Анна Рад – Эпидемия Z. Книга 3 (страница 3)

Хотя Рождество было несколько недель назад, на многих окнах всё ещё горят гирлянды и висят украшения. В третьей комнате горит обычный свет, и шторы не задернуты, поэтому Элла видит пожилую женщину, сидящую в кресле и вяжущую. Возможно, она страдает бессонницей, а может, просто одна из тех стариков, кто встаёт ни свет ни заря без особой причины. Так или иначе, Элла рада видеть кого-то бодрствующего.

Движение сбоку заставляет Эллу обернуться, а Марит взвизгивает от неожиданности. Но это всего лишь робот-газонокосилка, медленно ползущий по траве. Зачем её запускают в глухую зиму, Элла не знает, да и не важно.

Подтягивая Марит к стеклянной двери, Элла понимает, что они фактически загоняют себя в ловушку, так как балкон огорожен с обеих сторон деревянными решётками с розами. Но они, должно быть, опередили Гуннара хотя бы на полминуты, и этого должно хватить, чтобы старушка впустила их.

Она сдерживает желание барабанить в стекло – не к добру пугать старушку до инфаркта – и вместо этого осторожно стучит. Женщина отрывается от вязания, щурясь на них. Элла не уверена, насколько хорошо они видны в темноте. Она машет рукой.

– Здравствуйте! Откройте, пожалуйста, дверь? Мы…

– Помогите! – перебивает её Марит, хватаясь за ручку и дёргая её. – Впустите нас! Он убьёт нас!

– Заткнись, – шипит Элла, отталкивая Марит. – Чёрт возьми, она никогда не откроет, если ты её напугаешь…

Повернувшись обратно к двери, Элла видит, как старушка поднимается. Она стоит некоторое время, не зная, что делать.

Элла принимает самый спокойный вид, на какой способна.

– Пожалуйста. Нам нужно укрытие. Не могли бы вы открыть дверь?

Она намеренно не упоминает ничего про «вирус» или «заразу», так как это верный способ заставить старушку не открывать. И она никогда в жизни ни к кому не обращалась на «вы» или «сударыня» – в Норвегии это просто не принято – но это вырвалось инстинктивно.

Рычание с газона.

Чёрт, он быстр…

– Он идёт! – всхлипывает Марит, глядя так, будто вот-вот бросится бежать.

Элла хватает её за запястье и смотрит на старушку.

– Пожалуйста, откройте дверь, пока не поздно!

Старушка наконец принимает решение. Она шаркает к двери, щёлкает замком и распахивает дверь. На них накатывает поток тёплого спёртого воздуха.

– Что происходит? – хрипит женщина, хмурясь на них. Она не сразу отступает, и Элла понимает, что это ещё не открытое приглашение войти. – Кто-то пытается вас обидеть?

– Да! – говорит Элла, энергично кивая и сдерживая желание оттолкнуть старушку. – Пожалуйста, впустите нас, чтобы…

Марит кричит.

Элла оборачивается и видит, как Гуннар появляется из-за угла, шатаясь, но немедленно нацеливаясь на них.

Она слышит, как старушка ахает, а затем Марит проталкивается мимо Эллы, задев её локтем по шее. Эллу на мгновение сбивает с равновесия, и, когда она поворачивается к двери, старушка захлопывает её у неё перед носом, снова щёлкнув замком.

Элла смотрит сквозь стекло на Марит и старушку и с ужасом понимает, что совершила ужасную ошибку. Что ей следовало ворваться внутрь силой в ту же секунду, как женщина открыла дверь.

Теперь она в ловушке, как крыса.

Глава 4

Могут называть это наблюдением, но для Акселя это откровенный арест.

Дверь заперта, окна не открываются, а снаружи сидит парень в защитном костюме. Не хватает только решётки.

Их даже держат в отдельных комнатах: Роза – в соседней с Акселем, а Белинда – напротив.

Комната похожа на смесь гостиничного номера и тюрьмы. Аксель никогда не сидел в тюрьме и даже в изоляторе, но знает, как они выглядят по телевизору. Здесь есть кровать с одеялом, книжный шкаф, стол со стулом и телевизор, закреплённый высоко на стене. Есть и крошечная ванная, но без замка на двери.

