Анна Пронина – Антистрах. От тревоги к действию: твои инструменты для новой реальности (страница 2)
Если взять во внимание пандемию COVID-19, то исследования показывают, что она способствовала росту распространения тревожных расстройств и депрессий на 25 %[3].
Что же такое тревожные расстройства? Почему я акцентирую на них внимание? У большинства людей, которые не имеют медицинского образования и ни разу не обращались за помощью к психиатру, слово «тревога» не вызовет серьезного отношения. Это слово – часть нашего обычного лексикона, и если кто-то чем-то
На просторах интернета несложно найти истории знаменитостей, которые в разное время боролись с тревожными расстройствами. Среди них – американская актриса Ким Бейсингер, английский футболист Дэвид Бекхэм, канадский певец Джастин Бибер, актеры Джонни Депп, Леонардо Ди Каприо и Харрисон Форд, певица и актриса Селена Гомес, телеведущая и актриса Вупи Голдберг. А еще Скарлетт Йоханссон, Николь Кидман, Мишель Пфайффер, Дэниел Рэдклифф, Райан Рейнольдс. И это далеко не весь список.
Американская актриса Эмма Стоун страдала от приступов тревоги и паники с десяти лет. Все началось так: она пришла в гости к другу и внезапно поняла, что не может встать с дивана. Юную Эмму парализовал страх, ей казалось, что дом охвачен огнем. Родителям девочки пришлось приехать и забрать ее. Но панические атаки преследовали Эмму еще много лет, до тех пор, пока она не прошла курс лечения у психотерапевта.
Принц Гарри, герцог Сассекский, в двенадцать лет (то есть после гибели матери, принцессы Дианы) начал страдать приступами безосновательной тревоги и паники. Особенно тяжело ему было в окружении большого числа людей – притом что британской королевской семье всегда приходится быть в центре внимания.
У Аманды Сейфрид панические атаки начались вместе с приходом славы. Сначала актриса и певица чувствовала только беспричинную тревогу, потом страх сделать что-то не то на глазах толпы, затем ужас, связанный с тем, что она наденет что-то не то. И наконец, она просто перестала выходить из дома.
Британская супермодель Кейт Мосс заболела тревожным расстройством в самом начале своей карьеры. Позже она не раз упоминала, что в модельном бизнесе никого не волнует психоэмоциональное состояние моделей.
Из числа наших звезд шоу-бизнеса Ксения Бородина, Анфиса Чехова, Иосиф Пригожин, Ида Галич публично признавались, что страдали от панических атак.
Путь всех этих знаменитостей к исцелению был долгим, сложным, очень личным. И многие еще не прошли его до конца.
Что же такое тревога, как она влияет на человека? И когда тревога полезна, а когда – вредна?
Для начала разберемся в терминологии. Испуг, страх, тревога – все это результаты работы тех частей мозга и нервной системы, которые отвечают за нашу безопасность.
Испуг – рефлекторная реакция на потенциальную угрозу. Он возникает помимо нашей воли, автоматически – когда мы видим, слышим или чувствуем что-то потенциально опасное, например на улице раздается громкий визг тормозов или за забором неожиданно лает собака.
Итак, мы «автоматически» испугались, теперь мозгу нужно как-то реагировать на это ощущение. В зависимости от ситуации он выбирает один из трех вариантов:
● страх – «реакция бегства». Если угроза слишком велика, хочется быстрее удалиться из опасного места;
● гнев – «реакция атаки». Если угрозу можно устранить или ее целью является что-то крайне важное для нас (например, близкие люди или ценное имущество), мы начинаем злиться и нападать на источник угрозы. При этом гнев может совмещаться со страхом;
● оцепенение – «замри-реакция». Если от угрозы нельзя убежать и ее нельзя атаковать – лучше замереть и стать как можно менее заметным. Мы замираем, но при этом тоже испытываем страх.
А вот с тревогой все гораздо интереснее – и сложнее. Тревога – субъективное ощущение необоснованного страха, то есть эмоциональная реакция на потенциальную угрозу. Она отражает лишь предчувствие опасных для нас событий.
Вернемся к примеру с собакой, которая неожиданно залаяла. Услышав ее, мы испытываем испуг и страх. А вот если человеку лишь кажется, что из-за угла может выскочить злая собака, но никаких предпосылок к этому нет – это тревога.
Зачастую мы можем даже не осознавать причины тревоги. Она рождается в подкорковых структурах нашего мозга – миндалевидном теле (амигдала) и заднем гипоталамусе.
