Анна Пронина – Будет страшно. Дом с привидениями (страница 37)
– Я сейчас расплачусь! – съерничал Семеныч, утирая несуществующую слезу. Но на него, конечно, никто не обиделся. Все четверо снова рассмеялись.
– Ой, кстати! Сейчас покажу вам! – Федя достал из-под стола большую картонную коробку, перевязанную лентой. – Я пришел сюда заранее, заглянул в ДК. И знаете что? Я сумел выкупить
Вместо ответа Катя поцеловала Федора в щеку.
– Слушайте… Это же просто вау! Тут действительно изображены вы оба. Если бы я не знал об этом заранее, подумал бы, что Федька заказал портрет вчера… Кать, а ты не побоишься держать работу одноглазого бомжа у себя? – Лешка с любопытством осматривал картину со всех сторон.
– Нет. Уже нет. Эта картина волшебная. И ассоциируется у меня только с Федей.
– Слушайте, ну этот пожар – просто удача! Молния уничтожила чертов Камень, а потом огонь сожрал дом, который был буквально обителью зла на протяжении последних… скольких там… ста тридцати или ста пятидесяти лет? Я уже сбился со счета, – сказал Леха.
– А как же Черников и его люди? Они погибли?
– Нет, Кать. Я смотрел новости, говорили, что охранники успели спастись, а тело Черникова не найдено. И я не могу сказать, что рад этому. Потому что… потому что это исчезновение может означать что угодно. Вплоть до того, что Красный Дракон остался в нем и сейчас ходит где-то среди людей.
– А я рад, что мы не превратились в убийц! – снова поднял свою кружку с кофе Семеныч. – Слава Электричеству! Уберег нас Боженька от марания рук.
– Семеныч, это ваши руки нас спасли! Я даже не знал, что вы так виртуозно владеете электрошокером! – снова рассмеялся Леха. – Нет, вы бы видели! Я уже прощался с жизнью, когда черниковские чоповцы на меня поперли. Один был с битой, между прочим! Но Семеныч выпрыгнул как черт из табакерки. Два несильных удара током, и все – охранники на полу.
– А что за звон я слышал? – спросил Федя.
– Да это я, – засмущался Леха, – с перепугу в какой-то стенд влетел. Там фотки висели, проекты бюро… ну и разбил.
– Дебошир!
– Ага…
Все четверо снова счастливо рассмеялись.
– Знаете, я в последние дни много думал. О том, что случилось в доме со всеми нами, – вдруг посерьезнел Лешка. – И хочу поделиться с вами одной мыслью. Я заметил, что дому… ну или Дракону – не важно – все время приходилось морочить нам головы, чтобы заставить совершить что-то плохое – самоубийство или что похуже. Даже если вспомнить других его жертв, смерть которых я видел своими глазами, их убийцы тоже всегда были как будто в дурмане. Он как бы вытаскивал из нас все плохое, что есть – слабость, гнев, зависть, ревность, порочные мысли… Но в итоге сам Дракон никого не убил. Все решения о смерти или убийстве были приняты людьми.
– Погоди, а как же Аленка?
– Федь, я до сих пор не знаю, что на самом деле было с Аленой. Но не исключаю возможность, что это я виноват в ее смерти и это мои руки ее столкнули.
– И что же, если так?
– Ну, у представителей закона ко мне нет вопросов. А со своей совестью я разберусь. Есть разные способы замаливать грехи. – Леша подмигнул Семенычу.
– Да, я подсказал Лешке один нетривиальный путь!
– Что, станешь служителем Бога Электрического? Пойдешь в подмастерья к Михаилу Семеновичу?
– Получается, так, – ответил Леша. – Но я начал эту мысль потому, что хотел сказать: если все так и люди сами выбирали смерть, когда были в доме, то это значит, что у Красного Дракона не так-то уж много силы. Нужно только
Голозуб смотрел, как жена, усадив Вовку в детский стульчик, кормит его кашей. Он уже сбился со счета, сколько раз видел эту сцену.
Интересно, много ли прошло дней с тех пор, как он выбрал остаться тут – наедине со своей погибшей семьей? Часы? Дни? Недели?
Непонятно… Он не наблюдал смены дня и ночи. Только иногда наваливалась жуткая усталость, с которой было невозможно бороться. Тогда Вячеслав коротко спал, без снов и не получая никакого отдыха. А когда просыпался, все повторялось – жена кормила Вовку кашей, потом сама завтракала омлетом, потом они играли в ладушки и прятки, внезапно наступал обед, тихий час, неловкие поцелуи и возня в постели. Потом Вячеслав рассказывал проснувшемуся сыну разные байки из жизни, они снова играли, и жена опять накрывала на стол.
Выходить на улицу было нельзя. Там они обязательно ссорились или терялись.
Переживая это первый десяток раз, Вячеслав был счастлив, словно и впрямь обрел потерянную любимую семью в реальном мире. Но постепенно круг повторяющихся действий превращался в кошмар.
