Анна Пушкина – Князь Минолы (страница 8)

Через Брамли я передала благодарность Трантине. Предупредила, что все вышло несколько громче, чем мы планировали. Гном понятливо закивал — они видели, как обрушилась башня. Отступники поймут, откуда мы пришли, и гномы будут первыми на их пути отмщения. Брамли и гномов это не пугало, наоборот, они радовались и говорили: «Поделом им». Они учли свои прошлые оплошности и заверили, что больше враг в их горы не попадет. Я еще раз напомнила гномам, что в случае любой опасности им следует без колебаний обратиться к нам — теперь у них есть союзники, и они не одни. Келдрик стоял рядом, внимательно слушал наш разговор, но молчал. Его лоб был слегка нахмурен, а взгляд то и дело перемещался с меня на Брамли и обратно, словно он ждал момента, чтобы вмешаться. В итоге, он не сказал ни слова, но я заметила, как его настороженность сгустилась к концу разговора. Когда мы распрощались с гномами и ступили за пределы зала, где каменные своды сменились хрустким холодом, я обратилась к нему:

— Тебя явно насторожил мой разговор с Брамли. Я сказала что-то не то?

Во взгляде телепата скользнуло удивление, но ответ я получила весьма сдержанный:

— Нет, как раз наоборот.

Больше он ничего не добавил. Мне хотелось более развернутого ответа, получить хоть намек на одобрение, но напрашиваться на похвалу было бы странно. К тому же я понимала: Келдрик предан Рагонгу, а я новая фигура на доске, и телепат еще только изучает характер моих передвижений.

Луна в потемневшем небе уже скрылась, растворившись в предутренней тьме, и где-то вдали, за горами, горизонт начал наливаться мягким, розовым светом — медленным обещанием рассвета. Мы прошли через порталы без единого препятствия, и вскоре ступили на линию Акарана. Я открыла проход, и вместе с теплом магии на нас опустилось ощущение защищенности — мы были под охраной границы.

Рагонга тут же подхватили на руки и унесли к врачевателям, которые уже ждали нас у самого портала. Их лица были напряжены, но руки уверенно скользили по носилкам — они знали, с кем имеют дело. Велад сразу же занялся ранеными, четко и без лишних слов распределяя задачи, и даже Мор, обычно не склонный к повиновению, молча последовал за ним, не задавая вопросов. Остальным предстояло то, что сейчас казалось наивысшей наградой — горячий завтрак, тепло и возможность отдохнуть без страха.

После всего, что мы пережили, всем требовалась передышка — и телу, и разуму. Я же все никак не могла до конца поверить, что мы действительно вернулись живыми. Даже среди отряда Мора, который оттянул на себя большую часть нападавших, не оказалось ни одной потери — чудо, не иначе.

Пока мы ели, наслаждаясь простыми блюдами так, будто это был пир, к нам подошел глава гарнизона. Он отчитался мне и Сетсею: за время нашего отсутствия ничего серьезного не произошло, все было спокойно. Мы переглянулись и, впервые за долгое время, позволили себе выдохнуть. Все разошлись, а я наконец смогла остаться с Эфирой наедине.

— Что говорит твоя турея про Рагонга? — первое, о чем я спросила.

Глаза Эфиры забегали из стороны в сторону, и мне это не понравилось. Она всегда отвечала прямо, иногда даже грубо, не щадя чувств собеседника, но сейчас, похоже, пыталась избежать откровенности.

— Говори как есть, — с нажимом добавила я.

— Он ушел очень глубоко в себя, — наконец ответила она.

— Что это значит?

— Я не маг разума и не знаю, как работает эта магия, но, возможно, его оставшейся силы не хватит, чтобы вынырнуть из темноты, в которой он сейчас обитает, — последние слова она почти прошептала.

Внутри все омертвело. Именно это я и боялась услышать.

Не произнеся больше ни слова, я пошла туда, куда маги жизни унесли Рагонга. Эфира без вопросов пошла следом, я чувствовала ее дружеское участие и была за это благодарна. Около приоткрытой двери, за которой находились врачеватели и Рагонг, ждал Мор, опершись на стену.

— Что ты тут делаешь? — нахмурилась Эфира.

— Мы что, опять не дружим, злючка? — Мор снял капюшон и улыбаясь добавил: — Я не успеваю за сменой наших отношений?

Эфира посмотрела в разные стороны, словно боясь, что его реплику услышат. Мор это заметил, и улыбка с его лица испарилась.

Я толкнула дверь. В скромно обставленной комнате Келдрик с закрытыми глазами склонился над Рагонгом. Его пальцы покоились на висках моего мужа. Обруча на шее телепата уже не было. Велад и еще несколько магов жизни замерли у кровати, они молча следили за советником. Дворф заметил нас и разочарованно покачал головой.

— Ваше Высочество, вам следует отдохнуть.

Я проигнорировала его слова.

— Как он?

Велад вновь покачал головой.

— Физически он в порядке, но… — дворф остановился на полуслове.

— Он не просыпается, — Келдрик вдруг резко выпрямился. — Не получается. Наверное, моя сила еще не восстановилась полностью. Возможно, ты взяла больше, чем следовало, когда башня падала.

