Анна Пушкина – Князь Минолы (страница 12)

Людеей начали называть земли людей, по задумке отца я стану ими править, как Оникс правит эльфами, а Трундас оборотнями. Но это просто слова, единственным повелителем, чья воля беспрекословно исполнялась, оставался, конечно, наш отец — Создатель этого мира.

Сыновья Акарана склонили головы, принимая мою власть над ними. Теперь самые знатные и высокородные горожане среди эльфов, оборотней и людей хлопали в ладоши, приветствуя не братьев, а меня. Все остальные жители Излимор, собравшиеся на важнейший праздник за весь оборот большого круга, пришествие Великого Прародителя магии, праздновали за стенами дворца. Даже самая огромная крепость моего отца не могла бы вместить всю ту толпу, что каждый раз собиралась на эти гулянья. Праздник, который отец посвятил сам себе.

Именно из-за его неугасающего себялюбия мы и решили его убить. Он никогда не остановится, уже сейчас он начал разговоры, что, возможно, и людей ему недостаточно. Он как ненасытный ребенок, который быстро устает от новой игрушки и тянется к следующей. Впервые эту мысль озвучил Кроуг, когда мы лежали в объятиях друг друга после ночи любви и разговаривали обо всем на свете. Его настораживала растущая популяция оборотней. И драгоны не сдохли на болотах, как предполагал Создатель, они обжились и, кажется, не собирались исчезать. Земель становилось все меньше, и, если так продолжится и не дай Создатель появятся еще расы, начнется война за территории. Кроуг помнил с детства, как это было у них на родине, до того, как мой отец вмешался в их жизнь.

Позже я попыталась изложить эту мысль отцу, но он заверил, что мне волноваться не о чем. Если на то будет его воля, он уничтожит неугодную расу. Мне показалось, он намекает на оборотней, и это убьет Трундаса. Не удивлюсь, если таким образом отец решит наказать его за нелюбовь. Я боялась, что потом отец войдет во вкус и решит избавиться и от людей, если вдруг что-то пойдет не так. Он все больше напоминал мне злодея, а не доброго созидателя. Это пугало.

Обсудив это с братьями, мы пришли к выводу, что единственная возможность убить отца — это объединить наши силы в момент, когда он отдаст больше всего своей магии, заполнив ею первородный кристалл, и на время станет уязвимым. Пока его сосуд не наполнится магией опять, у нас будет шанс победить. Каждый из нас имел свою причину, которая толкала на расправу с отцом. Трундас не простил отцу смерть матери, Оникс хотел править эльфами по своему усмотрению, а не по указке отца. Я так же рвалась из-под опеки Создателя и боялась за жизнь Кроуга и всех людей.

После церемонии я все еще пыталась согреться, стоя под лучами солнца у раскрытого окна в своих покоях. Внизу Потав тренировался вместе с нашими юными выбранцами для эльфийской стражи. Точность движений Потава завораживала. Капельки пота скатывались по его оголенному торсу. Я знала, что он знает, что я наблюдаю. Эта наша молчаливая игра нравилась мне, несмотря на то, что я не собиралась давать ей продолжение. Внезапно сильные руки обвились вокруг моей талии и отодвинули от окна.

— Меня не перестает изумлять коварство эльфийских женщин, — Кроуг развернул меня к себе и прижал к своему разгоряченному телу.

Я насторожилась. Заметив мое удивление, он добавил:

— Ты такая хрупкая, изящная, как диковинный цветок. Ты манишь меня своей беззащитностью, и я забываю, какой силой ты обладаешь, словно живое воплощения богини Хелы, что правит Нифльхеймом, - его пальцы зарылись в мои черные локоны. — Это истинное женское коварство, искушаешь и заставляешь поверить в свою незащищенность, но на деле способна уничтожить меня одним взмахом руки.

Он часто сравнивал меня с богинями из человеческих легенд. Я рассмеялась и отстранилась от него, нас не должны видеть вместе.

— Сегодня это изменится. Ты станешь ровней эльфам, и скоро, как ты знаешь, мне понадобится сильный король рядом.

Я давно об этом подумывала, но не могла начать разговор с отцом. Единственное правило старого мира, которое перекочевало с нами в новый мир и лишь укрепилось, — чистота магической ветви семьи. В брак следовало вступать с сильным магом. Пусть Кроуга скоро и наполнит магия, но он не эльф. Отец не придет в восторг от моей идеи, к тому же наш брак возвысит человеческий род. А Создатель задумал изменить людей для того, чтобы они служили эльфам, а не находились с ними на одной ступени. Это еще одна причина, почему я решилась закончить правление Создателя сегодня ночью.

По лицу Кроуга пробежала тень, его глаза округлились. От удивления, восторга или эта мысль его испугала, я не поняла.

— Драгоценная, Создатель не даст свое согласие на наш союз, — прошептал он. — Ты знаешь правило твоего отца, он дарует нам магию, мы разделим ее с нашими людьми и возьмем в жены человеческих женщин, чтобы продолжить магические ветви.

