Анна Раф – Измена. Предатель, это (не)твой сын! (страница 10)
– У тебя что-то срочное или так?
– Хотела поговорить. Спросить, как у тебя дела, – смущаюсь такой неоднозначной реакции.
– Дела? Нормально у нас дела! – строжится. – Если бы кто-то был немного поумнее и посообразительнее, дела были бы лучше. Из-за тебя автомойку пришлось прикрыть!
– Из-за меня? – переспрашиваю, совершенно отказываясь верить в её слова. В чём я могу быть виноватой? В том, что её молодой человек не сумел справиться со своей предпринимательской деятельностью?
– Я, может, чего-то не знаю, но в чём я провинилась? – прикусываю язык.
– Из-за тебя Покровский не дал денег. Из-за тебя мы по уши в долгах! – едва ли не кричит в трубку.
М-да, немного не так я себе представляла разговор с мамой после долгой разлуки.
– Прости. Я не хотела, чтобы так получилось… – пасую перед ней. Проще согласиться, чем пытаться в чём-то разобраться.
– Прости? – передразнивает и недовольно хмыкает. – Долги ты закрывать будешь? Знаю я тебя. Только и умеешь, что на шее сидеть, никогда у тебя своих денег не было! И позвонила небось, чтобы клянчить. Вот шиш тебе на постном масле!
– Нет, просто хотела спросить, как твои дела и как здоровье…
– С такой дочкой никакого здоровья не будет! Профукала нам бизнес! Сашка из-за тебя запил безбожно и по бабам бегать повадился. Говори быстрее, что хотела, нет у меня времени с тобой лясы точить.
Громко выдыхаю. Одинокая слеза скатывается с моей щеки и разбирается под подушку.
Мы никогда не были близки. А после её свадьбы с Александром и подавно. Но я и представить не могла, что родная мать будет разговаривать со мной в таком неоднозначном тоне.
В чём моя вина перед ней? В том, что бизнес её избранника держался исключительно на бесконечных вливаниях денежных средств Покровского? И что, когда я ушла, он прикрутил кормушку и автомойка пошла прахом, и из-за этого у матери испортились отношения с новым мужем?
– Как у Эвелины дела? – заканчиваю ходить вокруг да около и наконец задаю свой вопрос, ради которого я и звонила.
– Отлично. Родила девку, сейчас мается, – с излишней желчью в голосе произносит мама.
В её интонации чувствуется пренебрежение, наверное, она до сих пор думает, что я борюсь с бесплодием. По голосу слышно, что она не смогла отказать себе в удовольствии кольнуть меня побольнее.
– Передавай от меня привет.
– Отлично, – фыркает в ответ и бросает трубку.
Вот и называется поговорила с самым близким на всём белом свете человеком. Хапнула такую гору негатива, что ближайшие пару лет позвонить ей снова мне явно не захочется.
Но это всё неважно… Главное, что от неё я узнала, что Эвелина не обманула и в самом деле была беременна.
Выходит, находясь на волоске от смерти, Владислав не был со мной честен, и у них с Эви всё-таки родился ребёнок…
Глава 11
Несколько дней я только и делала, что спала и ела. Кесарево сечение – операция достаточно серьёзная, и, по заверению врача, эти два дня мне надо было провести в максимальном покое.
Сказать, что мне было до чёртиков тоскливо и страшно, ничего не сказать.
Малыша мне не приносили и самой не разрешали к нему ходить. Я вся испереживалась, как там без меня мой мальчик.
Зато было время в очередной раз подумать и наконец решить, какое же всё-таки имя я дам ребёнку.
Не знаю, кто-то наверняка осудит, а кто-то скажет, что у меня совершенно нет фантазии, ну и плевать. Я твёрдо решила дать своему сыну имя Владислав… Владислав Владиславович. В честь отца, который лёг под пулю, только бы защитить ребёнка, находящегося в утробе.
Дверь моей палаты открывается, и через порог перешагивает медсестра Габриэлла. Та самая, которая следит за моим здоровьем с первого моего дня пребывания в больнице.
– Доброе утро, Татьяна, – радостным голосом приветствует меня итальянка.
– Доброе, – выдавливаю из себя взаимную улыбку.