Он посмотрел на меня, и выражение его лица мне не понравилось — он что-то скрывает.

— Келдрику тоже следует отдохнуть. Вы были на краю мира, сразились с демонами, темными эльфами и отступниками. Магия не бесконечна, резерв сил должен находиться в балансе, — продолжал дворф, успокаивая всех собравшихся.

В голове пронеслась мысль, что это не совсем так. Любопытно, но на острове Отступников самих отступников мы не встретили. Хотя сейчас это не имело значения. Я подняла руку, останавливая его.

— Оставьте нас, — я посмотрела на Кела, мне надо было знать все, что он недоговаривает.

Маги жизни поклонились и поспешили удалиться. Велад остановился около Эфиры, якобы галантно пропуская ее вперед, намекая, что мой приказ касается всех. Но она осталась стоять и смотреть на Велада сверху вниз.

Мор потянул ее за руку.

— Пойдем, злючка.

— Никуда я не пойду.

— Чувство такта — еще одно качество, которого тебе недостает, тебе кто-нибудь об этом говорил? — услышала я уже из коридора, за спиной. Орк что-то ему ответила, но дверь закрылась, и я не разобрала, что именно.

— Почему он не просыпается? — я посмотрела Келдрику в глаза.

— Не знаю точно. Я снял свое заклинание, но он все равно не приходит в себя.

— Зачем ты вообще его усыпил?! Это же убивает его! — я вытянула руку, показывая метку клятвы, которая почти исчезла.

На самом деле я не винила его, но порыв злости сдержать не получилось. Келдрик повернулся ко мне спиной и уперся руками в стену, склонив голову.

— Не было другого выбора, — шепнул он, оправдываясь.

Я молча присела на край кровати и взяла холодную руку мужа, продолжая смотреть на Кела.

— Когда ты исчезла в портале Рагонга, я поспешил к нему на помощь. Их было слишком много, и на всех магов тотчас надевали клятые обручи. Меня схватили, как и остальных, и я отправился в плен следом за Рагонгом. Мне удалось убедить демонов и темных эльфов, что я свой и среди пленников оказался по ошибке. Меня освободили.

— Как тебе это удалось?

Келдрик развернулся ко мне лицом.

— Я умею быть обаятельным и убедительным, когда нужно, — он странным движением поправил свои рыжие волосы, которые теперь опять были опрятно собраны в хвост.

— Что дальше?

— Всех высших магов отправляли во временной залом. Рагонга посадили в клетку, а я остался служить там в роли охранника.

— Почему тебя оставили среди эльфов и демонов?

— Я же сказал, я умею быть убедительным, среди отступников часто встречаются люди.

— Но ты не просто человек, ты советник Кроуги!

— Этого я, конечно, предусмотрительно не сообщил. На Рагонга надели обруч, мы больше не могли общаться мысленно. Помимо Рагонга под стражей находились Иритан и вся королевская семья светлых эльфов. Их усиленно охраняли, и остаться с Рагом наедине почти не получалось. Снять с шеи Рагонга обруч голыми руками не удалось, и моя сила не помогла. Я мог уйти один, но уйти вместе мы не могли. Возможно, стоило выйти из временного залома и передать сообщение, но после этого я бы не смог туда вернуться. Смена караула отслеживалась самим магистром отступников. Он не разрешал выходить и возвращаться обратно, видимо, боялся, что о необычной тайной тюрьме станет известно. Он не очень высокого мнения о своих союзниках. Рагонг приказал мне уйти, оставить его и отправиться к тебе, но я решил ослушаться. Я не мог бросить лучшего друга там, особенно после того, как увидел, что делают с магами.

Келдрик приложил ладони к лицу и потер его.

— Это ужасное место, где нет жизни. Ты двигаешься, но не понимаешь, сколько времени прошло. Там не нужен отдых, нет голода и холода, но и времени тоже нет. Оттуда не открыть портал, не отправить магическое письмо. Идеальная тюрьма. Мне никогда не приходилось бывать в таком месте, да никому не приходилось, это очень обезоруживает, ты теряешься. И Эрешкиль…

Он снова замолчал. Я не торопила.

— Нила рассказала вам, что видела. Я наблюдал это несколько раз и не поверил бы, не увидев собственными глазами. Эрешкиль высасывает магию одаренных, и эта магия не восполняется. Та тьма, что окружает ее, — это что-то потустороннее. Она живая, ненасытная. Я мало знаю о Великой Матери, лишь старые легенды, которые больше походят на вымысел, чем на правду.

— Рагонг тоже видел?

— Нет, но он видел, что стало с Иританом. За князем Самогеты пришла магичка, светлая эльфийка. Меня поразило, что светлой подчиняются темные и демоны, но она неприкосновенна и служит магистру и самой Эрешкиль. Мне удалось узнать, что она из королевской семьи. Я слышал старые сплетни про старшую дочь эльфийского короля, но все это случилось очень давно. Она предала свою собственную семью, и отец ее наказал, а теперь она отомстила ему и всем светлым эльфам заодно.