– Аксель? – голос Розы приглушён стеной. – Ты меня слышишь?

– Слышу, – говорит он ей, садясь на кровать лицом к стене. – Как ты?

– Вроде нормально.

– Температуры нет?

– Нет, не особенно.

– Это хорошо. – Аксель смотрит на часы над дверью. Они здесь уже почти пять часов. У неё по крайней мере уже должна была подняться температура. – Уверен, с тобой всё будет в порядке, – говорит он.

– Очень на это надеюсь, – отвечает девочка. – Ты слышишь, что там на улице?

Аксель слышит. Окна расположены слишком высоко, чтобы видеть улицу, но звуки не спутать, и они становятся всё громче с тех пор, как они сюда попали. Гудки машин. Крики людей. Вой сирен. Даже то, что похоже на выстрелы, время от времени.

– Не думай об этом, – говорит он. – Уверен, они всё возьмут под контроль.

– Не думаю, что смогут, – спокойно говорит девочка. – Думаю, это может быть конец света. А ты?

Она задаёт вопрос с той своеобразной небрежностью, к которой он потихоньку привыкает. Всё же он не может сдержать смешка от того, как прямо она это высказывает. То, чего все боятся, но никто не решается сказать вслух.

– Что смешного? – невинно спрашивает Роза.

– Ничего, прости. Просто… да, думаю, у этого есть потенциал стать концом света. Но не обязательно.

Чёрт, теперь ты звучишь как школьный учитель. Нет, хуже… как родитель.

– Если полиция не сможет остановить, то кто тогда? – спрашивает Роза.

– Армия, – говорит Аксель. – Уверен, они уже вовлечены. И мы же члены НАТО, верно? Если дойдёт до этого, и это превратится в международный кризис, уверен, другие страны помогут.

– Надеюсь, – говорит Роза. – Как думаешь, когда врач вернётся?

– Как только будут результаты анализов, наверное.

– Не уверена. Думаю, они могли уйти.

Аксель хмурится.

– Почему ты так думаешь?

– Разве ты не слышишь? Как стало тихо?

Аксель прислушивается на мгновение. И по мере того как он слушает, постепенно понимает, что она права. Он был так сосредоточен на звуках снаружи, что даже не заметил, как стихло всё внутри здания. В коридоре нет шагов. Никто не открывает и не закрывает двери. Не слышно голосов. Даже радио, которое где-то играло, смолкло.

– Ты права, – бормочет он, не уверенный, слышит ли его Роза.

– И охранник тоже ушёл, – продолжает она.

– Что? – Аксель встаёт и подходит к двери. В ней на уровне лица есть квадратное окошко. Он прижимается щекой к нему, чтобы увидеть стул, где сидел охранник. Теперь он пуст, если не считать кружки. Он поворачивается к стене, за которой комната Розы. – Ты видела, как он ушёл? Когда это было?

– Полчаса назад, наверное.

Они что… они эвакуируются? Они, блять, бросают нас здесь?

– Аксель? – голос Белинды.

Он снова смотрит в окошко двери и видит верхнюю часть её лица, выглядывающую из противоположной двери. Она машет ему.

– Аксель! Ты в порядке?

– Мы оба в порядке, – говорит он ей.

Он слышит, как Роза, как он предполагает, тащит свой стул через комнату. Мгновением позже он видит облегчение в глазах Белинды, когда та, видимо, разглядела лицо дочери.

– Как ты держишься, милая?

Прежде чем Роза успевает ответить, кто-то внезапно появляется в поле зрения. Это происходит так резко, что Аксель отшатывается и чуть не падает. Лицо настолько отвратительно, чёрные глаза полны смерти, и он изо всех сил старается не закричать. Зомби – женщина в том, что похоже на халат врача – лишилась огромного клока волос вместе с кожей головы, так что с одной стороны она практически лысая, и белый костный свод черепа виден в кровавом месиве.

– Господи Иисусе, – выдыхает Аксель, когда та начинает набрасываться на дверь, щёлкая зубами по окошку. Он сглатывает, пытаясь загнать сердце обратно из горла в грудь.