Анна Рад – Эпидемия Z. Книга 7 (страница 3)

Это очень точно. Растительность поглотит города. Животные заселят все континенты. Небо снова будет принадлежать только птицам.

На самом деле, это было бы не так уж плохо. Очень мирно. Единственное, что портило бы картину, — это мертвецы, бродящие по планете в безнадежных поисках чего-нибудь, во что можно вонзить зубы. Может, отчаявшись, они начнут пожирать друг друга? Элла сомневалась. Более вероятным казалось, что зомби будут бродить, пока не сгниют и не развалятся.

Она отпила чаю. Это был «Эрл Грей», ее наименее любимый, но единственный, что был у Кристоффера. Она была просто благодарна за что-то горячее. Она постирала одежду прошлым вечером, и она высохла за ночь на вешалке рядом с печкой. Чистая одежда и теплый душ заставили Эллу снова почувствовать себя почти человеком. Не помешали бы пилочка для ногтей и подводка для глаз, но, очевидно, у Кристоффера ничего подобного в запасе не было, как и кондиционера или антиперспиранта, так что придется привыкать к более натуральному виду и запаху.

Конечно, в голове у нее были другие, более важные мысли.

Например, встреча с отцом. Это был настоящий поворот сюжета. У нее все еще не было возможности спокойно поговорить с ним — он, кажется, даже отдаленно не заинтересован в этом, целый день держался особняком, избегая всех. Но из того, что она о нем узнала, он был максимально далек от того образа, который она себе представляла.

Во-первых, он не очень крупный физически. Среднего роста и довольно худощавый. Он не производит впечатления тюремного надзирателя. Но самое разочаровывающее — это его поведение. Элла очень надеялась, что ее отец будет немного смелее. Достойным. Сильным. Вместо этого Фольмер кажется довольно робким, язвительным и даже откровенно грубым большую часть времени.

Но ее главная забота, то, чем ее ум практически постоянно занят, — это драуг.

С тех пор как они прибыли сюда, Элла чувствовала его присутствие. Сначала она думала, что это просто воображение, но с каждым часом ощущение только усиливалось. Каждый раз, когда она отключалась, ей снилась та дыра в холме. Даже наяву ей казалось, что она слышит хриплый голос, шепчущий непонятные слова из другого конца комнаты. Разумеется, обернувшись, она никого не находила.

Жутко было то, что она не могла понять, чего хочет драуг. Дружелюбно ли он к ней настроен. Или же его раздражает ее присутствие здесь.

Могло быть и так, и этак. А могло и ни то, ни другое.

Если правда то, что сказал ей Кристоффер — а у Эллы не было больше причин сомневаться, — то драуг не должен был иметь возможности причинить ей вред.

Но это уж точно не означало, что он не может затаить на нее обиду. Он вполне мог винить ее в своей судьбе. В конце концов, ее предки заточили его в могилу, когда он был еще человеком, и наложили на него древние заклятия, заставившие воскреснуть в виде нежити, которую теперь пробудили. Если…

— А вот и ты.

Элла вздрогнула, едва не расплескав чай. Рядом стоял Кристоффер и улыбался. Она так углубилась в мысли, что не услышала его приближения.

— Прости, не хотел напугать, — сказал он. — Просто хотел спросить, не могла бы ты оказать мне услугу?

— Конечно, — сказала Элла, отставляя кружку. — Они опять у задней двери?

Он пожал плечами.

— Такое чувство, будто они знают, что мы выходим и заходим именно там.

— Может, и знают. Может, у них еще осталось немного мозговой деятельности.

— Да уж, не знаю, — хмыкнул Кристоффер, указывая на другое окно. — А тот парень снаружи говорит об обратном. Ты его не видела?

— Нет? — Поднявшись с кресла, Элла подошла посмотреть, о чем он говорит. В глубине сада стояли солнечные часы. Они были установлены на каменной колонне высотой около метра двадцати и представляли собой железный шар с пронзившей его стрелой. Однако острие стрелы не было видно, потому что прямо на нее наткнулся подросток с жидкой бородкой и в футболке Offspring. Он двигался туда-сюда, словно пытаясь обойти препятствие, но, кажется, не мог.

— Он накололся, — сказал Кристоффер у нее за плечом. — Я видел, как это произошло. Просто прошелся прямо на стрелу и продолжал давить. Думаю, она застряла между ребер или что-то в этом роде. Он там с самого рассвета.

— Господи, — прошептала Элла и не смогла сдержать улыбку, несмотря на ужасность ситуации. — Ладно, беру свои слова назад. Они и вправду мозгов мертвы.

— Ага. Но это нам на руку, так что я не жалуюсь.

