Анна Роквелл – Маска юности (страница 7)

И знаете, я нисколько не жалею о своем выборе. В этом маленьком провинциальном колледже у меня появился шанс наконец-то стать собой. Я сама выбирала свой круг общения, занятия, курсы, место жительства. Я зажила своей жизнью! И это было важнее престижности диплома.

Но об этом как-нибудь позже, а пока стоит вернуться в класс испанского, где взрослая женщина, запертая в семнадцатилетнем теле, отсиживает необходимое время.

Не зря говорят, что у страха глаза велики. Я настолько ненавидела свои школьные годы, что, не зная ничего о старшей школе Лос-Перроса, накрутила себя до бессонницы и дрожи в коленях. А чего было бояться? Дети как дети, школа как школа.

За испанским последовал английский, за ним – информационные технологии, а я все еще не встретила мистера Кросса-младшего, хотя это совершенно точно были и его предметы. Но я не сильно расстроилась. Пожалуй, стресс от встречи с ним не стоит накладывать на стресс от первого дня. Дайте мне пообвыкнуться, притереться, и можно с Райаном знакомиться.

Время доползло до физкультуры. Я смело шагнула в раздевалку и… И поняла, что ничего не меняется. Подростки во все времена одинаковые.

– Коллинс, ты снова здесь? Поверить не могу, что ты все еще ходишь в эту школу! На какие шиши вы здесь живете, если твоего отца уволили за пьянство?

От голоса заносчивой брюнетки в спортивной форме мне захотелось забиться в угол. А она ведь даже не со мной разговаривала! Но слова были такими знакомыми, что реакция организма граничила с рефлексами.

– А, не-е-е-т, – протянула брюнетка. – Это у Эдвардс отца уволили за пьянство. А твоего, кажется, за воровство. В любом случае, если тебя выпрут из команды, даже не думай приходить на наш отбор! Будь ты хоть олимпийской чемпионкой по гимнастике, к нам ты не попадешь никогда!

– Марта, ты бы сначала выучила наши фамилии, раз учишься с нами не первый год, – подала голос рыжая Коллинс. – И новости бы брала с сайта города, а не из головы. С моим отцом ничего не случилось. Он по-прежнему работает в полицейском участке, что позволило ему на прошлой неделе в третий раз арестовать дилера твоей матери. Как она? Не сильно ломает?

Я была удивлена, что рыженькая девчонка ответила, да еще так грубо. Мне бы такой характер в свое время! Дамы посверлили друг друга глазами и разошлись.

Я поспешила к своему шкафчику и, пока переодевалась, услышала перешептывания двух одноклассниц:

– Марта бесится, потому что, пока она каталась с родителями по Европе, Райана видели с Мией, и не раз. Джош сказала, что у них все было серьезно. Он даже посадил ее за руль своей машины.

– Я всего лишь уехала на лето к бабушке, а тут целая любовная драма развернулась. Хоть не уезжай никуда! Они еще вместе?

– Нет, конечно! – отмахнулась первая. – Ты хоть раз видела, чтобы наш красавчик был с кем-то дольше месяца?

– Но Марта же сама его бросила перед каникулами? Она же всем рассказывала про восхитительного француза, что ждет ее приезда.

– А когда это ей мешало вести себя как стерва по любому поводу?

Девочки закончили со шнуровкой кроссовок и ушли. Пять минут в раздевалке, а я уже узнала кучу школьных сплетен.

– Дети! – против воли вырвалось у меня. – Только мальчики на уме.

Хотя кого я обманываю? Достаточно вспомнить обеды в офисе бухгалтерской конторы, чтобы понять: зачастую женщины всех возрастов одинаковы. Мужчины, сплетни, тряпки.

В школе за обедом хоть никто не будет делиться подробностями, от которых хочется спрятаться под стол от стыда. Ох, за что мне все это!

Физкультура! Как много в этом слове для каждого подростка, переживающего изменения и пытающегося совладать со своим новым телом! Девчонки, как мне всегда казалось, страдают больше парней: увеличивается грудь, привычные ранее занятия становятся все менее и менее комфортными. Еще и парни не забывают поулюлюкать вслед, пока ты нарезаешь круги по стадиону или спортзалу.

Когда-то давно моей единственной отдушиной в школе был европейский футбол. Это, пожалуй, одно из немногих занятий, которые отец позволил мне выбрать самостоятельно. В средней школе мы тренировались в смешанной команде, и все было замечательно. У меня появились по-настоящему мои друзья – мальчишки и девчонки, с которыми я делила радости побед и горести поражений, ездила в спортивные лагеря и загородные поездки. Мы даже выиграли кубок штата один раз.

А в старшей школе все изменилось.

