Анна Приходько – Купчиха. Том 2 (страница 5)
Часы тянулись очень долго. Евгения за это время успела даже передумать, вернулась к заведующей. Сказала, что всё отменяется.
Та лишь молча посмотрела на Евгеньку и продолжила заполнять бумаги.
Вечером подозвала её и сказала:
– Пойдём!
– Нет от вас спокойной жизни, – Андрей грубо говорил заведующей. – Не нужны мне приёмные родители. Мне и так хорошо.
– Хорошо, хорошо, но всё оформлено. Будешь теперь от них сбегать. И пусть они тебя ищут.
– При первой же возможности сбегу, не сомневайтесь!
– Ах ты сопляк, – заведующая возмутилась, – не хватило тебе отцовского ремня!
Андрей вышел из изолятора и уставился на Евгеньку.
Она тоже смотрела на него. Как он изменился с тех пор, когда приезжал с братьями в артель!
Стал выше, шире в плечах. Глаза горели, не было уже прежней неловкости и покорности.
– Ну вот, – заведующая подтолкнула Андрея к Евгеньке, – всего доброго!
Андрей вдруг опустил голову, пошёл следом за «приёмной матерью». По пути домой молчали.
Евгения держала себя в руках. Внутри всё клокотало. Сын смотрел на неё своими большими глазами. Он не понимал, как женщина, которая так понравилась ему, решила взять на воспитание такого сложного подростка. О настоящих причинах он узнал, когда уже приехали домой.
«Умирающая» Софья в одно мгновение вскочила с кровати и повисла на шее у брата.
Катерина тут же оказалась рядом. Девочки плакали, Андрей тоже.
И в тот момент Евгенька поняла, что дети Марии всё подстроили, чтобы быть рядом с братом.
Евгенька старалась избегать сына. А он вёл себя скромно. Помогал незаметно. То дров принесёт, то наколет их. Евгения не замечала, когда он всё это делал.
Однажды он взял на руки плачущую Лидочку, звонко чмокнул её в нос и произнёс:
– Я с тобой, сестричка, мама Женя сейчас придёт…
Евгения застыла на пороге. Всё бушевало внутри. Ей хотелось подбежать, вырвать дочь из рук нелюбимого сына, запретить подходить к ней. Но вовремя опомнилась. Натянула улыбку, подошла, кивнула в знак благодарности.
Андрей вдруг расцвёл от улыбки «приёмной» матери.
Зима выдалась суровой. Евгеньке пришлось на полдня выходить на работу, чтобы получить карточки на дрова.
– Я и не думала, что всё вот так повернётся, – Ирина прижалась к Ивану. – Я даже верить перестала в то, что ты существовал. А теперь… Я и не знаю, как мне быть теперь. Ва-а-а-нь, а ты надолго?
Голос Ирины дрожал.
– Если приехал, стало быть, навсегда?
– Навсегда, – кивнул Иван. – Мне бы только найти теперь, где устроиться.
Ирина привстала, опёрлась на локоть и, улыбаясь, произнесла:
– Не нужно ничего искать! Ваня! Конечно же! Ты можешь остаться у меня.
Иван Гладил Ирину по волосам и плечам. Она заснула быстро. Он не спал. Всё ругал себя за то, что соврал. Он не собирался оставаться.
Утром, смотря на счастливую Ирину, то и дело хмурился.
Она заметила, подошла, поцеловала в щеку.
– Мне на работу, не хмурься ты так… Я вернусь пораньше. Попробую пораньше. Работы очень много, больных нужно лечить. А врачей очень мало. Не скучай без меня! Всё в твоём распоряжении. До вечера, Ваня!
После ухода Ирины Иван продолжил хмуриться.
– Одни беды от этих баб, – произнёс он вслух.
Вытащил из-за пазухи отцовский крестик. Поцеловал.
– Пусть теперь она мучается так, как мучился я! Ли-и-и-со-нь-ка… Поросёночка ей подавай! Что же ты осталась без поросят? Не рассчитал Пётр Николаевич, сгинул. Насмехался надо мной и сгинул. Туда ему и дорога. Потом снял с шеи верёвку, разрезал её ножом. В руку скользнул кулончик в форме лисицы.
