Анна Премоли – Прошу, позволь тебя ненавидеть (ЛП) (страница 46)
— Клянусь, у меня совсем не было намерения убегать. Беглянка из меня никудышная. Завтра утром я бы пришла поговорить с тобой.
— Видимо, я тебя опередил, — он облокачивается на забор. — Но ты можешь поговорить со мной и сейчас. Я хочу сказать, воспользуемся благоприятным случаем.
— Я ещё не приготовила речь! — замечаю я.
Йен смеётся.
— Хвала небесам! Я уж точно не любитель твоих застольных речей. Лучше уж экспромт.
— Я королева застольных речей! — восклицаю возмущённо.
Йен смотрит на меня, словно хочет сказать:
— Окей, вернёмся к нам, нет, я хотела сказать… совершенно нет никаких «нас». Вот, возвращаясь к тому, о чём шла речь… — очевидно, я в затруднении. — То, что случилось, было явной ошибкой и было бы благоразумно забыть обо всём и никогда больше не говорить об этом.
Йен смотрит на моё смущение.
— Да, я ожидал чего-то подобного, — говорит мне он так, словно я была самой предсказуемой женщиной в мире. — Я тебя знаю достаточно хорошо, чтобы узнать, что происходит у тебя в голове.
Хотела бы и я сказать ему то же самое, но у меня нет ни малейшей идеи, о чём сейчас думает он.
— Окей, я рада, что ты со мной согласен, — отвечаю ему, стараясь истолковать его «говорю-не говорю».
— Разве я сказал, что согласен? — спрашивает он, косо поглядывая на меня.
— Ты ничего не ответил, вот я и предположила…
Йен останавливает меня.
— Вечно у тебя эта ужасная привычка неправильно истолковывать вещи.
— Я бы этого не сделала, изложи ты свою точку зрения, — отрезаю я несколько сердито.
— Как будто это имеет значение… — говорит мне полемически.
Я в отчаянии обхватываю голову руками.
— Господи, дай мне сил… — говорю, вздыхая. После того, как я с трудом досчитала до десяти, чтобы не ударить его, я снова беру себя в руки. — Окей, видя, что мне интересно, можешь поделиться со мной мыслями?
— Ну…, — тут же начинает мямлить он. — Тогда,… — снова пробует он нерешительно, — …по правде говоря, я не знаю, что и думать.
Клянусь, я ожидала чего угодно, но не этого.
— Что значит «не знаешь»? — спрашиваю удивлённо.
Он мне почти улыбается.
— Странно, правда? Но, правда такова, что я проснулся вчера утром, я действительно улыбался. Разумеется, до того, как обнаружил, что ты вчера смылась, — добавляет он несколько сухо. — Но тебе вечер понравился? — спрашивает.
Хотя бы об этом я могу ответить ему искренне.
— Да, вечер был замечательным. Но когда речь заходит о нас, я не могу думать о позитивных вещах. Думаю лишь обо всех последствиях. Йен, я, правда, не та женщина, которая с головой бросается в отношения на одну ночь. Это не в моём характере и меня это огорчает. Не считая того, что в моём возрасте я должна стремиться к другим вещам, — стараюсь объяснить ему.
— Даже, если серьёзные отношения начинаются именно так, — говорит мне убеждённо.
— Да, но у нас другой случай. Это произошло, но больше никогда не повторится, — отрезаю твёрдо. Может, он старается сбить меня с толку?
— Не могла бы ты прекратить это? — спрашивает меня.
— Что ты хочешь этим сказать? — спрашиваю.
— Я могу тебе кое-что продемонстрировать.
И не получив моего ответа, притягивает меня к себе и начинает целовать. Я так удивлена, что не могу вырваться из его объятий. При малейшем прикосновении я чувствую прилив адреналина и не могу сделать ничего другого, кроме как ответить на поцелуй.
Несколько минут спустя Йен отстраняется.
— Видишь? — говорит мне он, слегка покрасневший. — Это влечение.
К такому же выводу пришла и я, проснувшись в субботу утром.
— Оно здесь не при чём. Ты чувствуешь влечение почти к любому, — замечаю я.
— По правде говоря, только к самому малому количеству людей, которые мне нравятся, — уточняет он резко.
Может, он держит меня за идиотку?
— Разумеется, только если ты ложишься в постель с теми людьми, которые тебе не нравятся…
Йен смотрит на меня угрюмо.
— Это не твоё дело, но, да, я часто хожу поужинать, почти всегда с разными девушками. Однако потом я возвращаюсь домой. Один. — Вид у него явно напряжённый.
Разумеется, как же иначе. А я всё ещё верю в Санта Клауса.
— Именно, это совершенно не моё дело. Для меня ты можешь делать всё что угодно.
— Мне так не кажется, — отрезает он. — Но мне кажется, что ты принимаешь всё близко к сердцу.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга почти со злобой. Потом Йен протягивает руку и опять прижимает меня к себе.
— Может, ты прекратишь это? — спрашиваю оскорблённо, чувствуя, что он снова собирается поцеловать меня.
— Очень забавно наблюдать за твоим выражением лица, когда я тебя обнимаю. Это смесь обиды и возбуждения. Никогда не видел подобной реакции она поцелуй.
Смеётся, засранец. Я рада, что хоть у кого-то из нас двоих есть повод для радости.
— Хочешь расслабиться ненадолго? — спрашивает он почти сладким голосом.
— Нет, — отрезаю сухо, но совершаю ошибку, посмотрев в синие глаза, в которых тебе кажется, что ты тонешь. — Даже не вздумай сделать то, что ты делаешь… — предупреждаю я его.
Он изображает святую невинность.
— А что я делаю?
Ты сам знаешь, что! Отпусти меня, проклятый!
Его объятие очень крепкое.
— В обмен на поцелуй… — осмеливается он.
Не могу в это поверить.
— Эй, ты дьявол? Нет, потому что Йен, которого я знаю, совсем легкомысленный.
— Добрый брат-близнец перед тобой страдает от нехватки любви, — говорит мне он, смеясь.
— Тебе, правда, нужен поцелуй? А потом ты оставишь меня в покое? — спрашиваю я, доведённая до крайности.
— Если он будет хорошим, обещаю освободить тебя, — говорит мне торжественно.
— Приложив усилие, приближаю своё лицо к нему. Он закрывает глаза, прижимает меня к себе и целует. Нельзя сказать, что он один из тех, кто теряет время. Но не моя сестра! Она появляется на сцене несколько минут спустя и, шокированная, замирает и смотрит на нас, пока мы не отходим друг от друга.
— О, святые небеса, — говорит она, теряя дар речи и смотря на меня так, словно я — марсианка.
Я собираюсь что-то сказать, но это совершенно не её дело!
— Ты нас искала? — спрашиваю её совершенно спокойно, даже в тон голоса. Мой вид же явно куда менее убедительный.