Анна Приходько – А между нами снег. Том 1 (страница 8)
– Ты божественна, крошка моя, – прошептал муж и поцеловал жену в лоб. – Нежная, красивая, и ведь теперь только моя. А это очень хорошо. Пройдёт немного времени, и я научу тебя всем тонкостям любви. Потом будешь думать о том, как могла жить, не ощущая всего этого. Ты ещё очень молода. Тебе сейчас в самый раз всему учиться.
Лиля соображала плохо.
– И ещё, – продолжил муж, – тебе придётся носить парик. Я ценю твою смелость и упрямство. Не люблю паинек и тихоней. Но нужно соответствовать времени. Парик закажем прямо завтра.
– Ещё чего, – запротестовала Лиля, – не буду я носить никакой парик. Не нравится, не смотри. Я буду ходить так, как захочу.
– Ну-ну, зубки-то не показывай. Мной сложно управлять, девочка моя. Без ключика очень сложно. А пока ты его не нашла, то наденешь парик завтра же.
Лиля задрожала от злости. Вскочила с кровати, быстро оделась.
– Даже не подумаю, – повторила она. – Я назло тебе не буду отращивать волосы.
– Ну-у-у нача-ло-о-о-сь, – протяжно произнёс Орловский-младший. – Завтра всё решим.
Он вдруг подобрел, подошёл к Лиле, взял её за плечи. Девушка была зла, но дрожь предательски охватила всё тело. Муж прижал её к себе, начал целовать.
Лиля хотела оттолкнуть его, убежать куда-нибудь, чтобы не видеть больше это нахальное самоуверенное лицо, но тело не слушалось. Оно отвечало на ласки. Двигалось в такт мужу.
Лиля уже смогла представить и речку, и песчаный берег, и поле полное цветов…
Знакомилась с новыми ощущениями.
Проснувшись утром, тихо плакала. Жалела о том, что родилась девочкой. Казавшееся хорошей чертой характера упрямство предало её.
И она не знала, что теперь делать, и как вести себя в новом статусе.
Муж посапывал рядом с ней. Лиля разглядывала его. Было прохладно, он лежал раскрытый. Сначала она любовалась его телом, потом накрыла осторожно простынкой.
А сама встала, потянулась. Глаза всё ещё были полны слёз.
Но никто не мог помочь ей справиться с новыми мыслями, никто не мог дать нужный совет. Отныне Лиля была сама по себе.
Выйти замуж Лиля, конечно, мечтала. Но стать женой в 15 лет оказалось сложным испытанием.
Отец мужа подарил молодым своё загородное имение.
Но Лиля, даже не побывав там, отказалась в нём жить. Ей большего всего нравилась отцовская усадьба в Покровском. Отец строил её для своего сына Павла. Но брату Лили отцовский подарок не полюбился.
За домом и садом следил управляющий. За несколько недель до свадьбы Лиля посетила усадьбу вместе с отцом. Иван Григорьевич дал управляющему некоторые указания и сказал Лиле, что она теперь хозяйка, и всё ложится на её плечи.
– Не надейся, милая моя дочь, что и дальше я буду думать об уюте и порядке в твоём доме. Захотела – получай. Но что будет дальше и как, лишь от тебя зависит. Если устраивает управляющий, можешь оставить его на первое время, если нет, я заберу его с собой, и ищи другого. Михаил живёт здесь 10 лет, он надёжный и преданный человек. Нужна будет помощь, смело обращайся к нему. Да, он слегка неприятен на внешность, но не это главное в людях. Боишься его?
Лиля испуганно помотала головой.
– Нет-нет, папенька, пусть останется.
Лиля осматривала всё вокруг и ужасалась от масштабов. Но радовалась, что она теперь единственная хозяйка, и может делать здесь всё так, как вздумается. А пока что менять ничего не хотелось. Был лишь страх перед неизвестностью.
Брат Лили, Павел, узнав, что отец подарил Покровское дочери, затаил обиду. Он говорил, что не отказывался от усадьбы, просто ещё не пришло время там жить.
Но Иван Григорьевич воспринимал только первый и единственный отказ. И если кто-то говорил «нет», а потом резко соглашался, то путь для переговоров был закрыт.
Единственным исключением были переговоры Ивана Григорьевича и Родиона Орловского, влиятельного дворянина, приближенного к царю не только службой, но и личными связями.
Но ради такого родства Иван был готов на всё. Павел от обиды на отца и сестру на свадьбу не явился, чем вызвал сильнейший отцовский гнев.
Не думал Иван Григорьевич, что тихий, скромный Павлуша может показать большие зубы. И за неуважение к семейным традициям, за отсутствие на свадьбе сестры лишил сына наследства. Не теряя времени, закрепил своё решение документально.
