Анна Приходько – А между нами снег. Том 1 (страница 9)

Встал из-за стола, подошёл к жене, поцеловал её в макушку.

Лиля подняла голову и заметила, как после поцелуя муж потёр губы, видимо, неприятно было целовать колючую макушку.

Богдан вышел. Было слышно, как он ругается с кем-то на крыльце. Лиля не выходила, не интересовалась.

До сих пор не могла понять, что с ней происходит, и как взять себя в руки.

Так и не притронулась к еде. Задумчиво ковыряла ложкой в тарелке. А потом пошла в спальню. Сама заменила простыни. Переставила цветы с окна на тумбочку.

Прилегла на кровать. Улыбнулась. Мысленно представила рядом с собой мужа. Он ей определённо нравился. Смущало только то, что он пытался навязать своё мнение как единственное правильное.

Он говорил таким тоном, будто не ожидал в ответ сопротивления. А он и не ожидал. И Лиля заметила сразу его возмущение, но молчать не стала. А от его прикосновений Лиле было очень хорошо, даже когда он поцеловал её в макушку перед уходом, мурашки побежали по коже.

День прошёл незаметно. Лиля ужинала в одиночестве. Только вечером ощутила, как она голодна. Мужа так и не было. Наступила ночь. Лиля сидела на кровати и ждала. Прислушивалась к каждому звуку.

Но ночь была очень тихой, только птицы изредка вскрикивали.

Девушке не спалось. Сначала она была спокойна, потом лёгкое волнение начало кружить голову, а потом тревога так сильно забралась в сердце, что стало страшно.

Страшно оттого, что она оказалась одна в большом доме. Впервые за свою жизнь одна среди незнакомых слуг, далеко от любимой мамыньки, отца.

Лиля обняла свои коленки и не могла унять дрожь. В голове стали возникать страшные мысли. Думалось, что слуги придут и убьют её, а муж специально вот так её оставил, чтобы избавиться от упрямой жены. Лиля не могла справиться со страхом и как маленькая девочка завопила:

– Ма-а-а-мы-ы-ы-ы-нь-ка-а-а-а…

Но мамынька была далеко. Она тоже скучала по своей девочке. Не спала уже вторую ночь. Всё думала, как там её девочка в новом для себя статусе. Тревожилась за неё. Волновалась. Но ничего не могла предпринять. Только через три дня она должна была туда отправиться со всеми вещами, приданным и выбранными Лилей слугами.

Иван Григорьевич прощался с поварихой. Повариха давала последние указания своей ученице. В доме Лили после свадьбы никто не спал ни днём, ни ночью. Все что-то искали, паковали, готовили, разбирали. Вся эта суета была похожа на большой муравейник.

Но Лиле всё это было неведомо. Она плакала в одиночестве.

Богдан явился только к утру. Его слегка приподнятое настроение обескуражило и без того беспокойную Лилю.

Орловский, не переодеваясь, рухнул на постель и тотчас захрапел.

Лиля встала, стянула с него сапоги.

Очень хотелось спать. Лиля была так рада, что муж вернулся, прижалась к нему.

Поначалу было непривычно. Запах никотина и спиртного отталкивали её, но сон оказался сильнее.

Проснулась Лиля от поцелуев мужа. И опять тело предательски отвечало на ласки Богдана.

А хотелось закатить скандал, обвинить в том, что ей было страшно, спросить, почему он оставил одну ночью. Много чего хотелось высказать.

И Богдан чувствовал возмущение жены, но то и дело прикрывал её ротик поцелуями. Лиля быстро оказалась в его власти. Она, не веря своим ушам, просила о поцелуях и объятиях, громко кричала, что любит его.

Богдан улыбался и делал всё, о чём просила жена. Он и сам не мог поверить, что его маленькая девочка такая страстная и неугомонная.

Время от времени было слышно, как слуги скребут по двери, желая получить указания. Но ни Богдан, ни Лиля не вставали с кровати.

Когда уже всё закончилось и оба пришли в себя, Лиля начала мысленно грызть себя за слабость. Злилась на себя, ругала своё тело. Но в теле была какая-то приятная усталость, и оно явно не хотело сейчас напрягаться от мыслей своей хозяйки.

– Ты прекрасна, моё сокровище, – время от времени произносил Богдан. – Зря маменька отговаривала меня от женитьбы.

Да что она вообще понимает в любви? Она умеет только ревновать отца и строить из себя недотрогу. А ты у меня просто кладезь страсти и любви.

И главное – всё это для одного меня хранилось и спело. Я польщён, что Господь даровал мне тебя, юное создание. Значит, я не настолько греховен, как говорят многие, раз мне такие подарки в жизни приходится получать.

Лиле стало неприятно. Она не была чьим-то подарком. Она была, прежде всего, человеком, дочерью богатого отца, не крепостная, не девушка лёгкого поведения. Очень задело Лилю сравнение с подарком. Девушка быстро выбралась из объятий мужа.

– О, коготочки-то остренькие, – прошептал тот, – как бы ни обломились, крошка.

Лиля затряслась от такой наглости, приблизилась к мужу и отвесила ему звонкую пощёчину.

Богдан схватил жену за руку. Прислонил к щеке, по которой она ударила. Погладил это место её же ладонью. Лиля не могла освободить свою руку. Она чувствовала своей ладошкой, как горит его щека. А он всё сильнее сжимал её руку.

Лиле было больно, она терпела, молчала. Стиснула зубы. Казалось даже, что сейчас захрустят косточки её пальцев.

– Ну, кричи! – скомандовал Богдан.

– И не подумаю, – ответила Лиля.

– Ну тем лучше, на помощь никто не придёт.

Богдан схватил Лилю за плечи и повалил на кровать. Навалился на неё, с силой прижал её запястья к кровати, словно пригвоздил их.

Лиля смотрела на мужа бешеными глазами. Она не чувствовала боли, злость перебивала всю боль. Богдан глядел сквозь неё, сверлил глазами. Опять Лиле ударил в нос запах табака и спиртного. Но она не могла даже отвернуться, чтобы глотнуть чистого воздуха.

Муж так и лежал на ней. А потом резко встал. Лиля часто задышала, ей не хватало воздуха, но с места не сдвинулась.

– Я не люблю, когда кто-то идёт против меня, – начал Богдан. – Я не подарок, характер у меня сложный. Я старше тебя на 8 лет. Ты для меня ребёнок. И тебе ещё учиться и учиться общению со мной.

То, какое ты сокровище в постели, ещё не значит, что мы с тобой поладим в жизни. Тебе придётся терпеть моё отсутствие.

Я не собирался жениться. Я врач и должен быть с пациентами тогда, когда они попросят. За мной будут приезжать, меня будут умолять, но я всего лишь один и всем помочь не смогу.

Если ты мечтаешь видеть меня каждый день, то забудь об этом. Сегодня я ночевал у отца. Я просто не захотел сюда. Здесь всё для меня чужое. И ты чужая. Ты подневольная просто. Для меня ты подарок, для своего отца ты – товар. Ты – то-о-в-а-а-р…

Богдан сделал на этом слове особый акцент и произнёс так протяжно, что комок подкатился к горлу Лили.

– Я выполнил условия отца лишь из-за того, что обязан ему своим появлением на свет. И ты должна об этом знать. Было бы нечестно строить из себя влюблённого мужа.

Я был восхищён твоей смелостью при первом нашем знакомстве, когда ты вышла в ночной рубашке. Поверь, я такого ещё не встречал. Это было забавно.

Моя мать до сих пор отчитывает отца за то, что он связался с твоей семьёй. Ты категорически ей не нравишься.

А знаешь почему? Потому что она сама хотела стать такой, как ты, но не хватило смелости. Мать завидует твоей молодости.

Кстати, мой отец положил на тебя глаз. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить это. Я надеюсь, у него не хватит смелости приехать сюда в моё отсутствие.

Если это случится, не вздумай оставаться с ним наедине. Он может распускать руки. А я не хочу делить тебя с отцом. Уж если ты моя жена, то моя навеки. Узнаю о ком-то другом, убью и его, и тебя, и даже если это будет мой отец.

Обо мне ходят разные слухи. Ты можешь им верить, можешь не верить. Слухи нехорошие. Многие через эти сплетни пытаются навредить моему отцу.

Ты же держись подальше от сплетен. Никогда ни с кем не обсуждай нашу семейную жизнь. Не рассказывай о моём отношении к тебе. Любое твоё слово может обернуться для нашей семьи большой трагедией.

Ты и так непохожа на других. Лысый ребёнок… Но пока отец сдерживает это всё.

Не думай о том, что если ты кому-то пожалуешься, то станет легче. Не станет. Будет хуже. Потому что тебе начнут давать советы, как вести себя со мной. А я хочу, чтобы ты разглядела мою душу без подсказок.

Я не дам тебя в обиду и отныне буду твоей стеной. Но и ты будь за меня. Что бы ни случилось, мы теперь друг для друга самые близкие люди.

Лиля продолжала лежать. Ныли запястья. Она поначалу не хотела прислушиваться к словам мужа, думала, как поставить его на место и отомстить. Но Богдан говорил так убедительно, что слова записывались в Лилиной памяти, словно она учила стихотворение.

– Ты не обижайся, я бы тебя не убил за пощёчину, наоборот, мне даже понравилось. Я позволю тебе делать так иногда, но не переусердствуй. Мне может надоесть, и тогда я за себя не ручаюсь. За то, что сделал тебе сейчас больно, прости.

Лиля приподняла голову от удивления.

Муж вернулся на кровать. Присел рядом с ней, наклонился и поцеловал в лоб. Потом его руки начали медленно скользить по телу жены. Лиля убрала его руки, привстала и отодвинулась от него.

– Обидно, понимаю, – продолжал Орловский-младший, – но ты же пришла во взрослую жизнь. Ты же теперь жена, хозяйка дома. На тебе будет держаться всё. Так что прислушайся к моим словам. Мне незачем льстить тебе. Ты красивая, ты страстная, ты нежная. Ты моя. И будешь слушаться только меня.

– Не буду, – Лиля сказала это так грубо, что муж даже приподнял от удивления брови.