Честно сказать, сейчас мне совершенно не до веселья…
Я бесконечно переживаю за своего сына. Ведь с того дня, как он появился на свет, я его ещё ни разу не видела…
К. Владислава посетить мне также не разрешили. Доктор сказал, что сейчас совершенно не время.
Последние слова Владислава плотно засели в мой мозг и не дают мне покоя даже ночью.
«Я тебя не предавал…» – голос бывшего мужа, словно заевшая пластинка, звучит в голове, не отпуская ни на единое мгновение.
– Как вы себя чувствуете? – моего слуха касается приятный голос девушки.
– Всё хорошо, спасибо, Габриэлла, – прикусываю губу. – А можно мне сегодня к сыну? – спрашиваю в очередной раз, но особо не надеюсь, что сегодня мне наконец разрешат навестить моего ребёнка.
– Сегодня уже можно, – отвечает девушка и озаряет меня белоснежной улыбкой. – С сегодняшнего дня и до самой выписки вы кормите ребёнка грудью.
Я увижу своего малыша… После стольких дней ожиданий я наконец-то прикоснусь к своему ребёнку. К своему мальчику…
Сердце начинает стучать так быстро, что кажется, оно сейчас вырвется из груди. Мне просто не верится.
Пять лет, пять мы с мужем боролись, пытались зачать ребёнка, но у нас никак не выходило. И сегодня, спустя столько дней боли и разочарования, я наконец увижу своего долгожданного мальчика.
– После завтрака вам принесут ребёнка в палату, – из собственных мыслей меня вырывает голос девушки.
– Хорошо, – киваю в ответ. Мне уже совершенно не терпится поскорее познакомиться с моим малышом.
Не верится, что сейчас я его увижу… Ожидание длиной в несколько суток было мучительно долгим. Каждый час тянулся буквально вечность и сейчас – я не верю – я наконец-то смогу посмотреть на моего малыша.
Интересно, а на кого он больше похож? На меня, на своего отца?
– А вот и мы, – дверь палаты открывается, и медсестра, держа крохотный сверток в руках, перешагивает через порог.
Сердце трепещет от предстоящей встречи! Неужели я наконец-то увижу сыночка?
Мои руки начинают дрожать от волнения. Господи, какая кроха.
Когда она кладёт малыша мне на руки, я чувствую, как по всему телу пробегает дрожь. Внутри всё переворачивается, у меня захватывает дух – он такой… крошечный. Глазки крепко зажмурены, губки поджаты.
Первые минуты я просто смотрю на него, боясь пошевелиться. Всматриваюсь в спящее личико сына, стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь.
А потом крошечные пальчики обхватывают мой палец, и на меня накатывает грусть и нежность…
Впервые за долгое время я плачу не от горя, боли и бессилия. Сейчас на моём лице – слёзы счастья. Ведь мой сынок, которого я так ждала и так боялась потерять, сейчас крепко и сладко спит на моих руках.
– Мой малыш, мой сынок. Мой Владик… – едва слышно шепчу я и аккуратно, практически не касаясь, поглаживаю ребёнка сквозь толстые пелёнки.
– Так похож на своего отца. Глазки, носик… Ну точно вылитый папа в детстве, – вспоминаю детские фотографии бывшего мужа.
От одной только мысли, что отец может никогда не увидеть своего ребёнка, слеза начинает катиться по щеке.
Я осторожно подношу ребёнка ближе к себе, чувствую его ровное и спокойное дыхание. Время будто бы замирает на месте.
С каждой секундой, по мере того как он сосет грудь, страх отпускает, оставляя только любовь и восторг. Малыш убаюкивается в моих объятиях.
– Покушал? – шепотом спрашиваю у новорожденного сына.
В ответ ребёнок тихо-тихо посапывает.
– Хороший мальчуган, – произносит медсестра, наблюдающая за нами.
– А можно ему остаться со мной в палате? – с надеждой в голосе спрашиваю я.
– Немного позже. Некоторое время малышу будет лучше в отдельной палате. Вы не переживайте, за малышом приглядывают наши лучшие специалисты. Но когда вы восстановитесь, малыша, несомненно, переведут к вам.