Анна Премоли – Прошу, позволь тебя ненавидеть (ЛП) (страница 44)
Телефон снова начинает настойчиво звонить. Без особых раздумий я беру и совсем его выключаю. Я сейчас слишком слаба, чтобы столкнуться с чем-то подобным в десять утра. Спустя две секунды даже мой рабочий «Блэкберри» начинает настоятельно звонить. Как говорится, решительный тип.
Нервно хватаю и довольно грубым жестом выключаю и его.
— Вот и всё, а теперь посмотрим, удастся ли тебе позвонить на что-нибудь ещё, — восклицаю сердито.
— Ты думаешь, что отказываться отвечать — это хорошая идея? — спрашивает Вера с беспокойством.
— Если хочешь знать, то она просто замечательная! — Стоит сказать, что злость последней минуты вернула мне немного трезвости ума.
— То есть твой гениальный план заключается в том, чтобы… сбрасывать трубку? — спрашивает меня саркастически?
— Нет у меня никакого плана! И сейчас просто необходимо сбрасывать трубку. У меня сейчас голова лопнет! О, небеса, помогите мне хотя бы вы… — жалобно говорю я, разваливаясь на стуле.
— Окей, окей. Не бери в голову. Мы на твоей стороне, но мы всего лишь хотим знать, почему, — просит Лаура более мягко.
— На моём лице должно быть выражено всё моё отчаяние.
— Потому что? — спрашиваю я, пытаясь хоть немного успокоиться.
— Ну, можешь начать с того, почему случилось то, что случилось… — деликатно предлагает мне Вера. Я очень ценю то, что она высасывает из меня все соки с таким тактом.
Поднимаю глаза к небу, в попытке найти логичный ответ.
— Если бы я только знала. Была адская смесь большого количества вина с пустым желудком и ухаживанием, которое я бы назвала очень сильным… Но это же абсурд, вы не находите? Йен не мог этого сделать, я имею ввиду, ухаживать за мной.
— Что ты хочешь этим сказать? Абсурдно то, что ты можешь ему нравиться? Мне казалось весьма очевидным от того, как он крепко держал тебя на диване у нас дома, — говорит мне Вера откровенно.
— Да, и ты не можешь сказать, что это возникло из ниоткуда. По сути, мы говорим о человеке, который ходит с тобой гулять, целуя тебя и представляя тебя своей девушкой… — Вера говорит со мной так, как будто я плохо соображаю.
— Его фиктивной девушкой! — отрезаю я, задетая за живое.
— Фиктивной или не фиктивной, но я сомневаюсь, что то же самое говорилось тем вечером на нашем диване! — ворчит Вера.
— Мы можем не говорить о сцене на диване? — умоляю страдая. На самом деле, мне трудно действовать разумно, думая о подобных вещах.
— Окей, а ещё потому, что проблема — это случившееся вчера вечером, разве нет? — спрашивает Вера. Лаура, со своей стороны, кивает.
— О Боже, вчерашний вечер… — говорю я в отчаянии. — Ну, вчера вечером я влипла, как полная идиотка. Ну почему Йен такой отвратительный, раздражающий, невыносимый сноб, но который, когда хочет, точно знает, как меня преодолеть?
— Так в чём проблема? Могли бы повести себя как взрослые люди, — пытается поддержать меня Лаура с лучшими намерениями.
Мой ответ — ужас на моём лице.
— Ты ненормальная? Ни одна женщина в здравом уме не пойдёт на такое. Хотя бы потому, что Йен никогда не ведёт себя ни с кем серьёзно, не считая того, что он меняет женщин так, как некоторые женщины меняют перчатки. Поверь мне, я очень уважаю себя, и я не могу потерять голову из-за такого, как он. Я раньше так никогда не делала, и сейчас точно не буду.
Пока я это говорю, в голове представляю, как Йен смотрит на меня, словно я — самое важное в целом мире. Стараюсь отогнать эту мысль, встряхнув головой.
Лаура смотрит на меня, не слишком убеждённая. Судя по её мнению, очевидно, что голову я уже потеряла.
— Тогда объясни мне хорошенько, в чём состоит твой план? — спрашивает Вера.
— Легко. Сегодня вы мне помогаете не думать о том, что случилось. Пройдёмся по магазинам, пойдём в кино, отдохнём в пабе. Завтра я пойду к своим пообедать, а в понедельник, когда вернусь на работу, буду разговаривать с ним кратко и скажу ему, что это было ужасной ошибкой и лучше покончить со всем этим.
— А ты учла вероятность того, что он может не согласиться?
— Поверь мне, он согласится, — заверяю её уверенно.
Мы встаём из-за стола, решив пройтись по Оксфорд-стрит. Я никогда не была женщиной, которая решает свои проблемы шоппингом, но, кажется, что в эти выходные произойдёт много новых вещей. Будем стараться думать о хорошем. Опустевшая кредитная карта — меньшее из зол.
ГЛАВА 23
С десяти утра я сижу на кухне моей мамы и чищу картофель. Определённо не самое моё любимое времяпрепровождение. Моя сестра, Стейси, обеспокоенно рассматривает меня, даже не пытаясь скрыть это.
