Тут дверь в ее комнату отворилась, и на пороге показался мужчина, который более всего походил на отца Александры – родство выдавали черты лица.
Не обнаружив Александры в комнате, он вышел.
Из этого странного сна Фанни вырвали люди хозяйки борделя. Ее отвели на четвертый этаж, в ту самую комнату, которая только что ей снилась. По невероятному стечению обстоятельств именно здесь ей предстояло принять своего первого мужчину – того самого обещанного Чернокнижника, любителя девственниц.
Фанни и прийти в себя не успела, как услышала, что он разговаривает с мадам прямо за дверью. Сейчас он войдет и…
Фанни подбежала к стене с ковром. Кто знает, почему он до сих пор висел здесь – уже изрядно изъеденный молью, потерявший былой лоск… Но за ним, как и во сне, обнаружилась спасительная ниша. Фанни нырнула туда и замерла.
Затем она услышала, что открылась дверь и кто-то вошел. Половицы противно скрипели под обувью человека, которого Фанни не могла видеть. Но, прислушиваясь к этим скрипучим шагам, она догадалась, что он обошел комнату по периметру и сел в единственное кресло. Затем сказал, как будто бы самому себе:
– Ну что ж, подожду. Иногда можно и подождать.
Фанни догадалась, что, не обнаружив девицы в комнате, мужчина решил, будто ее вот-вот приведут, а потому не беспокоился.
Это было некстати. Ведь в таком случае ей рано или поздно придется раскрыть себя. Не сидеть же за ковром вечно… «Не буду торопиться, может быть, еще повезет», – решила для себя Фанни и затаилась.
Но, похоже, судьба была не на ее стороне. Очень скоро из-за пыли, скопившейся на старом ковре, ей нестерпимо захотелось чихнуть. И, как ни пыталась девушка сделать это тихонько, незнакомец в кресле все-таки услышал что-то подозрительное:
– Кто здесь?
Фанни невольно всхлипнула, предчувствуя скорое разоблачение, но, похоже, ковер исказил звук, и мужчина опознал в нем что-то свое, знакомое…
– Мария, это ты?
Фанни очень удивилась. В этом доме она не знала никого с таким именем.
Мужчина заговорил снова. С его уст срывался тревожный и взволнованный шепот, из которого Фанни, к собственному удивлению, поняла, что он полагает, будто говорит с духом некой умершей женщины. Вероятно, его возлюбленной. Тогда она решилась и произнесла зловещим голосом из-за ковра:
– Беги отсюда!
– Что? Бежать? Почему? Ты же знаешь, мое служение требует крови девственниц, а сюда сейчас как раз приведут такую. Мария, я никогда не изменял тебе.
– Беги отсюда! – повторила Фанни, не зная, что еще можно придумать в такой ситуации.
– Хм… что-то не так, Мария… что-то не так. И твой голос звучит сегодня иначе… Уж не решила ли хозяйка борделя подшутить надо мной?
Фанни замерла, боясь издать еще какой-нибудь звук. Ведь незнакомец, точнее Чернокнижник – а это был именно он, – начал подозревать обман.
– Пожалуй, я задам тебе вопрос, Мария, и ты ответишь мне, как всегда отвечала, когда мы оставались наедине. Прости за эту проверку, любовь моя, но я не могу рисковать.
Фанни почувствовала, что вся покрылась липким потом от страха.
– Скажи мне, Мария, что ты шептала мне на ухо в минуты страсти, что кричала, когда тебе было так хорошо со мной, как ни одной земной женщине, что?
Пронзительная тишина, воцарившись в комнате на четвертом этаже, заставила Фанни услышать, как бьется ее собственное сердце. А затем женский голос из ниоткуда произнес:
– Будь ты проклят!
Чернокнижник рассмеялся.
– Будь ты проклят! – повторил голос, который не принадлежал ни одному живому человеку.
– Да, да, любимая! Это ты! – воскликнул Чернокнижник.
А голос уже не останавливался. Проклятия и пожелания смерти сыпались из пустоты, заполняя пространство комнаты холодом и смрадом, словно под кроватью лежала сдохшая собака. Фанни трясло от страха так, что зуб на зуб не попадал.
– Беги отсюда! – повторил голос слова Фанни. – Беги, пока чернота не сожрала тебя, пока ты не провалился отсюда прямиком в ад! Убирайся!
