Анна Романова – Алые небеса (страница 47)
Глава 27:Ким Со Джин
До лифтов чуть ли не бегу, скользя подошвой туфель по натёртому до блеска полу. Жму кнопку. Остервенело. Будто «delete» на клавиатуре подвисшего компьютера.
Стереть. Стереть. Стереть. Какого чёрта, Маша?
Двери металлической кабины лениво открываются. БЕСИТ! Вхожу внутрь, опираясь рукой о стену – дышать трудно, давит на грудь, как при тяжёлой форме бронхита. Лифт трогается, но едет слишком медленно. Ощущение будто я не в одном из самых навороченных бизнес-центров Кореи, а в древнем Риме и на первый этаж меня опускает группа перепачканных работяг при помощи верёвок и собственных рук.
Ащщ! Невыносимо!
На парковку вылетаю ужаленным пчелой скакуном. Зол настолько, что с ходу не могу сориентироваться, где оставил машину. И, пока кручу головой во все стороны, меня нагоняет Джу Ён.
Как она так быстро спустилась?.. С этими лифтами точно что-то не так. Даже здание корпорации против меня!
– Руководитель Ли! Руководитель Ли, подождите! – семенит каблучками новоиспечённый секретарь, махая какой-то цветастой дубинкой.
Хм… может намекает на то, что стоит как следует отлупить ею Мин Хо?
Девушка подходит ближе. Я понимаю, что в руке у неё зонт, а прямо позади стоит моё авто.
– Дождь… – сжимая блузку на груди, тяжело дышит госпожа Чхве, протягивая зонтик. – По прогнозу погоды через час начнётся дождь, вот я и…
Смотрю на неё придирчивым взглядом: пытается выслужиться или просто человек хороший?
– Ну же, руководитель Ли, берите… Если переживаете за меня, то я всегда ношу с собой два зонта на случай, если забуду один на работе.
Невольно улыбаюсь. Не похоже, что Джу Ён подхалимничает. Кажется, её порыв искренний.
– Спасибо.
Забираю зонтик, слегка кланяясь, из-за чего щёки девушки тут же вспыхивают, и вот теперь она начинает играть.
– Ой, не стоит благодарности, это моя работа… – прикладывая ладони к щекам, улыбается Чхве. – Если дождь всё-таки пойдёт, пожалуйста, ведите осторожно.
Молча киваю и уже собираюсь направиться к машине, как в голове возникает вопрос, который я тотчас озвучиваю.
– Госпожа Чхве, а как Маша… то есть госпожа Хоук… – теряюсь в уместности формулировки.
– Да, руководитель Ли? – Во взгляде подчинённой мгновенно вспыхивает любопытство и… издёвка?
– В каком настроении госпожа Хоук отправилась на ужин? – изо всех сил пытаясь сохранить лицо, заканчиваю мысль вроде как равнодушно. Хотя кому я вру?
– Ну… – показательно задумывается секретарь, поднимая взгляд к потолку, отстукивая при этом указательным пальцем по острому подбородку. – Думаю… она была смущена. Да. Точно! Смущена и взволнована.
– Взволнована? – Хмурюсь.
– Угу, – деловито кивает Джу Ён, выдерживает многозначительную паузу, от которой у меня сводит челюсть, и выдаёт с мечтательной полуулыбкой: – Ну а вы, господин Ли, что бы почувствовали, начни вам оказывать весьма однозначные знаки внимания такой мужчина, как генеральный директор Пак?
От услышанного впадаю в конкретный ступор, не в состоянии понять, какая из причин раздражает больше: что собственный секретарь боготворит генерального, что чёртов Пак оказывает Марии ОДНОЗНАЧНЫЕ знаки внимания или то, что с лёгкой руки Джу Ён мне приходится переносить ситуацию на себя. А у меня, знаете ли, отличное воображение!
– Бррр, – судорожно трясу головой, когда подсознание рисует передо мной улыбающегося Мин Хо с белыми камелиями в руках.
– То-то же, – хихикает Чхве, но улавливая мой негодующий взгляд, тушуется, опуская глаза в пол. – Прошу прощения.
– Идите работать, – недовольно бурчу я, заторопившись, наконец, к автомобилю.
– Руководитель Ли, – окликает девушка.
– Что ещё? – нервозно дёргаюсь в её сторону.
– Так рабочий день закончился…
– Тогда… Тогда… езжайте уже домой!
– Да, руководитель, – глубоко кланяется Джу Ён. – Хорошей вам дороги.
Салютую ей рукой, не оборачиваясь. Сажусь в авто, швыряя зонт на пассажирское кресло рядом. Застёгиваю ремень безопасности и газую до визга шин.
Эх, стоило забрать эти грёбаные камелии да запихнуть их Мин Хо в его «генеральскую» жопу!
До ресторана добираюсь неприлично быстро. Чудо, что за мной не увязался дорожный патруль. Всю дорогу твержу установку: я только одним глазком… посмотрю, удостоверюсь, что с Машей всё в порядке, и уйду. На рожон не полезу – слишком подозрительно. Ведь какое дело руководителю до штатной сотрудницы?
ВОТ ИМЕННО!!! КАКОГО ХРЕНА К НЕЙ ПРИЦЕПИЛСЯ ПАК МИН ХО?! Он вообще в курсе, что такое субординация?!
