Анна Приходько – Купчиха. Том 2 (страница 11)
Поджигателей не нашли. На допросе Евгенька не рассказала о том, кем на самом деле был Пётр Петрович Вяземский.
Найденное на месте пожара тело она сама лично опознала как нового экспедитора. А кто это был на самом деле, Евгенька не знала.
Банда Петра Полянского продолжала нагонять страх на всех. Украденные шали и носки конфисковали у перекупщика в Рязани. Мужичка сразу взяли под арест. Он клялся, что купил это всё на рынке у хороших с виду людей. По описанию один из этих людей был похож на монгола.
А Евгенька знала, что никакой это не монгол, а сын Марии.
Новый дом творчества открыли после Рождества в 1930 году.
Уже два месяца Евгенька не видела следователя.
Он появился неожиданно в конце января. Свалился как снег на голову.
В тот день была метель. Машина Андрея застряла в нескольких километрах от села. Он пришёл пешком промокший, замёрзший. Ворвался в кабинет Евгеньки.
Увидел её там, улыбнулся широко и громко крикнул:
– Все по домам! Короткий день! Все по домам!
Мастерицы толпились возле вешалок с верхней одеждой.
– Счастье-то какое, – радовались они. – Спасибо, Евгения Петровна!
Евгенька и не знала, как себя вести. Она была и в ярости, и в радости.
Когда все разошлись по домам, следователь подошёл к ней и прошептал:
– Я скучал, моя любимая купчиха! Так скучал, что сегодня хочу подарить тебе весь этот дом! Сейчас он только наш с тобой! Расскажи, как тебе жилось в богатстве?
– Целый дом? – удивлённо спросила Евгенька. – Зачем он мне? А в богатстве жилось спокойно. Ни о чём не думалось.
– Тоска-а-а-а, – произнёс Андрей. – Я пробовал как-то вот так жить и ни о чём не думать. Так не бывает. Всё равно есть мысли. Мысли о том, что ты ни о чём не думаешь.
Евгения рассмеялась.
– Смеё-ё-ё-ё-шься, – обиженно протянул следователь. – А я, между прочим, серьёзный разговор с тобой веду. И могла бы…
– Пойдём домой, – перебила его Евгенька.
– А мы и так дома, – Андрей привлёк её к себе и уткнулся носом в копну рыжих волос.
– Да ты же весь мокрый! – она вдруг оттолкнула его легонько. – Платье намочишь!
Андрей сбросил с себя мокрый полушубок и прошептал:
– Не намочу…
В маленькой комнатке, которая была теперь ночным пристанищем сторожа, Андрей шептал Евгении слова любви.
Полдня пролетело незаметно.
Сообразительный Андрей успел запереть комнатку сторожа изнутри сразу после того, как занёс туда на руках Евгеньку.
Уже, видимо, стемнело. Сторож, пришедший на ночную смену, стал ломиться в дверь.
Андрей и Евгенька притихли.
– Это что ж с замком случилось? Неужто сломался? – ворчал сторож.
Евгеньке было смешно, несколько раз она уже почти взвизгивала от смеха. Андрей сжимал ей рот.
– Эх, взламывать придётся! – пробурчал сторож через дверь.
Шум от шагов стал отдаляться.
– За ломом пошёл, – прошептала Евгенька.
– Одевайся скорей.
Купчиха долго возилась с платьем. Андрей быстро оделся, отпер дверь и сел за столик. Евгенька присела рядом.
Опять послышались шаги. Сторож дёрнул на себя дверь, и она открылась со скрипом.
– Чудеса, – произнёс он и, увидев Евгеньку и Андрея, уставился на них.
И Евгения, и Андрей сидели с важным видом, оба смотрели на стол.
– Ревизия, – вдруг нарушила молчание Евгения.
– Ну-ну, – сторож с удивлением разглядывал Андрея. – Рубашку-то наденьте по правильному, засмеют.
Евгения от стыда покраснела. У Андрея лицо не дрогнуло совсем. Он гордо поднялся со стула.
Проходя мимо сторожа, шепнул ему на ухо:
– Убью…
– Могила, – ответил сторож.
Евгения проходила мимо него с опущенной головой. Он потом частенько посмеивался при встрече с ней и стал называть её ревизоршей.
Никому кроме него и Евгении Петровны эта шутка была непонятна.
Шутка родила, конечно, много разных слухов. Но, благодаря неболтливому сторожу, никто правду не узнал.
Андрей остался на три дня. Помогал Евгении и детям переезжать в его дом.
Глава 3
– Господи, помоги мне избавиться от этой напасти. Спаси мою душу! Не виновата я! Сам он ненасытный лезет со своими признаниями. А мне тошно! Как я Проше скажу правду? Мой Мурлыка не выдержит такого. Приютил змея на свою голову. Помоги, Господи!
Тося молилась в маленькой комнатушке.
Была поздняя ночь.
Иван не спал. Прохору последнее время нездоровилось. Тося взяла отгулы на несколько дней, чтобы быть рядом с мужем. Иван ходил на работу без Тоси нехотя.
А потом и вовсе подслушал разговор двух доярок. Одна из них сказала, что для поднятия температуры нужно выпить йод.
Иван решил воспользоваться услышанным советом и сдуру выпил целый флакон, предназначенный для обработки ран у коров.
Его рвало несколько часов без перерыва. Ему казалось, что глаза вот-вот выпадут из глазниц.
Заметив однажды, как Тося ухаживает за мужем, решил, что и ему неплохо было бы ощутить на себе её заботу.
Тося манила своей красотой, нежностью и неприступностью. Никак у Ивана в голове не укладывалось, как такое божественное существо могло любить старика Прохора Леонидовича, который всё чаще отключался от мира на некоторое время.
Как она могла полюбить старика, который годился ей в отцы? И время было уже не такое, когда дочерям мужей выбирали родители. Но наблюдая за Тосей, всё больше уверял себя, что между ними точно любовь.
Когда от непонятной болезни слёг и Иван, Тося чуть с ума не сошла. Перед тем как сымитировать болезнь, Иван признался Тосе в любви и пообещал увезти её так далеко, что Прохор никогда их не найдёт. Тосю его предложение возмутило. Она ударила Ивана по щеке и в тот день на глаза ему не показывалась, а за ужином не стала подавать ему порцию. Иван сам себя обслуживал. Прохор Леонидович, казалось, ничего не заметил. Он был слаб.
Тося своими силами не смогла справиться. Вызвала врача, тот сделал назначения, уверив в том, что при хорошем уходе Прохор Леонидович пойдёт на поправку. Разрываясь между больным мужем и больным Иваном, Тося совсем выбилась из сил.
Кузнец, бывало, давал волю рукам. Несколько раз Тося огрела его по руке металлической прихваткой для чугунка. И Иван присмирел.
Он каждый вечер слушал, как она молилась богу, как просила отвадить от неё Ивана.
Прохор на поправку долго не шёл. А последнее время даже не выходил из своей комнаты. Иван же начал понемногу отходить.