— Возможно, завтра он передумает, — лукаво ответила я.

— С чего бы ему передумать? — Кроуг насторожился.

Я не посвящала его в наши с братьями планы. Если Создатель почувствует неладное, разум Кроуга — как открытое полотно для него. Я не могла так рисковать. Хватит и того, что Кроуг скрывает нашу с ним связь.

— Может, ты просто уже нашел себе подходящую невесту? — спросила я хитро и надула губки, меняя тему разговора, чтобы он ничего не заподозрил.

В глазах Кроуга появилась теплота.

— Ни одной человеческой женщине не сравниться с драгоценной дочерью Создателя.

Это было правдой. Я быстро коснулась своими губами его теплых губ и пошла по коридору, оставляя Кроуга позади, ощущая и наслаждаясь взглядом, которым он меня провожал.

В ночь при полной луне мы собрались в центре Людеи. Отец и Оникс выделили земли, которые теперь будут принадлежать людям и которыми буду править я. Брата это не радовало — кусок земли, что отдали людям, отделили от земель, принадлежащих эльфам. Но спорить с отцом Оникс не посмел. Теперь земли моих людей располагались между владениями эльфов, примыкали к горам гномов и простирались до лесов младшего брата. Зеленые дикари ютились около вулкана, и отец ясно дал им понять: если они решат проявить неподчинение, Говорящая гора, как дикари ее называли, по воле Создателя проснется и выжжет все их поселения. И ни у кого не было сомнений, что именно так Создатель и поступит.

Дворец отца и его владения располагались на берегу залива, в самом прекрасном месте. Этот край утопал в зелени и омывался теплым лазурным морем, которое Создатель назвал Райлин в честь нашей матери, жены, которую он сам и убил. Помню, эта новость вызвала вспышку ярости Трундаса, и нам с Ониксом стоило больших усилий успокоить младшего брата, который чуть не выступил войной против родного отца. Слава Миру — Создатель об этом не узнал или, что пугало меня еще больше, сделал вид, что не узнал.

Я подошла к серому валуну в середине поля. Со следующего круга в самом сердце моих новых земель, в центре Людеи, начнут строить мой замок, и это был первый камень, который церемониально заложили. Его назвали камнем пяти братьев, именно здесь сейчас и произойдет их обращение и, если повезет, — смерть нашего отца.

Пространство дрогнуло, и я открыла глаза, оставляя воспоминания там, где им и следует быть, — в прошлом. Медленно прорезался новый портал Парагона. Он зовет меня. Сколько прошло времени, судить сложно, может быть, один круг или сотня. Тьма в нетерпении начала ползти к порталу — знает, дрянь, что сейчас подкрепится. Темнота окружила меня, и мы шагнули на волю, пусть и эфемерную.

Парагон, как всегда, приветствовал меня, преклонив колено с другой стороны портала.

— О Великая! — заговорил он сразу. — У меня долгожданные новости! Линия Акарана наконец-то пала!

Глава V. Обретенное и утраченное

Было душно, и мне хотелось пить. Я пошевелилась, надеясь раскрыться, но тяжелое одеяло давило на тело и это казалось непосильной задачей. В этот момент кто-то аккуратно встряхнул меня за плечи.

— Амидера! Очнулась?

Я разлепила глаза и увидела над собой Тараю. Она внимательно смотрела на меня, словно ища какую-то подсказку на моем лице.

— Да, я… в порядке, — промычала я.

Она поднесла к моим губам кружку с водой.

— Слушай внимательно, ты меня слышишь? — магичка кинула тревожный взгляд на дверь.

Я закивала, не убирая кружку от губ.

— Ты помнишь, что случилось?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я быстро прошлась взглядом по комнате. Мы еще в Потаве. Я помню!

— Рагонг!

— Тише, — перебила меня Тарая. — Князь в порядке и явится сюда, как только я сообщу, что ты очнулась, но сначала ты должна кое-что узнать.

Ее заговорщический шепот привлек все мое внимание.

— Сейчас князь доверяет лишь Келдрику, а он, в свою очередь, только мне. Поэтому меня оставили с тобой, — она вновь украдкой кинула взгляд на дверь. — Князь отправил Велада в Фебрану, а Эфиру запер.

Мои глаза округлились.

— Что?

— Тс-с-с, — зашипела Тарая. — Тише! Если нас услышат, сразу отправят за князем, и я сейчас, кстати, нарушаю его прямой приказ. Мне следует сообщить о любом изменении в твоем состоянии, даже если замечу, как твои ресницы дернулись.

— Эфира в темнице?

— Нет-нет, — Тарая зашептала еще тише. — Сетсей вступился за нее, да и князь Самогеты не пришел в восторг от этого решения. Кажется, он злится, еще немного, и разгромит тут все, хотя он опоздал — Эфира и сама разнесла всю комнату, в которой ее заперли.