Чернокнижник снова расхохотался, подобрал с кресла шляпу и вышел за дверь. Фанни ясно слышала, как на лестнице раздается стук его каблуков.
Не веря себе, она выглянула из-за ковра. В комнате было тихо и тепло.
– Ну же! Что дальше? – сгорала от нетерпения Катя.
Но Голозуб вернул Феде мобильник.
– Ничего. Больше там ничего не написано.
– Что, совсем? Чем же закончилась история Фанни? Она сумела сбежать из этого дома? Ее обман не раскрыли?
– В тексте об этом ничего нет.
– Ты забыла, что мы изучали биографию этой Фанни исключительно ради того, чтобы найти выход отсюда? – все еще злился Леша. – Какая разница, что было с ней дальше, если в истории больше нет никаких зацепок.
– А мне жаль ее… по-женски.
– Послушайте, но ведь кое-что мы узнали. Во-первых, Камень все-таки был. По крайней мере, в девятнадцатом веке. Во-вторых, он был не на чердаке, а в подвале. Значит, у нас есть шанс его найти. – Федя все еще не терял оптимизма.
– Молодежь, я бы предпочел отыскать сначала выход отсюда, а уже потом заняться Камнем. Потому как у оборудования скоро сядут батарейки, мы останемся здесь без света, без еды, без воды и вообще – без шанса на спасение. Так что предлагаю поднимать свои попы и продолжать поиски.
Голозуб рассуждал прагматично и был прав. Когда мобильники и фонарики больше не смогут им служить, останется только надеяться на чудо. Или ждать медленной, мучительной смерти.
Все четверо снова оказались в бесконечном подземном коридоре.
На этот раз они долго шли, не встречая по дороге совсем никаких комнат, ниш или поворотов. Перед четверкой был просто ровный прямой темный коридор с кирпичными стенами, пахнущими сыростью и плесенью.
Вячеслав двигался первым, следом за ним Федя, потом Катя, замыкал цепочку Алексей. Время от времени он проводил пальцами по сырым кирпичам и светил мобильником назад, проверяя, не идет ли кто-нибудь следом. Однако вскоре он стал замедлять шаг, отставая от остальных. И когда Катя решила оглянуться, то заметила, что Леша идет метра на три-четыре позади неровной шаркающей походкой. Глаза у него полузакрыты, словно он вот-вот уснет прямо на ходу.
– Эй! Леш! Ты как? Все хорошо? – окликнула она его.
Вместо ответа Леша медленно осел на пол и отрубился.
Федя и Вячеслав тут же подбежали к нему, стали бить по щекам, призывая очнуться. Тот какое-то время не реагировал, потом вдруг открыл глаза и истошно закричал.
– Это мы, Лех! Свои! Ты чего? Ты как? – разволновались все трое.
– Где я?
– Все там же… в этом чертовом доме, в его бесконечном подвале, – констатировал Голозуб.
На глазах у Леши выступили слезы. Он закрыл лицо руками, словно ребенок:
– Я хочу домой! Боже мой, я так хочу домой… Это ты! Ты виноват! – Леша ударил кулаком в грудь Голозуба. – Все из-за тебя!
– Так, не будем переходить на личности. Я ни одного из вас сюда насильно не тащил. Вы и без меня тут уже шарились. Я только предложил сделать это вместе…
– Леш, ну, что ты. Сейчас не время раскисать. Нам нужно собраться с силами и с мыслями… – попыталась успокоить его Катя…
– Вы не понимаете… Она преследует меня… преследует… Все время, пока мы здесь. Я вижу ее!
– Кого?
– Аленку…
– Твою погибшую девушку? – уточнил Голозуб, который совсем немного знал историю Леши и его возлюбленной.
– Аленку… – только и смог прошептать Леша.
А потом снова провалился в беспамятство.
Видение Алексея
Леша открыл глаза и сразу же понял, что он в доме из красного кирпича. Только на этот раз – в теле другого человека. Значит, он во сне, и ему снова предстоит увидеть чью-то смерть.
Распоряжаться телом человека, внутри которого он оказался, Леша не мог. Только смотреть его глазами – словно это кино, снятое от первого лица. И вот что он видел…
Некто стоял на рассохшемся паркете, сохранившемся в доме еще со времен, когда здесь был бордель, и смотрел себе под ноги. На незнакомце были небольшие помятые пыльные ботинки. Детские?