Дети выросли. Команды разделили. И если желающих парней хватило бы на пару команд, то девчонки больше не хотели гоняться по полю. Конечно, преданные футболу остались, но нас было слишком мало, чтобы администрация наняла отдельного тренера. По первости нам разрешили ходить на занятия к парням, да только сдались мы быстро: парни сделали все, чтобы нас выжить. Бывшие товарищи по команде за одно лето превратились из мальчишек в юношей. И теперь играть с девчонками было не так уж и круто, а скорее даже позорно. Ведь мы не могли так же сильно бить по мячу, так же долго бегать и кучу всего другого не могли. И все это нам высказали до начала тренировки. Я усмехнулась тогда: «Как всего за пару месяцев вы, ребята, умудрились превратиться в таких засранцев? Может, стоит сначала посмотреть, на что мы способны, а потом судить?» Они согласились.

Одну из девчонок, кажется, ее звали Дебра, поставили в ворота, поскольку раньше она была голкипером. И в первые же минуты отработки ударов ей разбили нос. Я до сих пор готова биться об заклад, что капитан команды Джордан Прайс сделал это специально. Дебру отвели в медпункт. Дальше из строя выбыла Кэлли, на которой один из парней нещадно сфолил, травмировав ей ногу. Мы остались втроем: Пэм, Триш и я. Три самые упрямые и стойкие девчонки. Мы сходили еще на пару тренировок. Вскоре рослую Пэм позвали в команду по волейболу, а Триш больше не вышла на поле после того, как ее в раздевалке зажали двое парней. Их, конечно, наказали, но желание возвращаться в команду пропало. Мне, оставшейся в одиночестве, пришлось забыть о футболе.

Еще пару месяцев мы честно пытались поддерживать контакт и встречаться с бывшими товарищами по команде вне школы. Но девчонки нашли себе новые занятия, и общение сошло на нет. Так, еще до середины первого года старшей школы, я лишилась всех друзей. Но папа не дал мне долго скучать и нашел новые семьи, с кем стоило наладить связи. А как все складывалось дальше, я уже упоминала.

– Баркер! Эй, Баркер! – Я услышала громкий голос тренера Милз и вынырнула из воспоминаний. Уставилась на нее непонимающе, чем заслужила очень неодобрительный взгляд. – Баркер, сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты уже вышла на поле? Волейбол не ждет!

Пришлось проследовать в указанном направлении и встать около сетки. Без регулярных школьных тренировок я стала просто отвратительна во всех играх с мячом. Лучше уж лезть на канат, прыгать через козла и выполнять еще какие-нибудь гимнастические упражнения (спасибо тренировкам на работе), чем командная игра. Но тренеру Милз определенно виднее, чем стоит занимать молодые женские организмы.

Через сорок минут мучений я наконец-то смогла встать под теплые струи душа и порадоваться, что все же не забыла за последние десять лет, как обращаться с мячом. Пара заработанных синяков не в счет. В команду школы меня не возьмут, но хоть не опозорилась.

– Эй, Баркер, ты новенькая? – Я вздрогнула, когда услышала сзади голос рыжей Коллинс.

– Ты выбрала не самый удачный момент, чтобы познакомиться, – ответила я, сжимаясь в комок. Обернулась и наткнулась взглядом на совершенно голую одноклассницу. И ее это обстоятельство, видимо, совершенно не смущало. Но кто же в здравом уме заводит в душе разговоры с незнакомыми людьми!

– Да ладно! – отмахнулась девчонка. – Ты неплохо отыграла сегодня, и я решила посмотреть, чем тебя природа одарила.

– Совсем больная? – совершенно искренне возмутилась я. Что за нравы у современных детей?

– Ты неплохо сложена. – Коллинс проигнорировала мое возмущение. – Не идеально, но сойдет. Я капитан команды по волейболу, и у нас скоро набор. Хочешь – приходи. Буду рада.

– Я вообще-то не очень хорошо играю, – начала отпираться я, пытаясь прикрыться и дотянуться до полотенца одновременно. – Вернее, даже совершенно не играю. Так что спасибо, конечно, но я пас.

– Ну-ну, – улыбнулась девушка. – Как скажешь, но ты все равно приходи.

Подмигнула и ушла.

К тому моменту уши у меня уже нещадно пылали, и горячая вода была совершенно ни при чем. Завернувшись в полотенце, я побежала к шкафчикам и поспешила одеться. Слишком много испытаний для первой половины дня! Слишком много!

А впереди меня ждал обед.

Помните школьные комедии, в которых новенькой разъясняют школьную иерархию на основе рассадки людей в столовой? Вот у меня такая карта была. Я обзавелась салатом и газировкой, нашла пустой столик и принялась проверять достоверность записок Лидии, украдкой поглядывая на учеников. С моего места сложно было убедиться, что в самом дальнем углу заседают депрессивные анорексички, зато спортсмены были как на ладони.

Бо́льшая часть столиков располагалась на веранде, позволяя ученикам жариться или блаженствовать, кому как, на солнышке в середине учебного дня. Так вот, школьные спортсмены и вечные их спутницы-болельщицы занимали бо́льшую часть удобных мест в тени. Они носили различные элементы красно-черной формы, много смеялись и шумели. Повторюсь, не заметить их было невозможно!