— И с чего бы ты приехала так рано? — спрашивает с подозрением. — Ты же терпеть не можешь оставаться здесь надолго.
— Её взгляд такой пристальный, что мне трудно её игнорировать.
— У меня просто небольшой стресс в этот период, больше обычного, и мне нужно сменить обстановку, — признаюсь я, решив не слишком уходить от правды. Чем меньше я расскажу баек, тем больше вероятность того, что меня не поймают с поличным.
— А что стало причиной этого стресса? — спрашивает моя мать полемически, чистя морковь.
— Работа, — говорю обычным тоном.
— Дорогая, мы все очень за тебя беспокоимся, — начинает моя мама. — Сначала ты терпишь неудачу в отношениях, которые, как мы надеялись, будут окончательно крепкими, потом начинаешь работать, как сумасшедшая. Ты действительно очень бледная, и посмотри на эти круги под глазами…
Должна признать, что ночь была не слишком спокойной, и даже макияжу не удалось сотворить чудеса. Вчера вечером я отважилась включить свой рабочий телефон, чтобы проверить сообщения и обнаружила кучу сообщений от Йена, требовавшего встретиться. Ах, встретиться… думает, что может приказывать мне, как своей прислуге.
Я ему не ответила и тут же выключила телефон. Люди веками жили без мобильников, так что, думаю, и я прекрасно продержусь пару деньков. Завтра у него будет полным-полно времени, чтобы сказать мне, что я энная по счёту из тех умалишённых, которые пали к его ногам.
Но это произошло всего один раз и больше не повторится никогда! Никогда, больше никогда, торжественно клянусь я себе.
— Мама, Чарльз и я действительно мало друг другу подходили, — стараюсь объяснить ей это уже тысячный раз. — И, если присмотреться, то работаю я по тому же расписанию, что и предыдущие девять лет, так что не думаю, что умру, даже если буду продолжать в том же духе ещё девяносто девять.
— Но разве ты не хочешь завести семью? Детей? — спрашивает обеспокоенно Стейси. О Боже, опять этот старый и нудный разговор.
— Я их не хочу в любом случае. Если бы я встретила подходящего человека, тогда бы я подумала да, но я их в любом случае не хочу в…абстрактном понимании, — стараюсь объяснить я, прекрасно зная, что им это как об стенку горохом.
— Знаю, что мужчины вроде моего Тома сейчас редкость, но я могла бы познакомить тебя с кем-то из наших друзей, — предлагает моя сестра.
— Не думаю, — осторожно вставляю я. Что-то мне подсказывает, что у нас разные взгляды на мужчин.
— Почему нет? — тут же спрашивает моя мать. Как раз об этом я только что и говорила. — Ты с кем-то встречаешься? — спрашивает с любопытством.
— Определённо нет, — отвечаю искренне. По сути, я ни с кем не встречаюсь.
— Тогда ты можешь познакомиться с Элиотом, лучшим другом Тома. Его тоже недавно бросила девушка. Могу дать ему твой номер! — предлагает она мне, радостная от того, что у неё появилась такая идея. — Правда, Элиот не любит девушек с крашеными волосами, но думаю, что для тебя он сделает исключение. Я до сих пор не понимаю, зачем ты перекрасилась в блондинку.
Решаю не вестись на провокацию. Мне очень нравится быть блондинкой и мне плевать на то, что Элиоту нравятся «естественные» девушки. После тридцати лет натурального цвета я решила побыть искусственной ровно настолько, чтобы считать себя привлекательной.
— Я на самом деле рада тому, что твоя сестра представит тебе хорошего человека, — одобряет моя мама с улыбкой. — Постарайся не быть вечной грубиянкой, когда он тебе позвонит.
О Боже! И как мне могло прийти в голову, что чистить картошку — хорошая идея? Моё отчаяние было прервано облаком пыли, которое, как я видела, поднималось вдоль улицы, перед окном кухни. Видимо, машина на большой скорости приближалась к нашему дому.
— Мы кого-то ждём? — спрашиваю удивлённо у моей мамы, заметив, что машина припаркована под окном.
— Не знаю, — говорит мне с сомнением в голосе. — Но, быть может, твой отец пригласил какого-нибудь своего друга заехать.
Но друзья моего папы не мчатся по грунтовой дороге, которая приводит к нашему дому, со скоростью сто километров час. Неожиданно у меня появляется какое-то неприятное чувство. И вид чёрного Порше, к сожалению, подтверждает мои опасения. Этого не может быть. Сердце начинает биться, как бешеное.
Одна картофелина выскальзывает у меня из рук, с глухим шумом падая на пол.
— Порше? — громко спрашивает моя сестра, вскакивая и подбегая к маме. С этого момента я только и могу, что не дать им полюбоваться сценой, даже если постараюсь держаться на расстоянии. Но я действительно боюсь, что моё выражение лица выдаст меня.
Вижу, в каком ступоре они наблюдают за тем, как Йен выходит из салона своего автомобиля. На нём джинсы и голубое поло с приподнятым воротником и свитер, завязанный на поясе.