Анна Родионова – Живые люди (страница 66)

Лукьянова добилась бесплатной операции, и они отбыли вместе в больницу. Вита осталась одна, но она была очень самостоятельной и все умела делать – готовить простую еду, убирать квартиру, садиться за уроки и вовремя ложиться спать.

Звонок в домофоне ее удивил. Она никого не ждала – мама сказала, что уехали на два дня и будет звонить. Вита не знала, что делать, ей запрещали открывать посторонним, но звонки домофона были очень настойчивы. Она нажала кнопку и спросила: «Это кто?»

В ответ услышала оглушительный ор Лукьяновой и рев Ирки.

– Впусти же! – вопила мать. – Скорее!

Вика впустила. И открыла дверь. Хотя это ей тоже запрещали.

Из лифта пулей вылетела мать, оттолкнула ее с дороги и скрылась в своей комнате. Оттуда донеслись рыдания.

– Что случилось? – строго спросила Вика у Ирки.

Та вдруг рассмеялась, чем еще больше напугала сестру.

– Операция была?

– Не-а.

– Почему?

– Они сказали, что я бурятка и у всех бурятов такие глаза.

– А почему… Вы ключи забыли?

Ирка захохотала еще громче:

– Мама была так расстроена, что разозлилась на меня. И ключи прямо в лужу брякнула.

– Зачем?

– А эта кнопка для двери намокла и дверь не открывала.

– Ой!

– И никто из подъезда не выходит. Ну мы тебе нажали.

Лукьянова вышла из спальни без слез, но в плохом настроении. Пошла на кухню ворочать кастрюльки.

– И что теперь делать? – глупо спросила Вика.

– Я теперь бурятка, – сказала Ира.

– А что это?

– Я не знаю. Очки буду носить.

Мать грохотала на кухне.

Лукьянова опасно заболела. Выявили случайно. Сдала какой-то дурацкий анализ крови и вдруг – здрасте: рак яичников – это у нее, нерожавшей. Никому не сказала, стала бешено лечиться. Все процедуры выбивала со скандалом, но бесплатно. Беззастенчиво спекулировала девчонками-сиротками, а потом уже и самой болезнью.

Характер очень испортился. Она стала домашним чудовищем.

И, как назло, девчонки в пубертатном возрасте. На каждое слово хамят.

Денис ходил по школам, искал девочку для своего фильма. Дали деньги на дебюты. А они бывают раз в жизни. Раз – и всё, уже не дебют. Все самые талантливые уже по два-три фильма поставили. А он был из середнячков, про таких говорят «не без способностей». В общем, Денису выпал шанс предъявить себя в самом-самом лучшем виде, иначе иди в курьеры.

Сценарий был слабенький. Детский. Слюнявенький. Но не до жиру. Группу собрали наспех, и сроки поджимали – начинать через неделю. Уже и тарелку приготовили разбивать по традиции в первый съемочный день. В центре название «Дети – наше будущее». Вполне чудовищное, рабочее. И куча претенденток с утра до вечера под предводительством матерей болтались возле студии. Ну вот ничего не меняется с самых ранних времен, с любимого кино его бабушки «Самая красивая» с Анной Маньяни, и до нынешних, не самых простых, не самых веселых, но гламурных для восприятия кинематографа. Мамаши хотят, девочки хотят. А режиссер их не хочет.

Все, что видел, – не то, не то. Объяснить самому себе не может – не то. Нужна странная девочка, из поднебесья.

Сел на ящик возле «Пятерочки» и взмолился: «Господи, помоги, пошли мне то, что мне нужно. Ну ты же понимаешь!»

В этот момент из магазина с покупками вышли Ира и Вита. С двумя потертыми домашними сумками, заполненными самыми ходовыми товарами – картошка, лук, морковь, соль, сахар, хлеб. Ничего другого они не покупали. Ну разве что подсолнечное масло и чай иногда.

Денис встал. Потом спросил:

– Девочки, картошка хорошая?

Обе остановились, посмотрели друг на друга и пожали плечами. Они всегда брали самую дешевую, даже проросшую.

– А почем?

На этот вопрос бойко ответила Ира:

– По деньгам.

– Ну хоть вкусная?

Опять девочки переглянулись и пожали плечами.

– Взглянуть можно? – попросил Денис.

– В магазине смотрите.

Поменяли руки и пошли дальше.

– А нет такой, называется «синеглазка»?

Девчонки остановились, засмеялись:

– Как-как?

Ира ответила:

– Первый раз слышу.

У Дениса сердце замерло. Это был диалог из сценария, и они отвечали так, как будто уже играли в фильме. Одна из них была точно из поднебесья и при этом синеглазка. А вот вторая, черноглазая, подходила на роль подружки-антипода. Уже не по тексту Денис сказал:

– Передайте маме, пусть позвонит.

И протянул карточку с телефоном, типа визитной.

Ира взяла и сказала:

– А вы кто?

– Там написано, – крикнул Денис и ловко сел в подошедший автобус.

Девчонки впились в карточку и прочитали, что владелец визитки режиссер Денис Горбунов и что работает в кинообъединении «Дебют».

– Дебют, это что такое? – спросила Ира.

– Кажется что-то важное.

Но Лукьянова категорически отказалась звонить и выбросила карточку в мусорку. Потом налила полстакана водки, взяла огурец и удалилась к себе в комнату скорее снять адскую, изнутри гложущую боль.

Вита дождалась тишины – мать обычно засыпала после своего «лекарства». Достала карточку и набрала номер. Говорила необычным взрослым голосом – Ира обалдела. Ну не узнать тихую почти бессловесную сестру.

– Денис Алексеевич, – твердо сказала сестра, – девочки передали мне вашу карточку. В чем предмет вопроса?

«Предмет вопроса» – всегда говорила Антонина, когда надо было выбивать льготы и бонусы.

Вита слушала, поддакивая низким красивым тембром:

– Ну конечно, о чем речь, абсолютно, нет слов, нет проблем.

Потом положила трубку и перевела дыхание: