же иду к машине. Если им нужно, меня рано или поздно где-нибудь поймают.

Но Горенские ведь не мафиози какие-то? В наше время людей не пытают и не закатывают живьём в бетон, хочется верить.

Если начнут сильно пугать, расскажу им про Славика. Они ведь не станут причинять вред матери наследника их многомиллиардного агроконгломерата?

Глава 6

Машина мягко трогается с места. В салоне тихо, только едва слышен гул двигателя.

Водитель не поворачивается, не пытается заговорить. Он просто ведет машину, аккуратно перестраиваясь в потоке. Ко мне совершенно безразличен.

Я чувствую себя товаром, доставку которого господин Горенский ему поручил.

Смотрю в окно. Знакомые улицы мелькают за тонированным стеклом. Мы едем недолго, минут пятнадцать, не больше. Машина сворачивает к новому многоэтажному деловому центру. Плавно съезжает вниз, на подземную парковку.

Водитель паркуется и открывает для меня дверь, помогая выйти. Провожает в здание, где на рецепции меня ожидает миловидная коротко стриженная шатенка по имени Кристина. На ней безупречный персиковый комплект и незаметный, нюдовый макияж. И я начинаю чувствовать себя среди сверкающего великолепия замарашкой. Мой скромный костюмчик изрядно помялся и выглядит просто и дешево. А из косметики – только гигиеничка.

Пока я заполняю документы на временный пропуск, она терпеливо ждёт.

А я до сих пор не знаю, зачем меня сюда привезли. А главное – к кому? Горенских же несколько.

Поднявшись на лифте, мы проходим длинным коридором и попадаем в приёмную.

Кристина просит меня подождать. И я послушно жду, усевшись на низкий диванчик.

Минуты проходят, и начинаю злиться. Ведь не по своей воле сюда явилась, так меня еще и динамят! Если засобираюсь на выход, будут останавливать, интересно?

– Демьян Александрович освободился, вы можете пройти, – сообщает Кристина.

Встаю, поудобнее перехватываю свой портфель и на задеревеневших вдруг ногах топаю к кабинету босса, затаив дыхание открываю дверь.

Кабинет просторный, с большим письменным столом, на котором разложены бумаги и мигает ноутбук. Горенский встает при моём появлении, а я, наоборот, замираю.

Впервые приходится видеть его за работой. Не в повседневной одежде, а в строгих брюках и рубашке. Ему очень идёт.

– Полина, проходи, – произносит таким деловым тоном, будто это не он меньше недели назад тащил меня на плече по кукурузному полю. – Садись.

Киваю вежливо и опускаюсь в кожаное кресло по другую сторону стола.

– Ты хотел поговорить?

Он ничего не отвечает. Расстёгивает манжеты белоснежной рубашки и неспеша закатывает до локтей рукава. Возвращается в массивное директорское кресло и закрывает крышку ноутбука.

– О твоём «расследовании», да. Насколько я смог убедиться, ты настроена всерьёз?

– Да, – я не мигая смотрю в его глаза.

– Мне очевидно, что из этого ничего не выйдет. Но ты упрямая.

– Уверена, что выйдет. У меня есть заключение энтомолога.

– Пойдешь с ним в суд? Попытаешься взыскать компенсацию?

– Да.

Он снисходительно улыбается.

– Тогда тебе придется доказать происхождение образца. А это, боюсь, невозможно – поле, откуда ты взяла початок, уже перепахано.

– Что?

– Там теперь голая земля.

У меня изо рта рвутся ругательства, но унижаться еще больше нет желания. Какая же я дура!!!

Модифицированную кукурузу с агрохолдингом уже не свяжешь, придется искать того, кто вывел саранчу.

– Ну а кампания, которую ты развернула в попытке меня опорочить – повод для судебного разбирательства. Только истцом буду уже я.

Подонок. Ненавижу.

Он продолжает:

– Я по-хорошему просил тебя остановиться. Честно объяснил, что мы к гибели урожаев не имеем отношения. Но ты не сдаешься.

– Схватить и тащить незнамо куда – это было по-хорошему? Может, ты меня прибить хотел и закопать посреди поля….

Демьян закатывает глаза к потолку. Вздыхает, будто приходится общаться со слабоумной.

– Мы этого уже не узнаем, – отвечает со всей серьёзностью. – Но да, это было по-хорошему. Хочешь узнать, как будет по-плохому?

Я поднимаюсь. Этот безупречный гад специально вызвал меня в свой роскошный кабинет, где я себя чувствую не в своей тарелке.

Демьян встает тоже. Берет из ящика стола какие–то бумаги и идет ко мне.

– Если ты не уймешься, я разорю ферму твоих родителей к чертям и все окрестные заодно.

Нет, это просто верх цинизма! Я не ошиблась в нём два года назад. Он действительно – монстр.

– Не запугивай меня. Я так или иначе выведу тебя на чистую воду. И ты заплатишь за то, что сделал.

Я пячусь к выходу. Разговора явно не получилось, каждый останется при своём.

– Но если все дело не в желании ударить меня побольнее, а в компенсации, то у меня есть решение.

Демьян перехватывает меня за локоть и возвращает к столу. Кладет передо мной документы.

Прикосновение рождает неясное томление, и мне перед самой собой за это стыдно. Как можно ненавидеть человека и в то же время желать его близости?!

Всё потому, что он отец моего сыночка, не иначе.

– Читай, – приказывает, становясь позади меня, вплотную.

Обе его руки упираются в стол. Я будто в ловушке. Чувствую сквозь тонкую ткань жакета тепло его груди, живота… Зачем он так делает?!

Мне сложно сосредоточиться, буквы прыгают. Это договор.

Если я верно понимаю, Горенский обязуется выплатить в качестве помощи потерявшим урожаи фермам круглую сумму... весьма внушительную. Конечно, о вине холдинга тут ничего не сказано, это якобы добровольная помощь. Вторая сторона, то есть я, обязана соблюдать условия, обозначенные в приложениях к договору… Интересно, что же он хочет взамен?

Неразглашение… ну это понятно. А это что???

– Что это? – я отбрасываю в сторону листок, как ядовитую змею.

Чувствую, как мужская ладонь прижимается к моему животу, мягкая, горячая.

– В обмен на мою помощь фермерам ты должна будешь отказаться от своего идиотского расследования.

– Это я поняла. А остальное… там про… секс!