Анна Рад – Эпидемия Z: Книга 2 (страница 3)
Катарина внезапно замолкает, падая в обморок. Приземлившись на пол рядом с Клавсом, он в последний раз видит лицо жены.
Затем падает и он. Последнее, что он слышит, – это звук, с которым близнецы жадно впиваются в его плоть, рвут и жуют ее.
Глава 4
Крупный парень, на пару лет старше Акселя, осторожно приближается к нему. Он закутан в два одеяла, одно из которых накинуто на голову, как у джедая, и Аксель не сразу узнает лицо.
«Черт, это и правда ты, – говорит парень, широко улыбаясь. – Так и думал. Давно не виделись, чувак!»
«Ага, – бурчит Аксель. – Наверное».
«Не узнаешь?» – спрашивает парень, слегка откидывая одеяло с лица. – «Это я, Линус».
«О, – говорит Аксель. – Привет. Извини. Я не… да».
Акселю сейчас меньше всего хочется вступать в разговор с человеком, которого он не видел несколько лет. Они с Линусом учились в одном колледже. У них была общая пара, они пересекались пару раз на вечеринках, но в целом не общались. Аксель помнит Линуса как типажного крепыша, больше мышц, чем мозгов, и, судя по его накачанным предплечьям и спортивной кофте, мало что изменилось.
«Когда ты пришел? Я тебя до сих пор не видел».
«Я только что попал сюда», – неопределенно бурчит Аксель, не понимая, имеет ли Линус в виду этот загон или больницу вообще.
«О, тебя эвакуировали?»
«Да, нет, я… скорее сам себя эвакуировал».
Линус кивает. «Рад, что ты выбрался. Выглядишь нормально. Ты в порядке?»
«Да, все хорошо», – бормочет Аксель. Он замечает, что Линус пристально его разглядывает, и понимает, что тот спрашивал не о его душевном состоянии. – «Я не заражен, – говорит он ему. – Меня проверили».
«Ну да, только я им ни на грош не верю. Эти ебучие придурки сами не знают, с чем имеют дело. Некоторые из нас тут уже весь день торчат, чувак, а они только и твердят: "Сидите спокойно". Мы тут, блять, воспаление легких заработаем!» Последнюю часть Линус выкрикивает в сторону охранников у ворот. Те даже не шелохнулись. Линус снова смотрит на Акселя. «Говорю тебе, это нарушение наших ебаных прав человека. Держат нас тут, как скот, хотя мы не больные и все такое. Мой тесть – юрист. Я заставлю его надрать им задницы, как только выберусь отсюда».
Аксель пожимает плечами. «Наверное, они просто пытаются не дать инфекции распространиться».
Линус фыркает. «Ты серьезно? Она уже снаружи, чувак. Я видел как минимум… не знаю, троих, кто сбежал, пока меня не поймали…»
Аксель напрягается. «Ты уверен?»
«Абсолютно, чувак. Я сам там был. И сам бы свалил, если бы не эта чертова нога…» Он жестом указывает вниз, и только сейчас Аксель замечает, что правая ступня Линуса туго забинтована.
«Что случилось?» – спрашивает Аксель.
Линус пожимает плечами. «Вросший ноготь. Представляешь? Даже не так уж сильно болело, но мой врач настоял на операции, и вот я выбрал сегодня, из всех дней…»
«Нет, я про тех, кто сбежал».
Линус снова пожимает плечами. «Не знаю, чувак. Я не спрашивал имен. Там был санитар или медбрат, неважно, и девочка-подросток с матерью».
«И они были заражены?»
«Если они сами себе не наносили эти укусы, то да. У парня была здоровая рана на челюсти. У девочки не хватало уха, она ревела. А женщина… я видел, как она отбивалась от зомби, которые напали на девочку. Сама вся в крови, руки изодраны. Мы все вылезли через окно с восточной стороны и попытались смыться. Все убежали, кроме меня. Ирония в том, что я был, наверное, единственным из всей компании, кто не был заражен…»
Линус, кажется, все больше заводится, рассказывая об этом. Его не столько пугает мысль, что зараза вырвалась из больницы, сколько возмущает, что его самого задержали.
«И это только некоторые, – продолжает он, жестом указывая на улицу. – С тех пор как я здесь, я видел кучу беглецов. Двое мужиков даже перелезли через забор, пока эти нацисты не смотрели. Присоединился бы, если бы мог».
«Блин, – бормочет Аксель. – Это плохо…»
«Да, я знаю, чувак. Но если у тебя с собой нет пушки, нам отсюда не выбраться».
«Пушки?» – переспрашивает Аксель, хмурясь. – «Зачем? Чем бы нам помогло оружие?»
Линус понижает голос и говорит, как будто это очевидно: «Мы могли бы заставить их открыть ворота».
«Ты с ума сошел? Они пристрелят нас раньше, чем отпустят».
