Анна Родионова – Живые люди (страница 76)
– Вот я сейчас пойду и такой расстрел коммуниста устрою, мало не покажется, – прорычал режиссер и никуда не пошел.
Наступила тишина.
– Работаем! – раздалась команда.
– Ой, у нас новенькая, давайте знакомиться, – опять просипела типичным голосом бегемота Манила Ашуговна.
– Это Чита говорит, – вмешался режиссер, – Михаил, что с вами?
Михаил не мог разобрать свой текст, руки дергались.
– Тиша, Фрося, – пролепетала Даша, разбираясь в бумажном экземпляре. – Простите, – Тоша. Паша… я не могу найти.
И вдруг взрывы – один, другой, третий.
– Нет, мне просто интересно, я читал сценарий, что они там напридумывали, – озадачился ассистент Кирилл. – «Расстрел коммуниста» – это картина, и ее украли из музея, а «Знатоки» ищут. Там вообще не стреляют.
– Хватит болтать. Михаил, Даша, готовы? – режиссер злился не зря, ведь вот-вот появится следующая группа.
Кирилл не мог успокоиться. Лохматый выпускник ВГИКа выглядел как мальчишка, хотя мнил себя будущим Тарковским и буквально коротал время, набираясь опыта на телевидении.
Опять грохот и крики.
– Я быстро, – взмолился Кирилл, – айн момент.
– Пулей, – приказал режиссер, – только быстро, у нас время кончается.
– Ван минут!
Ассистент убежал.
– Повторяем текст, – тишина!
Грохот, вопли.
Режиссер кивнул помрежке, длинноногой дуре из «Новостей», которую за развратное поведение понизили на детскую передачу. Та поняла и, подхватив сумочку, направилась к выходу.
– Куда с сумкой? – крикнул режиссер, но ответа не получил.
Вскоре занервничала гримерша. Сложила свои принадлежности и сказала:
– Может, помочь кому надо?!
Ушла. Вслед несся вопль режиссера:
– Куда? Да вы все с ума сошли?!
Грохот. Вопли.
Операторы переглянулись и, схватив нужную аппаратуру, рванули из павильона. Снимать интересное событие. Потом продать можно.
Режиссер бежал за ними, проклиная предательство сотрудников. С этими проклятиями и пропал.
Немного подождали, прислушиваясь.
– Что это? – спросила Даша. – Почему они не возвращаются?
– Наверное, авария, боюсь, серьезная. Странно, что свет не погас, ума не приложу, помилуй бог, – с неожиданно сильным армянским акцентом сказала Манила Ашуговна, и, подхватив своего бегемота, тоже исчезла.
Некоторое время стояла тишина.
Даша ухитрилась подлезть под юбку, стараясь выбраться из тяжелого узла скрученных проводов.
Вдруг они услышали – открылась дверь. Даша крепко вцепилась в Михаила. Они замерли. Командирский голос произнес:
– А здесь у них чего?
На груде реквизита сидела забытая Чита и таращила глазенки.
– Херня какая-то, – сказал молодой голос.
– Никого, – констатировал командирский голос.
Наступила пауза. Раздался выстрел. Уходя, пальнули в Читу. Шаги удалились.
Михаил и Даша сидели как приклеенные друг к другу, не шевелясь. Вдруг по его брюкам потекла струйка. Михаил подумал: кровь?
– Они ушли, – сказал Даше прямо в ухо, – идем.
Даша застонала. Она описалась от страха. У нее был шок. Говорить не могла.
Михаил разодрал провода и выпростал из-под юбки Дашу. Она молчала. Он взял ее за руку:
– Идем!
Даша не шевельнулась. Крепким мужским движением Михаил встряхнул девушку. Она встала на ноги.
– Быстро, – приказал он.
Она пошла за ним бездумно, на автомате. Уходя, вцепилась в Читу.
Михаил отобрал ненужную вещь, и они двинулись к дверям павильона.
Все здание телецентра было в темноте. Знаменитые километровые коридоры, воспетые во многих телепередачах, терялись где-то в бесконечности.
Он вел ее наугад – много лет работы в этом пространстве давали ему хоть приблизительное представление – он искал лестницу. Даша шла покорно, больно вцепившись ногтями в его ладонь.
Где-то стреляли. Совсем далеко терялись в бесконечности отголоски города, удивляли своей будничностью.
Михаил провел свободной рукой, стараясь дотянуться до стены. Но стены не было – они шли в черной дыре.
– Почему так темно? – спросила ожившая Даша.
– Коридор. Окон нет.
И в этот момент, шаря рукой вокруг себя, он наткнулся на что-то живое.
– Кто это?
Сильный армянский акцент ответил:
– Не ходи дальше, там Кирилл лежит.
– Манила, ты? Что происходит?
– Я зажигалку зажгла, а там Кирилл лежит.
– Где?
– Не ходи. Ты с кем?
– С Дашей. Он живой?
– Кто?
– Кирилл.
– Не знаю.