Нет, никакого страха он, конечно, как и прежде, не испытывал. Только тяжелое, почти неподъемное, чувство нелюбви. Да, он больше не любил их.
Точнее, он любил ту жену и того сына, которые погибли в аварии. А этих – почему-то нет.
Иногда Голозуб намеренно тащил всех гулять, чтобы разругаться и расстаться. Но, возвращаясь домой, неизменно заставал на месте жену и сына – ничего не помнящих. Они были рады его видеть.
Надя и Вовка были подделкой. Ненастоящими… Жалкими копиями самих себя. Что-то вроде программы-имитации – они могли нормально существовать только в заданных рамках и стремились возвратить Вячеслава в эти рамки, как только он пытался от них отказаться.
Поговорить с Надей о чем-либо, кроме настоящего момента, было нереально. Поиграть с сыном во что-либо, кроме игр, которые он предлагал сам, невозможно.
Еще недавно Голозубу казалось, что, выбирая остаться в мире мертвых, он выбирает рай. Но возвращение к погибшей семье оказалось адом. Тем самым адом, который он заслужил, убив их.
Однако пути назад не было. Там, в доме на Каштановой, распахнуты двери. Но вернуться, догнать Лешку, Федьку и Катю уже нельзя.
Когда Голозуб закончил кидать землю на их гробы, он бросил лопату и вышел из подвала на улицу. В тот момент он еще не знал, что его ждет. Его томило предвкушение возвращения к любимым…
Только небо над головой было все таким же серым. Удивительно, почему в первый раз оно показалось ему предрассветным? Скорее, это был час после заката – бесцветный, бесконечно тянущийся час.
Тишина мертвого города давила. Этот мир был пуст, как использованная консервная банка. Вячеслав снова спустился в подвал.
Гробов, как и ям, в которых они лежали, не было. Пол был чист. Лопаты исчезли. Все выглядело так же, как до того, как здесь были совершены приготовления к переходу.
Ну что ж… Стало быть, эти трое куда-то переместились. Остается надеться, что туда, куда хотели.
Голозуб не пытался сбежать от жены и сына, не стремился уйти и не возвращаться. Почему? Он чувствовал, что уйти от них
Но время от времени он все-таки нарушал привычный ритм этой жизни после смерти. Он выходил из дома один и шел на Каштановую.
Подолгу стоял и смотрел в окна.
Ни один призрак больше не являлся ему, даже когда он пытался ради развлечения бить старые пыльные окна камнями.
Но однажды что-то незримо изменилось.
Вячеслав почувствовал это в воздухе. Обычно погода была стабильна, солнце не показывалось на небосводе, ветер не шелестел листвой, не было запахов.
Но не в этот раз.
Вячеслав высунул голову в окно и явственно ощутил, как правой щеки что-то коснулось. Капля. Он посмотрел вверх. Ни облаков, ни туч – все как обычно. Только вот… запахло грозой. Откуда?
Он вышел во двор и подставил ладони. На пальцы упала еще одна капля. Где-то вдалеке не совсем отчетливо громыхнуло. Гром? И вот еще одна капля. Дождь?
Вячеслав вдохнул свежий воздух полной грудью.
А затем, повинуясь порыву, бросился бежать. Вперед, не останавливаясь и не оглядываясь. Ни о чем не думая и ни о чем не жалея. Он бежал, бежал и бежал туда, куда несли его ноги. И вот он снова здесь – у дома из красного кирпича.
Дождь молотил уже без остановки, вымочил всю одежду, вода хлюпала в кроссовках, стекала по любимой оранжевой кепке, по волосам, попадала в глаза.
Вячеслав смотрел на дом и смеялся. Единственная черная туча стояла прямо над ним. Гром заполнял звуком все пространство. Не хватало только молний…
Голозуб вошел внутрь. Холл был пуст – ни отделки, ни мебели, которая была здесь раньше. Он спустился в подвал – маленькие вихри пыли поднимались с пола, кружились и рассыпались на глазах.
Он приложил руку к стене – дом вибрировал, гудел, стонал…
«Неужели у них получилось? Они что-то придумали, и этот чертов дом вот-вот развалится? Молодцы! Молодцы, ребята!»
Голозуб хотел видеть, что произойдет с Камнем. Ведь что-то должно произойти, а как иначе?
Камень был раскален докрасна. Вокруг него вился еще один вихрь – высокий и черный, словно бездна пыталась разверзнуться прямо над Красным Драконом, приглашая в свои бесконечные недра.
Вячеслав невольно залюбовался зрелищем. Он подошел ближе, вытянул руку и потянулся к вихрю.
В следующий момент его ослепила вспышка света – белого, как раскаленное солнце.
Вячеславу показалось, что он лишился зрения и оглох. Но вдруг звуки и запахи вернулись. И это были звуки и запахи пожара.