Анна Рэй – Самая плохая адептка (страница 24)

– Здорово! Не нужно возиться с алхимикатами и кремами. Я слышала, подобные настойки только в столице продаются, в каких-то кошмарных аптеках.

– Кошмарековых, – подсказала я с гордостью. – Все компоненты натуральные, а главное – у средства стойкий эффект!

Мы с Вилкой с видом заговорщиков чокнулись колбами, я выпила свою настойку, а вот Вилария не успела.

Только она пригубила, приговаривая: «Словно пью дорогое вино!» – как за окном раздался жалобный свист, а входная дверь распахнулась, и на пороге показался сторож.

– Вот они, голубушки! Вино распивают! Но вы и сами слышали! Я же говорил, огонек туда-сюда пляшет в окне лаборатории. Не зря я вас разбудил! У меня на это дело нюх!

Мужчина пошевелил покрасневшим носом и грозно направился к нам.

– Разберемся, – раздался знакомый голос, и в лабораторию зашел его обладатель – ректор Провинциальной магической академии.

Лер Тори был в тапочках, домашних брюках и шелковом халате. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, вид был недовольный, заспанный, но очень привлекательный. И вместо того чтобы спрятаться под столом или избавиться от колбы, мы с Вилкой замерли, любуясь широкими ректорскими плечами.

Амадор Тори в два шага оказался рядом с нами и ловким движением забрал из рук Виларии настойку с красителем.

– Ну что? Чистый спирт? – с предвкушением поинтересовался комендант и облизнулся.

– Что это? Вино? – нахмурился ректор, вторя сторожу.

– Нет! – возразила я.

– Значит, будете все отрицать, адептка Комарек? Проверим!

Амадор Тори принюхался и… пригубил.

– Не-э-эт! – запоздало выкрикнули мы с Вилкой.

Я вскочила с места, пытаясь вырвать из рук ректора колбу, но тот не отдал, победно вознеся остатки красителя над головой. Правда, к моему облегчению, он достал из кармана красную пилюлю и проглотил. Не иначе как антидот.

– Спирт есть, но доза минимальная. Для кого варили? – сердито спросил ректор Тори.

– Это не то, что вы думаете! – попыталась оправдаться я.

– Врать бесполезно, я застал вас на месте преступления и лично продегустировал. Лучше признайтесь сразу!

– Это… это настойка для личных нужд, – засмущалась я.

Признаваться ректору, что готовила краситель и осветляла волосы, считала неприличным.

– Объявляю вам первый строгий выговор за проникновение в лабораторию и нарушение режима. Завтра магистр Болек определит, что вы сюда намешали, – недовольно поджал губы лер Тори и заткнул колбу пробкой. – На вино вроде не слишком похоже. А если окажется, что это запрещенное приворотное зелье, я вас выгоню из академии с позором!

– Вы не боитесь, что приворот подействует на вас? – ехидно поинтересовалась Вилка, приходя в себя.

– Вы же видели, адептка Войта, что я принял антидот. Между прочим, лучший, приготовленный королевским лекарем. Думаете, вы единственные, кто пытается добраться до первого жениха Протумбрии? – высокомерно заявил ректор. – Но на меня эти штучки не действуют!

Я про себя молилась всем богам, чтобы так оно и было. Ведь в колбе – я охнула, прикрыв ладонями лицо, – находился затемняющий краситель! Мамочки! Он, конечно, проявится не сразу, да и ректор сделал лишь глоток. Вон и антидот принял. Будем надеяться, что поможет.

– Ага! Вижу, вам стыдно, – злорадно произнес ректор. – Жду вас, адептки, в восемь утра в кабинете для объяснений, а сейчас комендант проводит вас в корпус.

Пока я собирала вещи, прислушиваясь к предупреждающему художественному свисту друзей и шипению Полли, которые прозвучали с большим запозданием, сторож с важным видом обходил лабораторию. Заметив дверь, ведущую в коридор, он остановился и потер ладони:

– Наверное, через нее и пробрались!

– Нет-нет! – вскрикнула Вилария. – Мы остались после занятий и спрятались под столом. У меня проблемы с зельеварением, и Лиска мне помогала.

Сторож дернул ручку, но дверь, к нашей радости, оказалась заперта. Мужчина, недовольно бурча, схватил нас под руки, выводя из лаборатории как нашкодивших малышей, и потащил в сторону общежития.

– Лер Тори, только вы, пожалуйста, больше не пейте! – крикнула я напоследок.

– Вообще не пить или вашу винную настойку? – мрачно пошутил ректор. – Не переживайте. Сохраню для экспертизы.

Амадор Тори похлопал себя по карману, где лежала колба, и гордо удалился в свой коттедж, мелькая в темноте белоснежными волосами. «Пока еще белоснежными», – вздохнула про себя, ибо уже утром краситель даст о себе знать. Оставалось надеяться, что лер Тори не превратится в жгучего брюнета и подействует хваленый королевский антидот.

Глава 14

Белоснежный цвет: доверься ему – и пятен нет!

