Анна Роквелл – Маска юности (страница 8)

В этой компании мистера Кросса не наблюдалось, зато уже знакомая мне Марта сидела на коленях какого-то широкоплечего парня и кокетливо улыбалась. За столиком под самым краем навеса я заметила рыжую макушку Коллинс. Чую, волейболистки тут далеко не вершина иерархии.

Я расположилась слишком далеко и не слышала их разговоров, что немного расстраивало – за обедом всегда можно узнать что-нибудь полезное. Поэтому, поглазев на красно-черную форму еще пару минут, я вернулась к салату. Во второй половине дня меня ждала математика, которую я счастливо забыла, переступив порог школы при выпуске. Ну а на десерт самое прекрасное – театральный кружок. Вы уже чувствуете сарказм в предыдущем предложении?

Занятия театральной студии проходили в музыкальной комнате рядом с актовым залом. Но из крыла естественных наук добираться туда было далековато, поэтому к двери я подскочила перед самым звонком.

Для меня стало неприятным открытием, что театр пользовался популярностью у учеников: в кабинете яблоку было негде упасть. А я-то надеялась, что это клуб десятка энтузиастов. Какое там!

Но главное, что среди всей этой галдящей толпы наконец-то обнаружился Объект.

Райан был одет в ту же футболку со смешным принтом и голубые шорты, в которых я видела его в пятницу. Он расположился в одиночестве на одной из верхних ступенек амфитеатра и пялился в смартфон. Чем немало меня удивил. Прочитав его файл, я скорее ожидала увидеть парня в окружении юных актрис в самом центре кабинета, нежели на задворках. Что ж, приятно иногда ошибаться в людях.

Прозвенел звонок, а я все так же стояла в коридоре и разглядывала учеников через окно в двери. Заходить не хотелось совершенно.

– Кхм-кхм! – раздалось у меня за спиной. – Урок уже начался, и кому-то, кажется, пора быть в классе. Вы пришли заниматься или просто поглазеть?

Я вздрогнула и, втянув голову в плечи, обернулась. За мной стояла чернокожая молодая женщина и выжидающе улыбалась.

– Заниматься, – выдавила я, здраво предположив, что именно так положено реагировать подростку.

– Тогда смелее! Заходи. Мы не кусаемся.

Женщина открыла дверь и чуть подтолкнула меня вперед. После стука закрывшейся двери голоса моментально стихли. Завидная дисциплина!

Учительница оперлась на стоящий в комнате рояль, обвела собравшихся взглядом, удовлетворенно покачала головой и поздоровалась:

– Приветствую всех! Я мисс Шеннон Мэллиф, если кто забыл. Вижу, что с прошлого года наш состав не поредел, несмотря на все угрозы. – Она приподняла одну бровь и покосилась на кого-то из учеников. – И это прекрасно! В выпускной для многих из вас год у нас есть шанс сыграть что-нибудь грандиозное. Почему бы нам не поставить мюзикл? Вы же хотите уйти с помпой, да?

Ученики согласно загудели.

– У нас есть еще немного времени на то, чтобы выбрать пьесу. И не смотри на меня так, Мэган! Я получила все твои имейлы со сценариями, но все равно считаю, что выбирать нужно коллективно. Каждый имеет право предложить свой вариант. И я, как и раньше, не буду принимать решение единолично. Если остальные захотят поставить твой спектакль – пожалуйста! Но заставлять я никого не буду. И я говорю это тебе каждый год.

Одна из девчонок в первом ряду недовольно закатила глаза и принялась накручивать белокурые волосы на палец. Зато теперь я знаю, что в этой разношерстной толпе имеется непризнанный гений драматургии.

– В этом году у нас в труппе пополнение. – На этих словах внимание аудитории мгновенно переключилось на меня, отчего стало крайне неуютно, а учительница заглянула в телефон: – Мисс Саманта Баркер. Все верно?

Я кивнула.

Чем дольше я находилась под пристальными взглядами подростков, тем чаще билось сердце и сильнее потели ладони. Это так выглядит посттравматический синдром?

Господи, что со мной? Я же не на войну вернулась. Это всего лишь школа! Перестаньте на меня смотреть, пока я не упала в обморок.

– Добро пожаловать, Саманта! – Дружелюбный женский голос вырвал меня из лап панической атаки. – Занимай свободное место.

Каким-то чудом, не запутавшись в собственных ногах, я поспешила забраться на самый верх амфитеатра, в противоположном от Райана конце. Мисс Мэллиф начала расспрашивать ребят о прошедших каникулах, и обо мне все мгновенно забыли.

А я никак не могла отдышаться. Панические атаки? Серьезно? Я думала, что избавилась от них много лет назад. Кто бы мог подумать, что возвращение в школу дастся мне так тяжело. Панические атаки… Только этого мне не хватало.

Как думаете, пришло время увлекательных историй?

Тогда вот вам еще небольшой эпизод из моего детства.

Лето после окончания средней школы.

Я эмоционально разбита после известия, что нашей футбольной команды больше не существует. Предыдущий год у отца было все отлично: постоянная роль в популярном спектакле, несколько ролей в рекламе и даже пара эпизодов в сериале. Но к лету все поменялось, и он снова безработный. Отец узнаёт, что я осталась без друзей, и ему приходит в голову замечательная идея – отправить меня в театральную студию. Естественно, куда же еще! Ведь мне так нужны друзья, и где, как не в театральном кружке, их заводить. Ведь туда уже который год ходят дочь вон того видного режиссера, сын этого крутого агента и близнецы еще одного потрясающего продюсера. Тебе ведь нужны новые друзья, Саманта? Так выбирай полезных детей!

Мне пятнадцать лет. Я переживаю все прелести запоздалых возрастных изменений. У меня только сейчас выросла грудь, но произошло это так стремительно, что я еще не успела к этому привыкнуть. Парни обращают на это внимание, а я не знаю, куда прятаться. Мне некомфортно. Неуютно. Страшно. Я вернулась с фермы дяди за день до начала занятий. Мое лицо усыпано прыщами, да еще и нос обгорел. Неравномерный загар после работ в огороде слезает некрасивыми лохмотьями. И, как бы я ни пряталась, привередливым красоткам это бросается в глаза.

И я стою на сцене.

Круто, правда? Лучший момент в жизни любого подростка!

Благодаря не в меру деятельным личностям пьеса уже выбрана, сценарии напечатаны и пора проводить пробы. И это буквально на второе занятие. А я вообще не собиралась на сцену. В труппе полно технических ролей: костюмеры, декораторы, осветители, звукорежиссеры, всяческие ассистенты и координаторы. И я планировала быть среди них, а не лезть в пекло. Но разве жизнь подростка бывает легкой?

Они решили ставить какой-то мюзикл. «Бриолин» или что-то вроде того. Я в свои пятнадцать лет слыхом не слыхивала об этом старье. Мне велели спеть песню. А Эрика Ровер, дочь того самого крутого режиссера, со злорадной усмешкой оглядела меня и выдала:

– Удиви нас, Сэм! Докажи, что великий талант твоего отца передался по наследству!

Я мечтала провалиться сквозь землю, стать невидимой или вовсе рассыпаться в прах. Но… но я не могла подвести родителей. Надо было улыбаться и терпеть. С трудом я откопала в своей голове текст какой-то популярной песенки и дрожащим голосом запела. Получилось отвратительно. И дело не только в боязни сцены. У меня нет слуха, и я реально не умею петь, и все об этом знают. Но Эрика не могла упустить шанс и не повеселиться за мой счет. Над моими потугами смеялись все. Сначала тихо и несмело, но с каждой строкой смех становился все громче и громче. В итоге учитель решил прекратить мои мучения и велел закругляться. Под оглушающий хохот я вернулась на место и продолжила сгорать от стыда там.

И если вы думаете, что на этом мои мучения в театре закончились, то вы ошибаетесь. Подобных ситуаций за всю старшую школу набралось миллион. И если сейчас они могут казаться мелкими и незначительными, то тогда каждая из них была трагедией вселенского масштаба. Меня каждый год заставляли пробоваться на роли, я каждый год проваливалась и шла в команду к костюмерам. А потом мисс Ровер, прима нашей труппы, принималась меня изводить своими претензиями к костюмам. Хорошо, стоит уточнить, что она приставала не конкретно ко мне, а ко всему техническому персоналу, ибо, по ее мнению, мы никогда и ничего не делали должным образом. Но если дело касалось шитья, крайней и вечно виноватой во всем была только я. Остальные меня жалели, но не защищали. Всех устраивало, что козлом отпущения выбрана Саманта. Главное, что прима не трогала их.

Вернемся в настоящее. Пока я пыталась восстановить душевное равновесие и избавиться от настойчиво лезущих в голову воспоминаний, на доске появился список предполагаемых постановок. Ребята активно обсуждали варианты, а мне они были незнакомы.

Знаете, со своим специфическим образом жизни я почти разучилась любить что-то. Вернее, не так. Я должна была интересоваться столькими вещами, любить столько всего разного, что уже и забыла, где мои собственные вкусы, а где предпочтения сыгранных персонажей. Увы и ах, если новенькая сотрудница интернет-журнала может и должна любить все ультрасовременное и модное, то секретарша толстопузого адвоката должна любить кошек и кантри, а девочка-волонтер из предвыборного штаба какого-нибудь конгрессмена – фанатеть от истории США и цитировать автобиографию предыдущего президента наизусть. Я же серая мышка, мне нечасто приходилось, так скажем, демонстрировать свои вкусы публике, поскольку у меня практически не было друзей. Но готовиться приходилось все равно: заучивать названия групп и цитаты из книг, заводить кошек. Вдруг кто-то заглянет ко мне в дом и легенда разрушится из-за таких мелочей.