Анна Приходько – Кромка льда (страница 19)
Савва ходил в школу, со сверстниками общался мало. Много читал. Много молился. Молиться его научила тётя Марина. Маленькую икону с изображением Николая Чудотворца, подаренную Мариной, Савелий всегда носил в нагрудном кармане.
Когда Савве было тринадцать, дядя Валя страшно запил. Он приревновал Марину к директору школы.
После очередной попойки заколотил двери дома и поджёг. Там были Марина и Тимофей. По счастливой случайности Савва был в трёхдневном школьном походе. Вернулся, а вместо дома – пепелище. Вот тогда он плакал второй раз в жизни. Дядя Валя сбежал и его не нашли.
Савелий устроился на стекольный завод. Общежитие было переполнено. Сторож подсказал ему, что за гаражами, принадлежащими стекольному заводу, есть заброшенные подвалы. Предложил временно обосноваться там.
Подвал оказался невероятно тёплым. Таким тёплым, что первая зимовка и без печи была довольно сносной. Весной Савелий при помощи сторожа сложил печь, вывел на улицу трубу. На рынке купил старые ковры, застелил ими земляной пол. Сколотил себе кровать из списанных на заводе досок. За списанными материалами стояла огромная очередь. Но сторож как-то умудрился оказаться первым.
Всё добро отнесли в подвал.
Первым сожителем Савелия оказался поп Колька. Савелий замечал его в гаражах несколько раз. Потом позвал к себе. Колька в первый же день украл у Савелия рубашку и продавал её на рынке.
Савелий рубашку свою выкупил. Кольку вернул в подвал. Сначала поколотил его, потом поговорил с ним. Устроил на стекольный завод помогать дворнику.
Кольке было на тот момент двенадцать лет. Потом появилась Гуля – маленькая девочка с тоненькими косичками. Она потерялась на вокзале. Савелий водил её в милицию. Но родителей не нашли. Забрал с собой. Постепенно семья подростков разрасталась и на момент появления Тамары составляла 12 человек.
Савелий вытер слёзы. Услышал за спиной чьё-то дыхание.
Это был поп.
– Ну что, – сказал Колька, – домой пора!
– Пора, – кивнул Савва. – Только разве ж это дом?
– А то! И чем не дом? Ещё какой дом! Побогаче наших верхов. Думаешь, у них на полу лежат ковры XVII века? А? Это нынче раритет, Савва. Всё наладится. Ты правильно поступил. Бросить человека в беде – грех ещё больший, чем прибегнуть к колдовству. Надеюсь, что там бесы не съедят меня.
– Спасибо, Коля! Спасибо, брат!
Когда ребята подошли к входу, их сожителей на улице уже не было.
– У меня два варианта, – сказал поп. – Первый – их сожрали бесы, второй – девчонку вылечили.
Спустились вниз.
Никто не спал.
От вони внутри пошатнулись.
Утром все ушли работать, кроме Савелия и Кирилла.
На Тамару невозможно было смотреть без слёз. С неё слезла вся кожа.
– Мух отгоняйте, – скомандовала баба Тоня. – Мне ещё неделя нужна, чтобы на ноги её поставить.
И Кирилл, и Савелий сидели и смотрели на Тамару. Всё ждали, что мухи появятся. Не появились.
А баба Тоня готовила ужин на большую семью.
Мухи налетели после ужина. Да так много, что поп Колька крестился и причитал: «Господи помоги, Господи помоги…»
На следующий день баба Тоня велела принести воду из реки.
Тамара, только-только пришедшая в себя, вопила:
– Не нужно, прошу вас! Я хочу к маме, хочу к маме!
За водой пошёл Кирилл. Принёс два ведра.
Баба Тоня опять всех выгнала.
Раскрыла Тамару. Сначала брызгала на неё. А потом просто вылила всю воду из ведра.
Девочка визжала и опять впала в забытье.
– Ну всё, всё… – бормотала под нос баба Тоня. – Жить будешь!
После того дня Тамара покрылась коричневатой корочкой, а потом под корочкой стала нарастать светло-розовая кожа.
К тому времени баба Тоня уже собралась домой. Вместо обещанных нескольких дней пробыла с детьми в подземелье больше месяца. Называла всех внуками, готовила еду, а вечерами рассказывала сказки.
Подростки слушали бабушку с упоением и завидовали Кириллу, Степану и Катьке.
Перед отъездом баба Тоня сказала Тамаре:
– Я тебя с рекой подружила. Плохо будет, иди к реке, искупайся, если погода позволяет. Ушла из тебя твоя страшная болезнь.
Все благодарили бабу Тоню за проведённые с ними дни, уговаривали переехать к ним. Она пообещала вернуться к Новому году.
В конце декабря 1935 года Кирилл поехал за бабушкой.
Его встретил заколоченный дом. Баба Тоня умерла через несколько дней после возвращения из города.
Кирилл долго сидел у могилы. Потом с помощью соседа открыл дверь. В доме было убрано. На столе лежал конверт.
– Под подушкой у неё нашли, – сказал сосед. – Положили на стол. Кто-то сказал, что ты приехать должен. Вот чтобы не затерялось, сюда и положили.
Кирилл взял конверт. Слёзы капали из глаз. Он нервно вытирал их рукавом.
– Да чего ты стесняешься? – добродушно произнёс сосед. – Слёзы-то льются. Куда их денешь? Плохо нам без Антонины, ох как плохо. Хорошая была баба.
Только вот силу свою никому не передала. А без неё нам худо. Давеча Ирка-хромоножка руку сломала. Баба Тоня мигом бы её вылечила. А фельдшерица отправила в город. Там рука у Ирки распухла. Ничего не придумали, как ампутировать. Вот так вот, Кирилл! Плачут тут все… Ладно, сиди тут, читай письмо. Я к себе.
Кирилл открыл письмо.
Мелким почерком было написано довольно много.
«Дорогие мои Кирилл, Степан, Катерина, Тамара, Савелий, Гуля, Николай, Абрам, Елена! Вы скрасили последние дни моей жизни».
После первых строк Кирилл отложил письмо и зарыдал.
Когда успокоился, начал снова:
«Дорогие мои Кирилл, Степан, Катерина, Тамара, Савелий, Гуля, Николай, Абрам, Елена! Вы скрасили последние дни моей жизни. Спасибо вам, дорогие дети, за ваши чистые души, за ваше желание жить и делать добро. Никогда не обижайте друг друга. Я буду рядом с вами. Даже если вы меня не замечаете, всё равно помните о бабушке Тоне.
Кирилл, дорогой мой внук! И даже если в тебе не течёт моя кровь, знай – я ни на минуту не пожалела, что забрала тебя с собой. Мы с дедом нашли тебя на вокзале. Ты сидел под деревом рядом с собакой. Помнишь Жульку? Ты должен её помнить. Жулька зализывала рану на твоей коленке и нас к тебе не подпускала. Хитростью дед взял тебя на руки. Собака увязалась с нами.
Так ты пришёл в нашу семью. Считай своим днём рождения 8 ноября 1918 года. Это тот день, когда у тебя появились бабушка и дедушка. На вид тебе было около года…»
Кирилл помнил Жульку. Собака умерла, когда ему было 10 лет. С Жулькой было связано много историй из детства. Она и рыбу умела ловить лучше всякого рыбака, и уток в загон отправляла, когда те не слушались хозяина, и потерявшихся колхозных коров находила.
Жулька была лучшим другом Кирилла. И когда она умерла, Кириллу казалось, что от его сердца отрезали кусок и закопали вместе с собакой.
Дальше в письме было обращение к Степану:
«Степан, мой дорогой внук! Тебя мы нашли 9 июня 1919 года на ярмарке. Дед пошёл покупать валенки на зиму. Продавала их в тот день одна старушка. Смешливая такая старушка. Мы подходим, она нам говорит:
– Говорящие валенки не желаете? – и смеётся.
А я только тогда заметила, что в валенке сидел ты. Только глаза было видно и макушку. Дед расхохотался и вдруг ляпнул:
– Ну коли валенки говорящие, так давай нам их! Говорилку тоже заберём!
Старушка к деду в ноги бросилась и запричитала:
– Родненький, забери его! Бесплатно отдам вместе с валенками. Уморилась я с ним. Стара, чтобы детей воспитывать. Живём впроголодь. Сын погиб, невестка утопилась.
А на меня этого оставили. Он есть хочет всё время. Зубов нет у него, у меня тоже. Как мне его выкормить? Забирай, родненький. Хочешь, вот ещё валенки для жены возьми. Пригодятся.