Анна Пушкина – Враг Самогеты (страница 35)

Великая открыла глаза, как только я зашла.

– Изинтия, я ждала тебя.

– Простите, Великая, я пропустила ритуал, но мне о нем не сообщили.

– Не придавай значения. Уверена, Парагон не счел нужным отвлекать тебя от важных дел. Знаю, все самое сложное сейчас на твоих плечах.

Я промолчала, не понимая, что мне ответить. В ее словах одновременно читались похвала мне и замечание магистру. Первомать задумчиво провела рукой по воде.

– Я не чувствую воду, даже ее тепла, ничего, – отрешенно произнесла она. – Но наблюдая, как поднимается и кружится пар, вдыхая прекрасный аромат ромуруток и розового мыла, могу представить, что все это по-настоящему. Я сейчас нахожусь в этом мире, в мире живых, но все равно остаюсь там… В своей тюрьме.

Первомать, словно вспомнив обо мне, посмотрела в мою сторону и улыбнулась, затем медленно поднялась, капли заскользили по ее бледному телу. Так выглядел бы любой, чья кожа давно не встречала солнца и не нежилась под его лучами. Магичка провела пальцем по бедру, ловя скользящие капли.

– Не чувствую ничего, – еще раз повторила она.

– Мы обязательно найдем сосуд и освободим вас, – решительно ответила я и направилась подать ей мантию из тонкого, как крылья бабочки, шелка, но в этом не было необходимости, тьма уже окружила ее обнаженное тело плотным одеянием.

– Я позвала тебя обсудить, как обстоят наши дела. Парагон не хочет расстраивать меня, но я понимаю, что не все идет по плану, не так ли?

– Да, – ответила я, не желая врать.

Я впервые осталась с Великой наедине, до этого всегда рядом был магистр, и такие острые углы сглаживал он. В дверь робко постучали, и в комнату вошла служанка.

– Прикажи здесь убраться, – указала я на магов, в оцепенении лежащих на мокром полу. Служанка послушно поклонилась и юркнула обратно за дверь.

– Они боятся меня, – безразлично кинула ей вслед Эрешкиль, – но я их не виню, сложно не бояться того, что не понимаешь. Я жила так давно, здесь все теперь по-другому. Раньше хозяевами этого мира были эльфы, теперь они абсурдно разделены на темных и светлых. Орки занимают огромные территории. В мое время их пересчитывали по головам, как скот. Всего пара примитивных племен, вечно враждовавших друг с другом. Оборотни больше не владеют магией, гномы прячутся в горах, а люди… – Она сделала долгую паузу. – Люди стали главными владыками мира, но мы это исправим.

Я понимающе ухмыльнулась, и она поманила меня, приказывая следовать за ней в спальню.

– У нас не должно возникнуть проблемы с гномием, его добыча невероятно важна, ты это понимаешь?

Конечно, я понимала, ведь это было моей идеей – использовать его. Именно я принесла ордену эту тайну, и она стала концом правления моего отца. И станет падением всей Людеи и особенно Самогеты.

Первомать заметила мою задумчивость, и нежная улыбка скользнула по ее губам.

– Есть еще кое-что…

Мы прошли через будуар к широкой кровати, на которой я с удивлением увидела лежавшего без сознания Рагонга Кроуги.

– Я приказала принести его сюда. – Эрешкиль скользнула к кровати и, почти невесомая, присела рядом. – Чрезвычайно важно не дать ему умереть и как можно скорее разбудить.

Мужчина дышал ровно и выглядел просто спящим. Но это был обман: рыжий маг использовал мощное неведомое заклинание. Лемьюр, самый сильный из некромагов ордена, пытается снять эту магию, но пока безуспешно. Они оба, что Рагонг, что его советник, погрузились в беспробудный сон. Можно их убить, но невозможно залезть в мысли. Поток сознания спящего человека нелогичен и неуправляем, невозможно понять, что правда, а что вымысел. Совершенно бесполезная затея для того, кто решит покопаться в мыслях спящего.

Эрешкиль ласково провела ладонью по лбу князя.

– Необходимо найти всех потомков пяти братьев Людеи, – ответила она, продолжая гладить князя, как мать, успокаивающая дитя.

– Зачем? – Я тревожно дернула плечами.

– О, не беспокойся, я помню, о чем ты меня просила. Князь Самогеты мертв, и ты хочешь убить наследника его линии, среднего брата. Верно?

Я сглотнула и послушно опустила глаза.

– Мы убьем потомков пяти братьев. Обезглавим все магические ветви Людеи, – решительно произнесла Эрешкиль и улыбнулась князю Кроуги, будто он мог услышать ее угрозу. Затем она посмотрела мне в глаза. В который раз я поразилась, как неестественным образом в этом взгляде сочетаются нежность и забота, а кровавые зрачки и тьма вселяют страх, пронизывающий, словно булавка бабочку.

– Изинтия, твоя семья… Выбор, который пришлось тебе сделать, был непрост.

Первомать вдруг замолчала и я поняла, о чем она хочет поговорить.

