Анна Раф – Бывшие. Тайная дочь босса (страница 3)
На обычного врача Дубровский сейчас не похож точно. Дорогущий костюм. Часы, которые стоят, как квартира в Москве.
Ни за что не поверю, что он оставил все дела и заделался педиатром. Вероятно, я по иронии судьбы оказалась в его клинике.
Клинике своего бывшего!
Испуганно смотрю в глубокие глаза этому высокому, статному, холодному красавцу, застывшему в изумлении в нескольких метрах от меня.
В моей голове за долю секунды проносится ворох мыслей. Он ведь увидит документы Ники… Хорошо, что я дала ей отчество моего отца и свою фамилию…
О, Господи! Что за жестокие шутки судьбы?! Почему он?!
Почему сейчас…
Дубровский ведь может всё понять по дате её рождения, он ведь не идиот! Но…
С чего я обязана говорить, что это его ребёнок? Ему это знать в принципе противопоказано!
Вероника моя. Моя и только моя.
Ничья больше.
– Ты? – повторяет свой вопрос Дубровский, пристально смотря на меня.
– Мы… Мы разве виделись раньше? – решаю выбрать стратегию, словно не знаю Дубровского.
Словно не он поставил меня перед выбором: он или аборт! Словно не его дочь сидит у меня на коленях и играет с прядью моих волос!
Я думала, что мой вопрос вызовет у мужчины гнев, но… Вместо этого он просто осматривает нас с дочерью с ног до головы и резко произносит металлическим голосом:
– За мной в кабинет, – Дубровский разворачивается и уходит.
На его лице не дрогнул ни один мускул… Ни одной эмоции не проявилось на его лице, пока мы смотрели друг на друга.
И лишь кулаки, то сжимающиеся, то разжимающиеся, сейчас выдают его внутреннее напряжение.
Он ведь узнал меня… И знает, что я тоже его узнала. Потому что несколько секунд испуганно пялилась на него, как дурочка!
Пока несу дочку на руках, идя следом за Дубровским, сердце простреливает волнением. А если…
Что, если он захочет навредить моему ребёнку? Он ведь так решительно отправлял меня на аборт…
Перед выбором поставил. Хотя по факту, выбора у меня не было. Как я могла пожертвовать ребёнком ради того, кто этого самого ребёнка хотел убить ещё до рождения?
Кем надо быть, чтобы согласиться на подобное?!
Дочь, кажется, считывает мои эмоции.
– Мама, всё холошо? – спрашивает она, глядя мне в глаза.
Чёрт… Её глазки один-в-один, как у отца… Сердце больно сжимается, а по спине пробегает волна холодка.
– Всё в порядке, родная, – целую дочку в горячий лобик. – Ты-то как?
– Не знаю, – вздыхает девчушка и зарывается в мои волосы.
Конечно, не знает. Деткам в три года сложно сказать, что они чувствуют. Тут и без разговоров всё ясно – лоб горячий, глазки стеклянные, температурные.
– Проходите, – внезапно раздаётся голос Дубровского, который открывает перед нами двери своего кабинета.
– Спасибо, – шепчу я, немного робко ступая за порог.
– Присаживайтесь, – мужчина одним резким, уверенным движением, оказывается напротив нас в кресле. – Какие жалобы?
– Из садика позвонила воспитательница… Высокая температура и живот болит, – сбивчиво отвечаю я, встревоженно глядя на дочку.
Где-то в районе солнечного сплетения чувствую неприятную тяжесть. Словно канат нервов, расположенный в этой области, оказался очень сильно натянут и сейчас он вот-вот разорвётся от напряжения.
Руки мои предательски дрожат.
Вижу, что Дубровский тоже напряжён – это видно по тому, как на его лице напрягаются желваки. Он изучающе рассматривает девочку. Пристально, внимательно.
А у меня в мыслях только одно: “Хоть бы он не догадался!”
– Сколько лет девочке? – мужчина протягивает мне градусник.
– Два с половиной, – сбивчиво отвечаю я, слегка преуменьшая реальный возраст Вероники.
На самом деле ей два и восемь. Но… Так бы он точно сразу всё понял. А этого мне хочется меньше всего.
– Что же, давайте я посмотрю девочку, – строго произносит Дубровский, почему-то, с грустью глядя на ребёнка. – Как тебя зовут?
– Велоника, – робко отвечает моя дочь. – А вас как?
Неосознанно улыбаюсь. Даже в стрессовой для доченьки ситуации она остаётся общительной.
Моя бусинка…
– Меня зовут Константин Владленович, я врач и сейчас я тебя посмотрю.
– А где ваш халат? А луки вы помыли? Вы точно доктол? – Вероника с подозрением смотрит на мужчину и задаёт кучу вопросов.
Ох уж этот возраст “почемучек”…
К моему удивлению, Дубровский… Смеётся. Причём так по-доброму!
Никогда не видела его таким…
– Это моя клиника. Халат я здесь могу не носить. Руки помыл. И да, я точно врач, – отвечает на все вопросы дочери Константин.
Я знала его как холодного, жёсткого человека, который никогда не показывал своих эмоций. Только вот…
Знала ли я его вообще?
Любила – да. Знала – маловероятно.
– Температура – тридцать восемь, высоковато, – Дубровский достаёт градусник.
Спустя пару минут осмотра Дубровский выносит вердикт.
– Ничего страшного. Обычное вирусное заболевание. Я скажу, какие лекарства нужно будет приобрести, – голос бывшего вновь становится холодным и жёстким.
– Спасибо, – шепчу я и уже собираюсь уходить, как вдруг…
– У вас замечательная девочка, – с непонятной тоской произносит Дубровский.
Зачем? Зачем он это сказал?
Сердце моё в этот момент обливается кровью. Пытаясь унять неровно бьющееся сердце, беру дочь на руки и ухожу, не попрощавшись.
Только вот, едва я выхожу из кабинета бывшего, мой телефон начинает разрываться от звонка.
О, нет… Начальник звонит.
Прикусывая губу, беру трубку.
– Ты уволена! – раздаётся громкий ор Льва Юрьевича.
Чёрт…