Анна Рад – Эпидемия Z. Книга 3 (страница 4)

Белинда кричит.

– Что такое? – зовёт Роза. – Мама, ты в порядке?

– Всё нормально! – кричит Аксель. – Успокойся, Белинда! Роза, твоя мама в безопасности! Это просто… мёртвая женщина у моей двери. Но она не сможет попасть внутрь. Мы все в порядке!

Белинда заставляет себя прекратить кричать, вместо этого часто дыша.

– О, Боже… они внутри! Роза, не открывай дверь!

– Она не может! – кричит Аксель, надеясь, что они услышат его сквозь хрипы и стоны врача. – Их запирают снаружи, помнишь? Просто сохраняй спокойствие, и мы… – Он замолкает, когда женщина-зомби внезапно перестаёт атаковать дверь. Вместо этого она поворачивает голову в сторону, рычит и исчезает из виду.

Кто-то дальше по коридору вскрикивает. Бегущие шаги. Хлопает дверь. Что-то опрокидывается.

Аксель подходит к двери, чтобы снова выглянуть. Он не видит женщину-зомби. Похоже, она покинула коридор через одну из дверей.

Надеюсь, тот, кто там был, смог убежать.

– О, Господи, – рыдает Белинда. – Что с нами будет? Почему они не приходят, чтобы выпустить нас?

Аксель качает головой.

– Не уверен, что тут вообще кто-то остался, – бормочет он.

– Что? – спрашивает Белинда.

– Я говорю, думаю, мы, возможно, сами по себе…

– Но… мы умрём с голоду!

– До этого не обязательно дойдёт. Нам нужно сохранять спокойствие. Должен быть способ выбраться отсюда. Дай мне… дай мне подумать.

Он начинает расхаживать взад-вперёд, перебирая варианты. Оказывается, их не так уж много. Стены кирпичные, потолок слишком высок, чтобы до него дотянуться, пол плиточный. Нет решёток или вентиляционных отверстий, достаточно больших, чтобы пролезть. Так что остаются окна или двери. Первые выглядят слишком узкими, чтобы протиснуться, даже для Розы, что оставляет им только один вариант: дверь.

Значит, либо вскрываю замок, либо выбиваю.

Дверь массивная. Он заметил это, когда входил. Потребуется вечность, чтобы пробить в ней отверстие, даже будь у него кувалда, которой у него нет. Взломать замок будет практически невозможно. Во-первых, он никогда этого не делал, а во-вторых, у него ничего нет достаточно маленького, чтобы влезть в крошечное отверстие.

Есть одна последняя возможность, и она, возможно, их единственный шанс.

– Кажется, придумал, – говорит он вслух, возвращаясь к двери. Он стучит по окошку. Как он и ожидал, это не стекло, а какая-то закалённая пластмасса. – Как мы отсюда выберемся.

– Как? – требует Белинда, и в её голосе слышится надежда.

– Выбью окошко в моей двери, потом чем-нибудь дотянусь до замка снаружи.

– Но…

– Это будет непросто, но это единственное, что приходит в голову.

– Но, Аксель…

– Что? – Он смотрит через коридор на лицо Белинды в окошке.

– Это не обычный замок. Думаю… думаю, они использовали карточки-ключи.

Аксель смотрит на замок на двери Белинды и видит, что она права. Нет замочной скважины, только маленькая металлическая коробочка.

– Чёрт…

– Значит, мы не сможем выбраться? – спрашивает Роза.

– Нет, – говорит Аксель, чувствуя, как надежда тает. – Нет, это просто значит, что мне нужно подумать ещё…

Глава 5

Засунув руки глубоко в карманы пуховика, Хагос собирается с духом перед лицом холодного утреннего воздуха, ненадолго останавливаясь перед автоматическими дверями. Просто глядя на сверкающий инеем паркинг, он вздрагивает.

Я никогда не привыкну к местному климату.

Прожив первые двадцать лет жизни на родине всего в ста милях от экватора, переезд в Норвегию стал, мягко говоря, шоком. Культура тоже совсем другая. И люди. Кажется, все вокруг высокие, светловолосые и бледные. Он часто чувствует себя битком среди снежинок.

К счастью, за восемнадцать месяцев, что он здесь, он столкнулся с очень малым проявлением расизма. Вообще, норвежцы в целом кажутся довольно открытыми для иностранцев. Единственное исключение – возможно, пожилые люди, что лишь добавляет иронии в тот факт, что муниципалитет направил его работать именно сюда, в дом престарелых «Му».

Но местные жители приняли Хагоса. Или, по крайней мере, смирились с ним. Те из них, кто способен запомнить его с одного дня на другой.

Сначала было трудно, но как только они поняли, что Хагос всегда ведёт себя дружелюбно, профессионально и, что важнее, может говорить почти на беглом норвежском, подозрительные взгляды и бормотание прекратились. Он был рад, что приложил столько усилий, чтобы выучить язык с момента приезда. Это было простое решение, на самом деле. Он очень хотел интегрироваться. На родине его не ждало ничего, кроме войны, зверств и весьма вероятной смерти.

