Анна Приходько – А между нами снег. Том 1 (страница 12)

Холодный ветер стал пробираться под шаль, мурашками пробежал по коже. Лиля встала, но пошла не домой, а вглубь сада. Там дорожки были уже чисты от листьев. Только некоторые листочки, гонимые ветром, останавливались и лежали в одиночестве, ожидая нового порыва.

– Лилия Ивановна, – услышала девушка.

Обернулась, к ней приближался Михаил.

– Богдан Родионович ищет вас, беспокоится. Вот велел вам полушубок дать, боится, что вы простудитесь. А вам ехать-то нужно. Да и простуда не красит. Доктор велел полушубок надеть. Я помогу.

Лиля улыбнулась. Тепло разлилось по озябшему телу.

«Заботится, – подумала она, – беспокоится. Может быть он и не такой плохой, как я себе нарисовала. Я ведь тоже не подарок. И внешность моя сейчас не под стать ему. Вот и злится, как отец на провинившегося ребёнка».

– Богдан Родионович ждёт вас дома. Велел подавать на стол. Досталось всем за то, что вы не кушаете вовсе. А это плохо, Лилия Ивановна, очень плохо. Я не доктор, но знаю об этом. Идите уже домой. А то и я начинаю волноваться. Не дай бог что, папенька ваш не простит мне.

Но в Лиле включилось упрямство. Улыбка сошла с лица.

– Пусть Богдан Родионович обедает без меня. Я не голодна.

Михаил поклонился и пошёл в сторону дома, а Лилю вдруг затрясло.

Не успела она прийти в себя, как услышала громкую ругань мужа:

– Хватит уже играть в обиженную девочку.

Богдан схватил её за руку, привлёк к себе и насильно поцеловал.

Лиля пыталась выбраться из его объятий, но он не отпускал.

– Я не привык обедать в одиночестве. В моей семье так не принято. А ты теперь моя семья. Я закрыл глаза на твою лысину. Чёрт с ней. Но ты тоже подстраивайся под меня. У меня кусок в горло не полезет, если рядом никого не будет. Зачем мне жена? Может быть ты в саду поселишься?

– С чего это? – зло сказала Лиля. – У меня есть дом.

– Вот и пойдём в этот твой дом и как нормальные люди пообедаем. И впредь запомни, ты должна спускаться тогда, когда накрыли на стол и позвали. Только так можно дисциплинировать слуг. Ты должна быть примером для них. Иначе эта расхлябанность никогда не закончится.

Лиля не двигалась с места. И тогда Богдан взял её на руки, перекинул через плечо и понёс домой.

Девушка била его по спине руками, царапала шею. Но муж не отпускал её.

– Отпусти, – попросила Лиля успокоившись, – я сама пойду.

Обедали молча. Лиля то и дело поглядывала на поцарапанную шею мужа. Он ловил её взгляд и улыбался такой загадочной улыбкой, от которой Лилю бросало в дрожь.

После обеда Богдан сообщил жене, что будет ночевать у отца. Она хотела было возразить, пожаловаться, как ночью ей было страшно одной в большом доме, и попросить остаться. Даже готова была извиниться за своё поведение. И пока подбирала нужные слова, мужа и след простыл.

Лиля не стала собирать вещи для путешествия. Сразу после обеда ушла в комнату, укуталась с головой в одеяло и пролежала так до вечера, потом до утра. Во вторую ночь страха уже не было. Ничего уже не было. Никаких ощущений. Лиля не думала ни о чём и ни о ком.

Наутро засуетилась. Вдруг испугалась, что Богдан будет зол из-за несобранных вещей, и начала этим заниматься.

То, что поездка отложилась уже на два дня, стало не очень удачным обстоятельством. Богдан и Лиля должны были попасть на званый ужин, на котором присутствовал и Орловский-старший.

Лиле не очень хотелось видеть свёкра, особенно после предупреждения Богдана. Да и вся программа путешествия теперь сдвигалась. Лиля решила, что не будет забивать себе голову этим. Не по её вине они до сих пор дома.

Богдан вернулся перед обедом раздражённым, невыспавшимся. Прикрикивал на слуг. Он даже не прикрикивал, а кричал на них во всё горло, оскорблял, грозился отправить на конюшню к отцу всех до одного.

Потом ворвался в комнату. Резко прижал к себе Лилю, шепнул ей на ухо:

– Доброе утро, сокровище моё!

Так же быстро отпустил и вышел вон.

Лиля повеселела, заулыбалась. После объятий мужа, даже таких резких, кратковременных, почувствовала, как тепло разливается по телу.

Богдан был не в себе. Все, кто попадался ему на пути, были обруганы и оскорблены. А виной всему был тяжёлый разговор с отцом. Богдан поведал ему о том, что Катя ждёт ребёнка.

– Да ты с ума сошёл, – кричал на сына отец, – ты только женился, а у тебя уже проблемы.