– Парагон опасается, что ты захочешь им помочь, но я не сомневаюсь в тебе, Изинтия.

– Я бы никогда…

Она перебила меня:

– Знаю, милая. Я была на твоем месте, знаю, это невозможно простить. Семья, которой ты верила, отвернулась, предала. Я тоже эльф, в мое время не существовало разделения на темных и светлых, но уже были лиры с их строгими и бескомпромиссными правилами. Твой отец – верховный король светлых эльфов. Ты же понимаешь, что он не может жить в мире, который мы хотим создать. Его время закончилось.

Я не смогла ответить, лишь кивнула. Знаю, что королю светлых эльфов готовят публичную казнь. Мой отец будет казнен.

– Пора воссоединить эльфов. Владения светлых теперь будут принадлежать темным до тех пор, пока они чтят наши правила. Но это лишь клочок земли, тебя не должно это беспокоить. Мы боремся не за землю, мы боремся за весь мир, ты же это понимаешь?

Я вновь кивнула. В этот момент без стука вошел магистр и резко остановился, уставившись на князя Кроуги на кровати Великой.

– Парагон, – улыбнулась ему Первомать и поднялась. – Я хочу, чтобы наш спящий гость остался здесь под строжайшим присмотром.

– Почему тут?

– Ты же сам сказал, что это особая башня.

Так и есть. Как только магистр узнал о гномии, он купил почти все, что было на тот момент у гномов, и приказал достроить верхний этаж башни. Он готовил самые безопасные покои для Великой. Отдельного острова у самых крайних берегов ему показалось недостаточно. Здесь повсюду гномий, и это защищает башню от порталов. Из-за гномия новый этаж блестел на солнце, как серебро, и башню теперь называли серебряной.

– Но почему тут? Его можно было оставить во временной темнице.

Глаза Эрешкиль блеснули, словно острие кинжала перед смертоносным ударом, и она отрицательно покачала головой.

– Нет, пусть князь платит свою цену. Рыжий маг создал заклинание, которое питает князя, точнее, его магия поддерживает в нем жизнь. Он может не есть, не пить и не просыпаться так долго, насколько ему хватит сил. Пока магия не иссякнет, заклинание будет работать. А во временном заломе он может так валяться вечность, и магия расходоваться на заклинание не будет, там нет времени. Думаю, на это они и рассчитывали, поэтому мы поступим иначе. Чем быстрее заклинание телепата высосет его силу, тем скорее он очнется.

– А рыжий? – видимо, опасаясь, что и он скоро окажется в покоях Первоматери, нервно спросил магистр.

– Если некромаг не сможет снять заклинание, убейте советника, – безразлично ответила Великая. – Удалось ли что-то узнать о его последних словах про одинокую паучиху?

– Да. – Магистр бросил на меня быстрый взгляд, словно раздумывая, стоит ли говорить в моем присутствии. Я напряглась – раньше такого никогда не случалось. Это все из-за отца, будь он проклят, уже почти без головы, а все еще продолжает влиять на мою жизнь.

– Мы узнали старую притчу об одинокой паучихе и маге, – начал магистр. – Старец, почти выживший из ума, по преданию, заколдовал паучиху и весь ее вид в отместку за укус. Но нет никакой связи с этим рыжим магом или княжеством Кроуги.

Эрешкиль нахмурилась, затем обратилась ко мне:

– А ты что думаешь, Изинтия?

– Меня больше смущает нехватка магов для ритуалов призыва, чем глупая небылица, – опять честно ответила я. – Нам нужен гномий, а для этого необходимы новые портальные монстры, чтобы гномы сдались.

Показалось, что магистр прожигает меня глазами. Раньше Великая обсуждала планы только с ним и интересовалась лишь его мнением. Игнорируя цепкий взгляд, я продолжила:

– Предлагаю для ритуалов призыва использовать силу гномов-геомантов. Это также уменьшит недовольство среди темных эльфов. Они наши главные союзники и выполняют всю грязную работу.

– Превосходно! – зааплодировала Великая. – Ты думаешь и рассуждаешь, как истинный стратег.

– Если вы и магистр не возражаете, я отправлюсь в земли гномов, чтобы сломить их последнее сопротивление, пленить оставшихся одаренных, а остальных заставить добывать для нас гномий.

Великая, не глядя на магистра, ответила за обоих:

– Мы даем наше согласие. Отправляйтесь немедленно, дорогая.

Глава XIV

Да здравствует королева!

Перед нами возвышалась глухая стена без входа. Трантина спрыгнула с волка, подошла вплотную и принялась по ней барабанить. Ничего не происходило. Нас или не слышали, или не желали разговаривать. Меня охватило волнение, вдруг там никого нет, но гномиха не сдавалась и продолжала громко стучать по безликой стене. Наконец наверху раздался неприятный скрежет, и в маленькой, почти незаметной из-за полумрака прорези показались чьи-то глаза. Нас внимательно рассматривали. Трантина начала быстро говорить на своей тарабарщине. Открылось еще одно окошко с другой стороны, и еще одно. Теперь нас рассматривало несколько пар глаз.