Как и Абебу. Да упокоится её душа.

Хагос не хочет думать о сестре, поэтому делает то, что всегда делает, когда воспоминания начинают вторгаться: грубо отталкивает их.

Осознав, что застыл в оцепенении перед стеклянными дверями, он смотрит на своё отражение. Под толстым капюшоном видны только глаза. Он напоминает сам себе Кенни из «Южного парка». Разве что куртка у него зелёная, а кожа вокруг глаз – тёмная.

Он делает глубокий вдох, зная, что холод набросится на него в ту же секунду, как он выйдет. Он всегда старается напоминать себе, что надо быть благодарным за то, что холод – это теперь его худшая проблема.

И особенно сегодня ему стоит быть вдвойне благодарным. Всякий раз, когда выдавалась возможность ночью, он проверял новости на телефоне, следя за ситуацией на севере. У тех людей, там наверху, тех, кто всё ещё заперт в больнице, борясь за жизнь с какой-то ужасной заразой, действительно есть причина…

Хагос моргает, когда в поле зрения появляется женщина. Она идёт через паркинг, и что-то в её движениях сразу кажется Хагосу неестественным. Что действительно шокирует, так это то, что на ней, судя по всему, только ночная рубашка.

Хагоса часто поражало, как небрежно некоторые местные одеваются даже в лютый мороз. Особенно молодёжь. Не раз он видел их в тонких свитерах во время снегопада. Для него это необъяснимо. Должно быть, у них просто более тёплая кровь в жилах, согревающая их изнутри.

Но то, что делает эта женщина, – безумие даже по норвежским меркам, и первое время Хагос только смотрит, как она направляется к улице.

С противоположной стороны появляется то, что Хагос принимает за мужчину – трудно сказать, потому что человек закутан в толстый шерстяной шарф и такую же шапку. Он невысок, плотного телосложения и выгуливает на поводке почти такого же толстого таксу. Женщина, кажется, направляется к ним.

Собака замечает женщину первой и сразу же ощетинивается, начиная пронзительно лаять.

Мужчина замедляется при виде женщины и, видимо, что-то спрашивает у неё. У него, кажется, примерно такая же реакция, как у Хагоса, на женщину почти без одежды: что-то явно не так.

Единственное, что приходит в голову Хагосу, – либо с женщиной произошёл несчастный случай, либо у неё помутнение рассудка. Работая в доме престарелых, Хагос несколько раз имел дело с людьми с деменцией и тому подобным, но эта женщина выглядит слишком молодой, а её движения странно дёрганые, будто движимые случайными электрическими импульсами, которые она не может полностью контролировать – совсем не то, что обычно видят у пациентов с деменцией. На самом деле, это напоминает Хагосу кое-что ещё. То, что он видел в новостях.

Неужели это может быть…?

Когда женщина приближается к мужчине, теперь замершему на тротуаре, она попадает в свет одного из фонарей, и Хагос внезапно понимает, что она ранена – серьёзно. Её шея и верхняя часть груди разорваны, кровь стекала по торсу, пропитав рубашку. Он не видит её лица, но видит лицо мужчины, и на нём написаны шок и ужас.

Собака всё ещё лает, и теперь она поджала хвост и прячется за ногами хозяина. Это запутывает мужчину в поводке, когда он отступает назад, явно желая уйти от приближающейся женщины. Он спотыкается, падает и тяжело приземляется на зад. Поводок выскальзывает из рук, и собака бросается вниз по улице, поскуливая. Мужчина пытается подняться, но делает это очень медленно, а женщина уже в нескольких шагах.

Хагос всегда был хорош в быстром мышлении и действиях в опасных ситуациях – что-то, в чём он успел набраться практики с самого юного возраста, – и его мозгу потребовались лишь секунды, чтобы заключить: женщина на самом деле намерена причинить вред мужчине.

Поэтому он выходит через двери, игнорируя холодный воздух, и бежит на помощь.

Глава 6

Первым делом – достать пистолет.

Почему она была так глупа, что последовала протоколу и сдала табельное оружие в раздевалку, она не понимает. Наверное, потому что тогда ещё думала, что ситуация под контролем.

Быстро пройдя по зданию, она оказывается в дальнем коридоре и поворачивает направо. В уме она прокладывает маршрут побеги – забрать оружие, выйти из здания с южной стороны, добраться до машины, припаркованной в квартале отсюда, покинуть город по второстепенным дорогам – вероятно, поэтому она проходит прямо мимо распахнутых противопожарных дверей.

Именно холодный сквозняк заставляет её застыть на месте.

Она поворачивается и смотрит на пустырь позади здания. Вид преграждает деревянный забор и пара мусорных контейнеров. Проносится пластиковый пакет. Затем с другой стороны появляется подросток. Его живот ниже пояса разорван, как поясная сумка, кишки свисают, как спагетти. Его чёрные глаза останавливаются на Анне. Он протягивает руки и направляется к дверям.