Парковка перед заведением забита под завязку. Приходится бросать машину с торца здания. Пока иду к центральному входу, нервничаю. Что если нет свободных столиков? Как наблюдать за Соколовой, оставаясь незамеченным? Будет ли парочку видно из барной зоны? А что, если попадусь? Сослаться на невероятное совпадение?
Ладно, стоит решать проблемы по мере их поступления.
К счастью, внутри дела обстоят куда лучше, чем на паркинге – посетителей немного, так что пришвартовать свой шпионский зад труда не составляет. Миловидная хостес, отчего-то совсем не корейской наружности, встречает меня на входе, интересуется о наличии спутников и, получив отрицательный ответ, провожает до небольшого столика как раз неподалёку от Пака и Маши, коих мой соколиный взгляд находит мгновенно. По пути девушка навязчиво жужжит что-то про блюдо от шефа и импортный алкоголь. Я же безотрывно слежу за «коллегами», с каждым шагом чувствуя, что сердцу в груди становится тесно, а ещё больно…
Что это за чувство? Отрицание? Обида? Ревность?.. А может, всё сразу?
И вдруг, прямо на моих глазах, подонок Мин Хо протягивает руку, по-хозяйски укладывая свою лапищу с длинными, точно осьминожьи щупальца, пальцами поверх тыльной стороны ладони Маши!
Так вот они какие – «однозначные знаки внимания»!
В горле застревает тоже вполне себе однозначное матерное слово. Меняю траекторию движения быстрее, нежели успеваю это осознать. Шаг, ещё один, и вот я уже стою возле столика Пака, глядя на него взглядом серийного убийцы.
При виде меня у генерального, в тот же миг вальяжно откинувшегося на спинку своего «трона», появляется надменная улыбка, от чего по плечам пробегает колючая дрожь, быстро обращающаяся подкожным жаром ярости.
– Вставай! – цежу сквозь зубы, говоря Марии, однако смотрю исключительно на Мин Хо, ведь если увижу в глазах русской недовольство или досаду, разнесу здесь всё к чёртовой матери.
Маша не шевелится. Пак улыбается шире, насмешливо изгибая бровь. В его расслабленной мимике так и читается: «ты проиграл, парень»!
Делаю вдох, но он застревает в районе солнечного сплетения. Решаюсь-таки мельком глянуть на Соколову – сидит, вжавшись в стул, словно её застукали на месте преступления, что мгновенно порождает в голове не самые приятные теории относительно предмета данной встречи. Ну а, собственно, чего бы девчонке так мяться, если происходящее не имеет под собой (и снова) «однозначного» подтекста?
– Я же сказал, вставай. Мы уходим! – повышаю голос, всверливаясь в Марию гневным взглядом.
Она туго сглатывает, но с места не двигается, что окончательно вышибает из меня остатки здравого смысла и, абсолютно не задумываясь над тем, как всё выглядит со стороны, я хватаю женскую сумочку вместе с её хозяйкой, чуть ли не волоком вытаскивая девушку из ресторана за руку.
На улице легче не становится. Даже не на шутку разгулявшийся по-осеннему холодный ветер не в силах остудить мой пыл или задетое эго, тут уж как посмотреть. Главное, чтобы Маша сейчас вела себя тихо, не спорила и не швырялась обвинениями, а то я за себя не ручаюсь!
И, по закону подлости, стоило об этом подумать, как сквозь городской шум до слуха доносится тихое, но достаточно твёрдое: «Отпусти». На что тут же возникает желание отвесить какую-нибудь гадкую колкость, чтобы Соколова хотя бы на пиксель почувствовала, каково мне.
Неимоверным усилием воли сдерживаюсь, решая дотерпеть до машины, а там уж дать волю эмоциям. Стискиваю худенькое запястье сильнее, продолжая молча вести русскую к углу здания, мысленно повторяя: «спокойно, Со Джин, публичная сцена тебе ни к чему, и так уже засветился в ресторане». В какой-то момент даже начинает казаться, что на смену буре приходит штиль, всё ещё опасный, потому что нет ничего страшнее равнодушия, и всё же данное состояние куда лучше бесконтрольной злости и обиды.
На фоне временного прозрения дышать становится легче, рациональные мысли не без труда, но пробивают черепную заслонку, вынуждая анализировать произошедшее и даже журить самого себя за шоу, что я устроил. Отлично! Значит, к моменту, как мы с Машей останемся наедине, буду спокоен и сдержан. Но тут Соколова вновь рушит все мои планы, резко тормозя и весьма агрессивно выдергивая руку из моих пальцев, вдогонку выплёвывая в спину злобное: «Да отпусти ты меня»!
Виски тотчас простреливает болью. Сердце вновь срывается в галоп. Дыхание преломляется.
Чёрт, а ведь до авто осталось совсем ничего!.. Но что, если Маша не собирается никуда уезжать и хочет вернуться к поганцу Мин Хо? Ещё бы! Он ведь генеральный, мать его, директор! Куда мне до его «белых камелий»?
Оборачиваюсь, пытаясь не захлебнуться ядовитой слюной. Сканирую Соколову ледяным взглядом, изо всех сил пытаясь отогнать от себя мысли, что она, как и большинство девушек её возраста в Корее, падкая на то, что блестит. Маша смотрит с недовольным укором, словно у неё отобрали любимую игрушку – значит, всё так…