– А вот нечего было меня женить, – возразил Богдан. – Теперь решай, как быть дальше. Я лучше на Кате женился бы, чем на этой лысой бестии.

Катя мягкая, безропотная, влюблена по уши. У неё есть волосы. Она похожа на женщину.

А Лиля похожа на подростка-беспризорника, ещё и острозубая, упрямая. Мне как с ней сладить? Подскажи, отец…

Я могу поступить с ней нечестно, просто переехать к тебе. Формально мы женаты. Ты получил то, что хотел. А я буду наведываться туда для приличия раз в неделю.

Иван Григорьевич не будет лезть в семейную жизнь дочери. Она не будет жаловаться никому, я малость припугнул её, надеюсь, помогло.

Орловский-старший смотрел на сына с удивлением.

– Да твоя Катя – простушка: ни осанки, ни фигуры, хромая. То ли дело Лиля! Гордись своей женой, Богдан. Волосы отрастут, и она затмит всех. Мне будут завидовать, что у меня такая невестка. Ты же помнишь первую встречу с ней… Как её можно с этой хромой девицей сравнить?

– Так вот и нужно было самому жениться на Лиле. А теперь даже думать о ней забудь. Если тронешь её пальцем, я этого так не оставлю. Мы же договорились, отец. Зачем ты опять начинаешь восхищаться Лилей?

– Ладно, уговорил, – Орловский ухмыльнулся.

– Мне нужно, чтобы Катя была под присмотром. Её необходимо забрать у отца. Выдать замуж за того, кто её не тронет. Найди такого мужа. Она должна жить недалеко от тебя, чтобы я мог навещать её.

Муж должен всё время отсутствовать дома. Обвенчаются, и отправь его подальше без возможности вернуться.

Мне ли тебя учить… – Богдан говорил быстро, много, чтобы у отца не осталось лишних вопросов. – Сделай это в наше отсутствие. Когда мы вернёмся, Катя должна быть замужем.

– А если отец Лили обо всём узнает? Ты же очерняешь моё доброе имя, Богдан.

– Точно очерняю? А ты его не очернил, когда служанка родила от тебя дочь? Ты свою дочь не оставил, она при тебе. И об этом никто не сплетничает, вот и помоги мне тоже.

– А я и не мог её бросить, нечего налево и направо кровь Орловских пускать. Все должны быть при мне. И мне неважно, кем была её мать, мне важно, что я отец! И даже если бы она родила неведомую зверушку, я бы всё равно не бросил её в беде. И внука своего не брошу. Но ты не думай, что я буду всегда решать твои проблемы. Пора взрослеть. Ты же доктор, Богдан! Ты должен решать всё сам.

– Не должен, ты меня втянул во всё это, вот теперь и решай мои вопросы, – Богдан уже нервничал. – Я тут останусь, завтра поеду к бестии.

– Не страшно её одну оставлять? Усадьба большая, мало ли что.

Богдан громко расхохотался.

– Она своим видом всех распугает, не беспокойся, отец.

Родион Орловский как-то смутился после слов сына.

– Зря ты так, – произнёс он. – Хорошая у тебя жена, воспитанная, умная. Под стать тебе. Ты береги её. Если не любишь, то полюбишь. В жизни всё может быть, а она будет с тобой до конца. Вот и береги её, чтобы она не добила тебя в случае чего. Добейся её уважения, и ты всегда будешь под защитой, и я буду спокоен.

– Я парик ей предлагал, а она не хочет.

Орловский-старший вдруг изменился в лице и закричал на сына:

– Всё, хватит о бесполезном твердить. Обратной дороги нет. Один раз помогу, потом сам решай. Нечего налево и направо любовь свою всем дарить.

– А не поможешь, – сквозь зубы произнёс Богдан, – я расскажу всем, как ты Лилиного отца собрался разорить.

– Ах ты щенок! – Родион схватил со стола курительную трубку и со всей силы бросил в сына.

Богдан увернулся и покинул кабинет отца. Когда открывал дверь, заметил, что один из слуг подслушивал.

Орловский-младший схватил его за шиворот, притащил к отцу и сказал:

– У него слишком большие уши…

Богдан ночевал в конюшне. Поначалу хотел вернуться к жене, но передумал. Решил, что его отсутствие будет для Лили уроком. Льстило, что она влюбилась в него. Но характер и упрямство жены его не устраивали. Вот он и решил переломить гордую девчонку своим отсутствием.

Лиля собралась быстро. Перед отъездом хозяев слуги выстроились вдоль дорожки и желали Лиле и Богдану хорошего отдыха.

– Вот стоят они, смотрят на тебя и ненавидят, – ворчал Богдан. – Вижу их насквозь: ненавидят. И как можно в пути быть спокойным, когда эти люди желают, чтобы твой путь закончился побыстрее, и ты не вернулся никогда. Кажется, только Михаил по-доброму относится, остальные как змеи, чуть что – ужалят.