О решении отца Павел был уведомлен письмом. Лиля не знала о том, что отец так поступил.
Сразу после свадьбы молодые отправились в Покровское. Ярина пока оставалась в отцовском доме. Она должна была переехать в то время, когда Лиля и её муж уедут в свадебное путешествие.
Лиля возложила на Ярину так много обязанностей, что мамынька боялась не успеть. Но она понимала, что маленькая девочка, только-только отпустившая её, Яринину грудь, не сможет сразу со всем справиться. Поэтому крутилась как белка в колесе, желая угодить своей любимой Лилии Ивановне.
Ярине было сложно в новом доме с новыми слугами. Они все странно смотрели на полную женщину, еле-еле проходившую через двери.
В доме Ивана Григорьевича как-то все занимались своими делами, а здесь все были расслабленными, больше глазели, чем дела делали. И это раздражало Ярину.
К приезду Лили ещё ничего не было готово. Всё делалось медленно. Увидев, что Ярина не справляется с прислугой, управляющий Михаил посоветовал не быть такой мягкой, а прикрикивать и подгонять. Ярина только голос повысила, сразу всё начало делаться.
В Покровском было невероятно звёздное небо. Мамынька после трудного дня выходила на улицу, садилась на скамью, запрокидывала голову и не могла оторваться от мерцающих огоньков.
Как-то услышала рядом чьи-то шаги. Встрепенулась. Михаил… Напугал.
– На звёзды смотришь? – спросил он ласково.
Ярина даже вздрогнула от такого голоса. Ни один мужчина ранее так с ней не разговаривал. А Михаил присел рядом, так же задрал голову, и вместе они долго смотрели на мерцающие звёзды. С того дня только дождь мог помешать вот таким ночным посиделкам.
– Где ты, моё сокровище? – сидя перед зеркалом Лиля услышала голос мужа.
Она только-только смогла справиться со слезами, а тут опять нахлынуло.
Промолчала.
– Лилечка, сокровище моё, где же ты?
На часах было уже десять утра. Осталась в прошлом первая брачная ночь. Лиля встала, дрожащими ногами пошла на зов мужа.
– Ну, иди же ко мне, моя девочка.
Девушка медленно подошла к кровати. Орловский-младший потянул её к себе за руки. Прижал так сильно, что Лиля еле вымолвила:
– Богдан, отпусти…
Впервые назвала Лиля мужа по имени. Но он не отпустил её. Валялись в кровати до полудня. Услышав за дверью шорох, Орловский нехотя поднялся. Открыл дверь. На пороге стояла служанка в смешном белом чепчике.
Богдан широко улыбнулся.
– Обед отведаете? – прошептала девушка.
– Отведаем, подавай…
И закрыл дверь.
– Лиля, – крикнул он, – жду тебя на обед.
Сам быстро переоделся и вышел.
За обедом сказал Лиле, что в путешествие они отправятся не сегодня, а завтра, так как он ещё не всем пациентам дал предписания на время своего отсутствия.
Лиля внимательно изучала мужа: черты его лица, взгляд, ухмылку. И когда говорил о пациентах, ей показалось, что он отводит глаза. И первые подозрения о нечестности мужа закрались в её сердце.
– Мне очень сложно привыкать к жизни в чужом доме. Нам всё-таки больше подходит отцовское имение, – сказал Лиле Богдан во время завтрака. – У отца всё уже обустроено, а тут непаханое поле. Я, конечно, зря сразу согласился на то, чтобы мы жили здесь. Если не смогу привыкнуть, мы вернёмся к этому разговору. Безусловно, это расположение для меня удобно, но всё же будь готова к тому, что я не смогу здесь жить.
Лиля ещё даже не притрагивалась к еде. Пока смотрела за глазами мужа, он вылил на неё ещё поток информации, которую нужно было переварить. Не до завтрака было, когда с утра пища для ума подоспела раньше чувства голода.
– Ну тогда мы будем ездить друг к другу в гости, – предложила Лиля, – потому что я отсюда никуда переезжать не буду.
Богдан небрежно бросил на стол ложку, салфетку и откинулся на спинку стула. Стал с интересом рассматривать Лилю. Их взгляды встретились.
Богдана начало забавлять поведение его юной жены. Перед ним сидела маленькая девочка, без волос больше напоминающая мальчика (если не смотреть на грудь), и смело общалась с ним на равных. Ни капли страха не было в её глазах.
Долго смотрели друг на друга.
– И всё-таки в парике тебе было бы лучше, сокровище моё, – произнёс Богдан после длительного молчания.