Анна Раф – Измена. Предатель, это (не)твой сын! (страница 9)
Вновь открываю дверь и смотрю в наглые глаза сводной сестры.
Но хотя бы во сне я не допущу ошибку прошлого. Не развернусь и не уйду прочь.
Глубоко выдохнув, я беру волю в кулак и едва ли не бегом приближаюсь к дивану.
Заглядываю в лицо мужчины.
– Владик? – сквозь сон чувствую, как сердце сжимается от боли.
Мужчина поворачивается ко мне, смотрит внимательно, ни на мгновения не отпуская взгляда.
Нет, это не он. Это не мой муж. Это чужой, совершенно не похожий на него мужчина.
Кровь начинает шуметь в ушах, а сердце стучать с бешеной скоростью.
– Татьяна, Татьяна, – мужской голос заставляет резко вздрогнуть и проснуться. – Вы кричали во сне. С вами всё хорошо?
Дыхание сбивается, из глаз ручьём текут слёзы, а сердце вновь норовит вот-вот вырваться из груди. Чувствую себя загнанным в угол, перепуганным до полусмерти зверьком.
– Д-да, всё нормально, – трясущимся голосом отвечаю я и, наконец смахнув слёзы с глаз, поднимаю взгляд на доктора.
Мужчина лет шестидесяти, с толстыми линзами и умным взглядом.
– Хорошо. Наверное, вам просто приснился дурной сон, – добродушно улыбается и присаживается на край кровати. – Как ваше самочувствие, Татьяна?
– Гораздо лучше, спасибо, – слабо киваю в ответ.
– Замечательно, – открывает небольшую папочку, достаёт листочки и какое-то время внимательно смотрит и произносит: – У вас замечательные анализы. И ваш малыш чувствует себя хорошо. Вы большая молодеть, Татьяна.
Слабо улыбаюсь в ответ.
– Извините, я не представился. Профессор Фабио.
«Разрыв правой коронарной артерии. Фабио хирург, а не волшебник. Мужчину не спасти…» – на подкорке всплывают воспоминания, связанные с фамилией доктора, которую я уже слышала в операционной.
– Простите, – с трудом выдавливаю из себя слова, – как он? Мне никто ничего не говорит про Владислава. Я жена, я должна знать…
Слёзы градом бьют из моих глаз. Сердце начинает методично пропускать удары.
Голубые глаза профессора, кажется, становятся ещё более тоскливыми. Мужчина прикусывает губу и нервно теребит пуговицу на своём халате.
– Мне показывали запись с видеокамер. Владислав прикрыл вас своим телом от летящей пули… Понятное дело, преступники хотели попасть именно в него. Как я понял, Покровский перешёл дорогу итальянской мафии.
– Что с моим мужем?! – перебив мужчину, кричу не своим голосом.
Профессор нервно поджимает губы, не зная, стоит ли говорить мне правду…
Глава 10
– Что с ним? – во второй раз едва ли не кричу на профессора.
– Кома. Я сделал всё, что мог. Дальше нам остаётся только молиться и ждать, – произносит таким голосом, словно выносит приговор.
Сердечный ритм сбивается, холодный пот пробегает по моей спине.
Кома – страшные слова доктора начинают крутиться у меня в голове, словно заевшая пластинка.
Неужели мы с ним больше никогда не поговорим? Не выясним истинной причины нашего расставания? Неужели я не узнаю правды? Не узнаю, насколько был правдив мой сегодняшний сон…
Я никогда не прощу себя за то, что сбежала и не поговорила с мужем. Не дала ему ни единого шанса.
– Я тебя не предавал… – произношу одними лишь губами последние слова моего мужа, моего бывшего мужа. Человека, которому я однажды подарила свое сердце.
– Татьяна, – на выдохе произносит профессор и качает головой, – я буду молиться вместе с вами.
– Спасибо… Какова вероятность, что он выберется? – шепчу сквозь слёзы.
– К сожалению, я ничего не могу сказать, – тяжело вздыхает. – Сейчас главное просто ждать. Покровский сильный, он не сдастся просто так, будет бороться. Он сделает всё от него зависящее, чтобы вернуться к семье.
По морщинистому лицу доктора пробегает слеза…
– Он ещё поборется. Ведь ему есть ради кого жить.
– Спасибо, – произношу одними лишь губами.
Доктор сочувственно берёт мою ладонь.
– Вам, как супруге, можно навещать его.
– Спасибо… Когда я смогу увидеть мужа?
– Как только вам станет лучше. Я понимаю, что вам тяжело и хочется скорее, но я не могу рисковать вашим здоровьем. Отдохните и наберитесь сил, а после мы с вами вернёмся к этому разговору. Договорились?
Утвердительно киваю в ответ.
– На этом я вынужден вас оставить, Татьяна. Поправляйтесь скорее, – кивает и выходит из моей палаты.
Я смогу его навещать, разговаривать с ним…
Нижняя губа начинает подрагивать.
Я и в страшном сне не могла представить, что именно при таких обстоятельствах мне снова придётся встретиться с мужем… Я бы отдала всё на свете, только бы он снова открыл глаза, только бы снова услышать его голос.
Я считала его предателем, лгуном и изменщиком. Но так ли это на самом деле? Я не знаю…
А если и в самом деле сон был вещим?
Но где тогда он пропадал целую ночь? Почему Эвелина прямым текстом сказала, что беременна от Покровского? Зачем написала записку?
Столько вопросов, и ни на один я не могу подобрать ответа.
Но если она и в самом деле была беременна, то наверняка уже родила или на крайнем сроке беременности и вот-вот родит. Не знаю…
Но я догадываюсь, кто знает ответ наверняка, – моя мама.
Женщина, которая за прошедшие восемь месяцев звонила лишь один раз, полгода назад. И то узнать, собираюсь ли я возвращаться к Покровскому или нет, ведь у автомойки её нового мужа начались некоторые финансовые трудности, и без инвестиционной поддержки от зятя никак не справиться.
Матери я не говорила нигде я, ни с кем я. Кроме номера телефона, она ничего обо мне не знала.
Нахожу в ящичке свой телефон и набираю номер мамы.
Протяжные гудки раздаются один за одним. Как-то не особо она торопится принимать звонок от дочери, с которой виделась восемь месяцев назад.
– Алло, кто это? – из трубки раздаётся слегка раздражённый голос мамы.
– Мама, привет. Это я.
– Кто я?
Она не узнала меня по голосу?
Ком обиды встаёт в горле.
– Твоя дочь Татьяна, – отвечаю я, стараясь унять лёгкую дрожь в голосе.
Слышу, как она едва различимо хмыкает.