Они на мгновение переглянулись. Кристоффер выглядел так, будто забыл, зачем пришел.

Элла приподняла одну бровь.

— Ты же собирался выйти?

— А, точно, да. Мне нужно собрать яйца и принести еще дров. Если бы ты могла, эм-м… В смысле, я мог бы попросить Акселя помочь или просто пристрелить их из окна, но…

— Нет, я знаю. Мы договорились беречь патроны для действительно крайних случаев. Я не против помочь.

Он улыбнулся.

— Спасибо. — Пока они шли в подсобку, он оглянулся через плечо. — Знаешь, мне правда не хочется тебя беспокоить…

— Может, хватит извиняться?

— Нет, просто… Я знаю, сколько всего у тебя, наверное, в голове.

— Всё в порядке, правда.

Кристоффер остановился у задней двери. Это была одна из тех старомодных тяжелых деревянных дверей с большим матовым стеклом, так что силуэты снаружи были хорошо видны, хотя детали и не разобрать. Впрочем, в этом и не было нужды — звуков было вполне достаточно.

— Мне кажется… — задумчиво сказал Кристоффер, глядя на тени, царапающие стекло. — Мне кажется, я взвалил всё это на тебя. И я даже не уверен, правда это или нет. В смысле, я чувствую это нутром, но… Не могу не думать, а вдруг это всё у меня в голове?

— Тогда и у меня тоже, — успокоила его Элла. — И ты ничего мне не взваливал. Я чувствовала это еще до того, как мы с тобой заговорили, помнишь?

— Да, — сказал Кристоффер, прикусив губу. Он нахмурился, глядя на нее. — Так ты думала о том, что будешь делать?

Элла надела куртку, уже покрытую пятнами крови, и плотные садовые перчатки.

— Если честно, я не думала ни о чем другом. Но я все еще не знаю. И чем дольше я тяну, тем больше людей по всей Европе заражаются… — Она вздохнула. — Мне бы очень хотелось, чтобы на этот случай была инструкция.

— Всё, что у нас есть, — это книга, — с сожалением сказал Кристоффер. — И я уже перечитал ее от корки до корки раз двадцать. Там не сказано, как…

— Нет, я знаю. — Она кивнула и глубоко вздохнула. — Думаю, я пойду туда.

Кристоффер пристально посмотрел на нее.

— Ты уверена?

— Да. Если уж ни на что другое, то просто чтобы посмотреть, что будет.

— Я пойду с тобой. Мы все пойдем с тобой.

— Нет, я не думаю, что это хорошая идея. Я правда считаю, что лучше пойти одной. Не хочу провоцировать его без нужды.

Кристоффер медленно кивнул.

— Понимаю. Просто, пожалуйста, будь осторожна.

— Обязательно. — Она взяла клюшку для гольфа, прислоненную к стене. Она тоже была покрыта темной засохшей кровью. — Ну что, начнем замахиваться?

— Я думал, ты предпочитаешь топор? — заметил Кристоффер, кивнув на длинную секиру.

— Не, ты прав. Он постоянно застревает.

— Точно, да? Акселю все равно больше нравится. Говорит, наносит больше урона.

— Наверное, только потому, что его в честь него назвали, — буркнула Элла.

Кристоффер фыркнул, затем подошел к окну у раковины. Наклонившись над столешницей и постучав пальцами по стеклу, он сразу же отвлек зомби от двери. Элла повернула замок, открыла дверь и вышла наружу. Их было трое. К счастью, на этот раз без детей. Девочка с кухни Гунхильд до сих пор не выходила у нее из головы.

— Ладно, — сказала им Элла, сделав пару глубоких вдохов, пытаясь собраться. — Знаете правила. Постройтесь в линию, пожалуйста.

Конечно, они не послушались ее просьбы. Она и не ожидала. В основном она говорила, чтобы сохранить рассудок. Этому она научилась у Кристоффера — он так делает постоянно. Наверное, так ему и удалось не сломаться в той кладовке.

Элла встала позади зомби. Подняв клюшку для гольфа, она тщательно прицелилась в череп ближайшего парня. Затем начала замахиваться.

Глава 4

Проехав несколько миль, Кьелл решает, что можно остановиться. Медведь не стал его преследовать и сейчас, наверное, занят, потроша трупы.

Надеюсь, он не заразится. Проклятый зомби-медведь… вот это было бы весело.

Но Кьелл почти уверен, что вирус не действует на животных. Если бы действовал, он уж точно встретил бы несколько таких к настоящему моменту.

Он достает телефон и набирает номер с визитки.

Кто-то берет трубку сразу же, хмыкает, сплевывает, а затем отрывисто говорит хриплым, гнусавым голосом:

— Осмонд.