Линус моргает. «Нет, чувак. У меня план. Я бы не открывал огонь по кучке вооруженных солдат. За кого ты меня принимаешь, за идиота?» Он понижает голос еще сильнее, хотя рядом никого нет. «Не-а, я бы взял заложника. Заставил бы их поверить, что пристрелю его, если меня не выпустят. Очевидно, парень был бы в сговоре, и мы оба чисто бы слиняли».
Аксель качает головой. «Не думаю, что это сработает. Они все равно бы тебя не отпустили».
«Что ж, тогда придумай что-нибудь сам, – огрызается Линус. – Потому что я тут уже шесть чертовых часов торчу, у меня жопа замерзает, и это лучшее, что я придумал. Но, впрочем, какая разница? У нас же нет пушки…»
«Нет, нету». Аксель отворачивается, надеясь, что Линус поймет намек и отвалит.
Линус не понимает. «Ладно, у меня есть другая идея», – начинает он.
«Послушай, – обрывает его Аксель. – Я не собираюсь делать ничего безумного, Линус. Я и так через слишком многое прошел. Я просто хочу…» Он вздыхает. «Я просто хочу, чтобы все это закончилось».
«Я понимаю, но если мы останемся здесь, мы, скорее всего, сдохнем».
Аксель хмурится. «О чем ты? Они же не будут нас убивать».
«Нет, но и спасать тоже не будут».
«Ты в курсе, что мы не в Северной Корее, – говорит ему Аксель. – Государство на самом деле хочет нас защитить».
Линус усмехается. «Чувак, ты просто ни хрена не понимаешь. Если бы ты знал…»
«Эй! Эй-эй! Сюда! Нужна помощь!»
Аксель поворачивается в сторону кричащего. Тот машет солдатам, стоя на коленях рядом с кем-то, кто лежит на спине, укрытый одеялами.
«Блин, – шипит Линус, отступая. – Кажется, еще один сейчас проснется…»
«Что?» – переспрашивает Аксель, замирая.
Линус бросает на него колкий взгляд. «Просто смотри, чувак».
Глава 5
Элла смотрит на своего дядю.
Он сидит на краю ванны. Он не слышал, как она вошла. Все еще в форме, он занят тем, что снимает бинт с руки. На его трицепсе татуировка старого римского императора, и когда он осторожно поворачивает руку, чтобы осмотреть ее, Элла видит рану размером с ноготь большого пальца прямо на груди императора. Края неровные, сочится сукровица.
Гуннар осторожно касается раны, вздрагивая, видимо, от боли. Потом лезет в карман, что-то ищет, и в этот момент взгляд его падает на зеркало, и он видит стоящую там Эллу. Он вздрагивает и оборачивается. «Господи Иисусе, – выдыхает он. – Ты меня до полусмерти напугала, Элла…»
«П-прости, – заикается она. – Я не знала, что ты здесь… или что ты вообще дома… Я выйду».
«Все в порядке, я уже почти закончил», – успокаивает он, доставая из кармана небольшой пластиковый пакетик. – «Извини, что так неожиданно». Он на секунду улыбается ей, вскрывает пакет зубами и достает что-то похожее на гигиеническую салфетку. – «Я только что вернулся, думал, все уже спят, так что…»
Элла чувствует, как холодный ветерок касается ее рук, и замечает, что окно открыто. На подоконнике лежит снег, и немного его накапало в ванну. На Гуннаре все еще ботинки, снег с них тает. Она хмурится. «Ты… ты залез через окно?»
Гуннар бросает взгляд назад. «Да, как я и сказал, думал, вы все спите, так что решил, что дверь заперта. С сигнализацией бывают штуки, не хотел рисковать, что она сработает. Ничего страшного, я так часто делаю, когда поздно возвращаюсь». Он прикладывает салфетку к ране, скрипя зубами от боли. «Черт возьми, останется шрам».
«С тобой… все в порядке?» – спрашивает Элла. Ее разум пытается осмыслить то, что она видит. Интуиция, кажется, на несколько шагов впереди, потому что она подсказывает, что в этой ситуации что-то не так.
«Да, да, все хорошо, – уверяет он ее. – Это ерунда, маленькая ранка».
«Как ты ее получил?»
Дядя смотрит ей в глаза. Потом ухмыляется. «Не смотри так испуганно, Элла. Это не то, что ты думаешь. Я случайно обжегся. Сигаретой. Представляешь? Случилось прямо перед уходом. Заметил только по дороге домой, вот и перевязал».
«А, – говорит Элла. Объяснение ее несколько успокаивает. Рана действительно больше похожа на ожог, чем на укус, так что Гуннар, вероятно, говорит правду. – «Ладно. Что ж, я пойду скажу Грете и Марит, что ты вернулся. Они будут рады тебя видеть».
«Угу», – бурчит Гуннар, снова сосредоточившись на ране.
Элла колеблется. «Слушай, а почему ты не позвонил?»
«А?»