Миндалевидное тело оценивает текущую ситуацию исходя из нашего жизненного опыта. И, если находит совпадения с опасными и пугающими событиями из прошлого, передает сигнал гипоталамусу. Тот активирует работу надпочечников, которые вырабатывают «гормон стресса» адреналин, а он уже повышает наше давление, учащает пульс и дыхание, приводит в тонус мышцы, чтобы мы были готовы атаковать или убегать.
Уже потом, когда наш организм «готов к бою», мы осознаем, что нам тревожно – когда информация доходит до коры головного мозга, которая отвечает за сознание и когнитивные процессы.
И все это очень хорошо – благодаря такому бессознательному механизму нам не приходится тратить драгоценные секунды или даже минуты на понимание ситуации и ее оценку. Мозг уже дал нам инструменты защиты.
У эволюционистов есть пример, объясняющий значение тревоги.
Жили-были две обезьянки, одна тревожная, в каждом шорохе в кустах она слышала хищника и мигом взбиралась на дерево; другая безмятежная и оптимистичная – ничего не боялась. Может быть, тревожная обезьянка и напрасно пряталась сотни раз, но, когда действительно пришел тигр, она осталась жива, а беспечную оптимистку – съели. Базовая тревога необходима, поскольку она уберегает от ошибок и опрометчивых действий, помогает предсказать неприятные события и тем самым избежать их.
Если тревога – хорошо, почему среди нас так много людей с тревожным расстройством?
Действительно, тревожное расстройство – один из лидеров по распространенности среди психических заболеваний, им страдает до 40 % населения планеты.
И проблема тут кроется в нашей эволюции.
Дело в том, что наш мозг немногим отличается от мозга древних людей, которые жили тысячелетия назад. Согласно исследованиям ученых, у нас увеличился объем коры головного мозга, появился и развился неокортекс – новая область, которая отвечает за осознанное мышление, сенсорное восприятие и выполнение двигательных команд.
Но вся древняя подкорковая часть мозга, где находятся механизмы оценки опасности, практически не претерпела изменений.
И вся эта система очень чувствительна, потому что древние люди каждый день проводили в постоянной опасности. Их жизни постоянно что-то угрожало. Так что мы отлично умеем реагировать на угрозы.
Вот только прогресс за это время шагнул очень далеко. Теперь у нас есть хорошая медицина, строгие законы, безопасные жилища и в целом весьма комфортная и безопасная жизнь.
И средняя продолжительность жизни человека по всему миру уже не какие-то двадцать пять – тридцать лет, а целых восемьдесят пять.
Но мы по-прежнему живем с «древней» подкоркой, которая заставляет внимательно смотреть по сторонам, оценивать окружающую среду и повсюду выискивать возможные опасности.
К тому же наша жизнь стала более активной. У нас развитый социум – мы уже не сидим с семьей в пещере или маленьком поселении вдали от других сообществ людей. Мы ходим на работу и контактируем с множеством незнакомцев, общаемся с друзьями из разных городов и впитываем новости со всего мира благодаря интернету.
Так что наша «система безопасности» работает с перегрузками – вокруг слишком много факторов, которые можно принять за угрозу.
Как же отличить здоровую тревогу от нездоровой?
Здоровая тревога помогает нам обезопасить и улучшить свою жизнь – мы запираем дом, чтобы в него не ворвались грабители, переживаем накануне важного мероприятия или перед сдачей проекта, потому что хотим с большей ответственностью подойти к делу.
Словом, здоровая тревога объективно улучшает нашу жизнь и приносит нам определенный позитивный результат.
А нездоровая тревога – это про опасность, которая не имеет объективных причин, не соответствует реальности и существует лишь в нашем воображении и благодаря неправильной трактовке прошлого негативного опыта. Например, мне тревожно в самолете, хотя я знаю, что это самый безопасный вид транспорта. Просто от меня ничего не зависит, я в потенциально опасной воздушной среде, к тому же я не раз видел страшные кадры авиакатастроф.
Или мне кажется, что я заражусь ужасной болезнью, поэтому боюсь выходить из дома. Я соблюдаю правила безопасности, вакцинируюсь, прохожу обследования. Но тревога все равно не уходит, ведь в прошлом я тяжело болел или терял близких, да и новости пугают.
В таких случаях тревожность основана не на фактах, а на работе воображения, «накручивании себя», атмосфере, которую нагнетают средства массовой информации. Утрата близких, болезненные отношения, физическое и психологическое насилие, внезапная потеря важной работы – все то, что мы называем психологической травмой, то есть сильным эмоциональным переживанием, – могут запустить постоянную тревожность как подсознательный защитный механизм.