Не нужно говорить, что после ночных приключений сон был тревожным, а под утро и вовсе приснился кошмар.

Мне привиделось, что надо мной склоняется ректор Тори, трясет за плечи и требует то ли продолжения веселья, то ли какое-то зелье. Я с головой укрылась одеялом, поэтому слов до конца не разобрала.

– Адептка Комарек, просыпайтесь! – неприятно прошипело над ухом, а затем мне стало холодно.

Вот правильно Валежка говорила – на ночь есть вредно. А я вчера как раз перед сном доела булочку, которую мне с собой завернула лира Эндрю. И для фигуры губительно, и для душевного здоровья опасно.

– Да вставайте уже! – зло прохрипел до боли знакомый голос.

А я резко открыла глаза.

И осознала, что это не сон.

Над моей постелью навис ректор Тори, почему-то в длинном плаще и капюшоне. Он скинул одеяло на пол и попытался поднять меня с постели. Я вцепилась в простыню, скосила глаза вниз и порадовалась, что на мне новая пижама с мухоловками – симпатичными зелеными зубастыми цветами. Ткань не задралась, и в целом я выглядела прилично. Но тут же сообразила, что ни о каких приличиях речи быть не могло: Амадор Тори собственной персоной находился в женской части общежития, и со стороны его цепкая хватка могла напоминать объятия.

– А-а-а… а что вы здесь делаете? – поинтересовалась я, добровольно поднимаясь с постели и поправляя пижаму.

Ректор обернулся на соседнюю кровать, где спала Вилария. Подруга лежала с закрытыми глазами, но, судя по вздрагивающим векам, притворялась. Коричневый с пушком змеиный хвост, свисавший с кровати, быстро исчез под одеялом. Лер Тори округлил глаза, но я дернула его за рукав:

– Не отвлекайтесь. Вы хотели объяснить, что вас привело в столь ранний час в комнату женского общежития.

С тоской посмотрела в окно: солнце только взошло, осветив рыжеватыми лучами верхушки деревьев. Спать бы да спать!

Ректор вновь покосился на «спящую» Вилку, потом на дверь, а затем стянул с головы капюшон… Я вскрикнула, закрыв ладонями рот. Белоснежные волосы мужчины теперь серебрились. Более того, они приобрели приятный фиолетовый оттенок, а некоторые пряди потемнели. Присмотревшись, обнаружила, что брови и ресницы ректора тоже отливают нежно-фиолетовым.

– Что это за…. Что это такое, адептка Комарек? – зашипел ректор, указывая на свои волосы. – Чем вы меня опоили? Что было в той колбе?

– Э… это краситель. Улучшенная формула, натуральные компоненты. Волосы меняют цвет, в течение месяца проблемы нет! – оттарабанила я, вспомнив рекламу красителя в наших аптеках.

Чего теперь скрывать, когда результат налицо. И на лице тоже.

– Кра… крх… – закашлялся ректор Тори. – Краситель? Фиолетовый?!

– В крапинку, судя по результату, – подсказала я, с интересом рассматривая волосы ректора. – Но вообще-то он затемняющий был, оттенок «темный орех».

– А почему у меня вышел серо-буро-козявчатый? – резонно спросил ректор.

– Может, сработал антидот? Поэтому и получился такой… оригинальный оттенок, – догадалась я.

– Почему вы мне сразу не сказали, что в той колбе не вино, а краситель? – возмутился ректор Тори.

– Так не успела! Вы как выхватили колбу, как отхлебнули! Сами же знаете, студенты на всякое способны. Очень опрометчиво с вашей стороны пить всякую гадость!

– Но я принял королевский антидот! – не мог смириться с поражением ректор. – Он нейтрализует яды и сильные привороты! Я проверял. Между прочим, этот самый антидот в прошлом году подействовал на запрещенное средство «Лохеин» и вернул жертвам память!

– Память-то вернул, а вот чувства – нет, – буркнула из-под одеяла «спящая» Вилка.

Ректор покосился на ее кровать, а я потянула его за рукав, не позволяя отвлечься:

– Возможно, на яды ваш антидот и действует, но с натуральным красителем что-то пошло не так. Да вы не переживайте, могло быть и хуже…

– Куда уж хуже, – процедил сквозь зубы ректор.

– Стали бы жгучим брюнетом со смуглой кожей, – подсказала я, а собеседник завыл. Тут же поторопилась его успокоить: – Вам, между прочим, очень идет. Пряди благородного серебристого цвета, ни у кого таких нет. А фиолетовый позволено носить только королевской семье. Считайте, вы приблизились… Ой!

Договорить не успела, потому что ректор вплотную приблизился ко мне и встряхнул за плечи:

– Вы – мой личный кошмар! И зачем я только согласился взять вас в академию! Целый год я руководил этим заведением успешно! Открыл новое отделение, улучшил показатели, у нас учатся самые талантливые студенты. И в этом году мое везение закончилось – пришли вы!

– А я-то здесь при чем? – попыталась я возмутиться и вырваться из ректорской цепкой хватки.