Анна Романова – К Вашим услугам (страница 40)

— Слушаю, — не стану говорить мисс Остин, что все знаю о краже, дам ей шанс признаться самой или наломать еще больших дров, она же женщина самостоятельная.

В трубке слышны тихие всхлипы, мне как человеку, которому не особо интересно ее самочувствие, не сразу становится понятно: плачет она или просто простыла и носом шмыгает.

— Майкл, прости за такой поздний звонок, — голос охрипший, не такой, как обычно, тихий, может даже испуганный. Пауза длится настолько долго, что мне уже хочется положить трубку, но Остин все-таки продолжает: — Как прошел ужин? — странный вопрос по всем меркам, так как явно не является причиной звонка. Интересно, это она настолько издалека заходит или просто решила меня выбесить?

— Что тебе нужно, Эмили? — даже не пытаюсь скрыть накатившее раздражение, больше тупых людей в жизни я ненавидел, только бесполезные звонки.

Еще одна пауза, при которой я слышу лишь тяжелое дыхание. Да она точно издевается! Это какая-то новая популярная игра, известная только в узком (пауза для смеха) кругу моих любовниц? Наверное, она носит название «Как вывести Майкла за две минуты». Что я могу сказать, обе участницы справляются не то чтобы за две минуты, за считанные секунды. Уже открываю рот, чтобы попрощаться, но тут слышу надрывистый женский плач, сквозь который Эмили начинает говорить текст сплошным потоком без единой паузы, разделяя слова горькими всхлипываниями:

— Майкл, прости меня. Я…я все испортила. Я не хотела, чтобы так вышло… И втягивать тебя не хотела, я думала, что смогу разобраться сама, но они не остановятся, они сказали, что убьют моего брата и меня, а если я расскажу тебе, то доберутся и до тебя… Майкл, я просто хотела защитить брата, я хотела… Боже, прости меня.

Слишком быстро, слишком много эмоций, я не уловил сути, но точно понял — Эмили вляпалась. Тяжело выдыхаю и пытаюсь вклиниться в монолог, чтобы Остин немного замедлилась и объяснила все нормально:

— Что? Я ничего не понимаю. Кто такие «они»? Ты не должна была говорить мне чего? — стараюсь произносить слова спокойно, но четко, чтобы не усилить ее истерику, но и не развести сопли.

— Я, — дрожащим голосом продолжает Эмили, — взяла из твоего сейфа тридцать тысяч. Меня шантажировали и запретили обращаться в полицию или рассказывать тебе, они увидели фото, — очередной всхлип. — Черт, то фото из клуба и решили, что я твоя невеста, а значит, у меня теперь много денег…

Остин замолкает, я слышу, как она тихо плачет, но пытается сдерживаться. Не могу понять, что чувствую в данный момент, знаю только, что по какой-то причине мне не похуй. Возможно, где-то очень глубоко в подсознании я понимаю, что втянул девушку с почти криминальным прошлым в аферу с деньгами, да еще и всему Миру ее показал в качестве невесты миллионера.

Такое непривычное ощущение в грудной клетке, кто бы мог подумать, что моя совесть еще жива?

— Так, спокойно. Где ты? — узнать все подробности по телефону у меня явно не получится, а мне они нужны, причем, до мельчайших деталей. Если Эмили шантажировали и грозились достать меня, то я должен выяснить все об этих типах и найти их до того, как они решат рыпнуться. Более того, мне совершенно не важно: блефовали они или говорили серьезно. Никто не смеет трогать меня или тех, кто со мной связан.

— Дома… Я так виновата, — вновь начинает свою песню блондинка, но я прерываю ее.

— Сиди там, я скоро приеду, — отключаю звонок и набираю номер службы безопасности отеля.

— Привет, Пол, возьми несколько ребят, большую машину и встретимся на парковке через пять минут.

— Как скажете, босс, — без каких-либо колебаний отвечает мужчина и я, отключившись, бросаю телефон на кровать. Подхожу к шкафу, надеваю темные джинсы, светлую футболку, поверх которой набрасываю кожанку. Затем зашнуровываю ботинки, забираю мобильный и спускаюсь лифтом на подземную парковку.

Парни из службы безопасности ждут меня у входа, так как не знали, с какой целью я их вызвал и насколько тщательная нужна защита. Здороваюсь с Полом — главным из них, сажусь на пассажирское сидение и называю адрес, телефон перевожу в режим «без звука», так, на всякий случай. Кто бы ни были те ребята, что решили шантажировать Остин, они все еще могут ошиваться где-то поблизости, так что осторожность лишней не будет.

Минут через двадцать пять я был у дома Эмили. Мы вчетвером вышли из машины: один парень остался у подъезда, двое пошли со мной. Я остановился на третьем этаже, Пол пошел проверять весь подъезд, а его напарник остался под дверью. Он хотел зайти со мной и осмотреть квартиру, но я был уверен, что Остин смогла бы заметить посторонних людей у себя перед носом, поэтому оставляю охранника у двери и велю, спуститься на первый этаж, как только Пол все проверит. Не знаю, как будет проходить диалог с Эмили, но мне не хотелось, чтобы посторонние уши слышали хоть что-то, даже если эти уши работают на меня.

Захожу в квартиру и оглядываюсь по сторонам, внутри творился хаос: разбитая ваза, криво-стоящий журнальный столик, предметы с которого валялись по всему полу, и многое другое. Заглядываю в кухню, затем в спальню, а после прохожу в гостиную, где нахожу блондинку, спящую под батареей.

Присаживаюсь возле девушки, внимательно осматривая ее тело, сразу замечаю взъерошенные волосы и застывшую кровь на губах. В груди образовывается какой-то неприятный комок, и я хмурюсь. Меня нельзя было назвать человеком года, и многие женщины страдали по моей вине, но я никогда не позволял себя оставлять на них следы (от любовных игр не учитываются, там они сами просили).

Даже смешно, ведь я хотел наказать Эмили за ее поступок, но, кажется, это уже сделали за меня, причем куда жестче, чем нужно было.

Подношу руку к девичьему плечу, еле ощутимо оглаживая кожу, чтобы не испугать ее, ведь она явно и без того перепуганная.

— Эй, Эмили, проснись, — мой голос тихий, спокойный, хотя в данной ситуации и такому, как я, тяжело сохранять полную хладнокровность.

Остин пошевелилась, ее глаза немного приоткрылись, и она внимательно посмотрела на меня, словно глазам своим не верила.

— Ты пришел… — на всхлипе произносит блондинка, а после поднимается и бросается мне на шею.

Я был удивлен, хотя, нет, это слабо сказано. Обнимаю девушку одной рукой за спину, встаю, и подхватываю второй рукой ее под ноги, поднимая Эмили с пола. Прохожу по комнате, усаживаю ее на ближайший стул, опускаясь на корточки напротив блондинки, и укладываю руки на женские бедра.

— Что они с тобой сделали… — тихо произношу я, осматривая разбитую губу, кровь из раны которой застыла на коже, ссадину в районе виска и синяки на тонком запястье, оставлены грубыми пальцами. А ведь это только видимая часть, мало ли, что ещё скрыто: может ребра сломали, повредили органы, спровоцировали внутреннее кровотечение?

— Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Я вызову скорую, — поднимаю руку и тянусь к карману куртки, но Эмили перехватывает мою ладонь, устремляя ко мне глаза полные паники.

— Нет, Майкл, пожалуйста! Никакой скорой! Они обязаны доложить полиции о побоях! Нельзя в полицию! Я в порядке, я, правда, в порядке, просто царапина, — ее голос срывается и растворяется в очередном всхлипе, но Остин продолжает храбриться: — Не звони никуда, пожалуйста! Нельзя! Я и тебе не должна была звонить!

— Тише-тише, — пытаюсь прекратить очередной поток слов, перехватывая женские ладони и заключая их в свои собственные. — Давай, делай глубокий вдох носом, успокаивайся. Я не стану никуда звонить. Ладно? — отнимаю одну руки от миниатюрной ладони и аккуратно провожу кончиками пальцев по девичьему лицу, пытаясь оценить глубину ран и их серьезность. Вроде бы, сотрясения не было, на виске небольшая ссадина, швы не нужны, но врачу все равно лучше показаться. В очередной раз хмурюсь, вот же блядь уроды! Сжимаю челюсть от накативших эмоций, а затем решаю последовать своему же совету и сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, так как Эмили сейчас точно не нужен еще один агрессивный мужчина рядом.

— Тихо, не волнуйся, я вообще не стану доставать телефон из кармана. Но ты должна рассказать мне всю правду от начала и до конца, хорошо?

— Хорошо.

Глава 37

Эмили Остин

Прошло не меньше получаса, прежде чем мне удалось прийти в себя и перестать вздрагивать от любого, даже незначительного движения Майкла. То, что мужчина приехал и был готов выслушать, не спуская сразу свору собак, внушало уверенность, но ни никак не облегчало тяжесть вины, давящей на меня со всех сторон.

Разговор предстоял болезненный и долгий. Сколько морально не готовься, вспоминать ошибки брата всегда тяжело, я винила в них себя. Недоглядела, не уберегла — классический синдром родителя.

Мы уже находились на кухне. Майкл сидел за обеденным столом, терпеливо ждал, когда я соберусь с мыслями и заговорю, а я не знала куда себя деть. Было так непривычно видеть Картера в моём доме, на обшарпанном стуле, который я буквально пару месяцев назад купила на распродаже никому ненужного старья (потому что старый совсем расшатался), среди знакомых мне и таких далёких для него вещей.

Майкл выглядел собрано, руки положил на скатерть перед собой, сцепив в замок. Взгляд прямой, но не суровый.

— Сварить тебе кофе? Или лучше чай? — спрашиваю не оборачиваясь, мне не стыдно за то, как я живу, просто неуютно.