Открыл окно и выбросил его.
– Покинь моё сердце, Полянская Евгения Петровна!
На верёвку надел отцовский крест. Прилёг на кровать. Вдруг задрожал сильно. Почувствовал слабость. Вертел головой и не понимал, где находится.
Кое-как поднялся. Еле стоял на ногах.
– Золото ведь продать можно, – прошептал он, не узнавая своего голоса. – За золото сапоги предлагали. Дурак… Не согласился тогда.
Иван, шатаясь, приблизился к двери. Собрался на улицу.
– Золото можно продать, можно продать, – бормотал он.
Принялся искать кулончик. Ползал на коленях по мокрой земле, ворошил листья, разгребал. Тоскливо поглядывал на окно, из которого этот кулон выбросил. Из соседнего окна выглянула вчерашняя соседка.
С интересом наблюдала за Иваном.
– Прости меня, Женька, прости… Не уберёг. Ты сберегла, а я нет.
Возвращался весь промокший, грязный. Не разуваясь, прилёг на кровать и уснул.
Не слышал, как вернулась Ирина.
Она трясла Ивана за плечо и недовольно говорила:
– Так не пойдёт, Ваня! Просыпайся! Я никому и никогда не позволяла вот так ложиться на постель. Раздевайся сейчас же! Да ты весь мокрый. Боже, Ваня! Что же ты за человек такой?!
Иван поднялся. Непонимающим взглядом окинул Ирину.
Она смотрела на него с удивлением. Щурила глаза, нервно теребила рюшки на своей белой рубашке. Иван стал стягивать с себя мокрую одежду, бросал на пол. Кое-как справился с сапогами.
Ирина всё подняла, вытерла полы. Ворча, меняла постельное бельё. Потом всё очень долго стирала. Иван сидел в кресле, закутавшись в простыню.
Когда Ирина закончила стирать, взяла стул, подошла к шкафу. Что-то очень долго перебирала на верхней полке. Вытащила оттуда новые штаны, рубашку.
– Это от агронома осталось, надень.
Иван надел. Штаны оказались очень длинными. Ирина присела на корточки, подвернула.
– Знаешь, Вань, – сказала она, глядя на него снизу вверх. – Даже не знаю, сможем ли мы вот так вместе быть. Чувства чувствами, а поступки твои меня пугают. Я сегодня много думала над тем, что ты вернулся. Ведь где-то ты жил всё это время. Может быть, у тебя есть жена, дети. Ты же не помнил обо мне столько лет, а теперь вот пришёл. Так неправильно. И я повела себя легкомысленно. Но меня можно понять. Я похоронила мужа и дочь. Мне нужно в ком-то искать утешение. Не могу сказать, что я ищу его в мужчинах. Вовсе нет. У меня были кратковременные связи. Я могу снова выйти замуж. Но с моей занятостью не смогу быть хорошей женой.
– А я тебя замуж не зову, – грубо произнёс Иван.
У Ирины от неожиданности даже отвисла челюсть.
– Да я не о тебе, – произнесла она после недолгой паузы. – Я о том, что меня зовут замуж. Зовут очень хорошие, добрые мужчины. Есть один вдовец. У него две такие маленькие кудрявые девочки, просто ангелочки. Им нужна мама. А я не могу. Я перед твоим приездом уже подумывала согласиться. Но увидела тебя и решила, что мне некуда торопиться. Я не оправдаю надежд, а это хуже всего: не оправдать надежд перед человеком, который в тебя верит.
Ирина села в кресло. Облокотившись на спинку, подняла голову, закрыла глаза.
– Я тебя, Вань, ждала. Не верила в то, что ты есть, но ждала. Ты стал моим спасителем. Не бросил в трудную минуту.
– А я тебя не звал за собой, – Иван смотрел на Ирину, она по-прежнему сидела с поднятой вверх головой и закрытыми глазами. – Ты сама побежала за мной.
Ирина открыла глаза.