Анна Премоли – Прошу, позволь тебя ненавидеть (ЛП) (страница 15)
Ругаясь, мы подходим прямо к его комнате. Йен входит первым, я за ним.
— А я-то думал, что не должен бояться подобных нападений с Вашей стороны, Мисс Перси, — подшучивает надо мной.
Я вырываю у него из рук газету.
— Давай без глупостей!
Йен странно улыбается, пока пытается защититься от моих ударов.
— Ну же, давай найдем эти обвиняющие страницы, — говорит мне и садится за стол. Его комната на деле оказалась роскошными апартаментами, это что-то ошеломляющее. Стол, за которым он уселся, настоящий экземпляр эпохи Луиджи XVI.
— Где тут раздел сплетен? — спрашивает, пока начинает листать газету.
— А я откуда знаю? — отвечаю. Хочу отметить, что это совсем не мое чтиво!
Йен фыркнул.
— В теории ты экземпляр женского пола. Что ты за женщина, которая не читает сплетни? — обвиняет меня.
— Я женщина, не читающая сплетни, это очевидно. Они существуют, знаешь?
— Я поражен, — отвечает мне всего-то.
— Да, представляю.
Вскоре мы находим желаемую страницу, и вот мы, там, немного размытые, но определенно мы. Заголовок гласит:
— О, боже… — говорю тяжко вздыхая.
Йен предпочитает не комментировать.
Тогда я начинаю читать текст:
—
И тут я разразилась смехом. Очень звонким и не очень приличным.
— Что? — восклицает яростно Йен.
— Тут пишут, что ты смотрел на меня мечтательным взглядом, — и начинаю смеяться до упаду. Думаю, обычно, в его присутствии, девушки никогда не позволяют себе прибегнуть к таким неуклюжим манерам.
Йен продолжает читать статью, пытаясь не отвлекаться.
— В любом случае, тут ничего компрометирующего, — выносит приговор, дочитав до конца.
— Это ясно, единственное компрометирующее событие, на котором они могли бы присутствовать, — это наша ссора, — напоминаю ему, пытаясь вновь стать серьезной.
— Никогда не думал, что скажу это, но к счастью… — соглашается загадочно.
— Хотя я бы предпочла не попадать в газету. Знаешь, в отличие от девиц, с которыми ты обычно общаешься, у меня карьера и доверие, которые нужно защищать, — я чувствую, что должна это подчеркнуть.
— Я с ними не общаюсь, — защищается Йен, — речь идет всего об одном ужине время от времени. Я холостяк в душе…
Поднимаю руку, чтобы перебить его.
— Мне абсолютно все равно, с кем ты встречаешься и что ты делаешь. Твое дело. Мне жаль только, что чертова встреча по работе с тобой становится новостью.
— Понимаешь теперь, с чем я сталкиваюсь каждый раз? — нападает на меня.
Смотрю на него серьезно.
— Понимаешь, что ты сам втягиваешь себя в подобные ситуации? Тщетно кричать:
— Конечно, мисс безупречные свидания и мисс серьезное сожительство, — говорит, давя на больное место.
— Я никогда ни с кем не жила, — уточняю.
— Вот именно! — говорит, скрещивая руки на груди.
— Как бы то ни было, в этот раз не случилось ничего серьезного. Всего лишь воскресная газетенка, — говорю вслух, чтобы убедить себя.
— «Sun» — газетенка? Эта цветная фотография занимает полстраницы, если ты не заметила, — настаивает, показывая ее мне снова. На чьей он стороне?
— Закрой эту проклятую газету, — говорю немного раздраженно, — может, ты ее вообще выбросишь?
Я вырвала ее у Йена, хорошенько скрутила в комочек и бросила в корзину. У меня даже вышло попасть в центр.
— Хотя кое-что положительное в этом есть, — говорит серьезно.
— Да ну?
— Элизабет, возможно, поверила в это и, наверное, оставит меня в покое, — это предположение его озаряет, черт возьми.
— Конечно, обидеть дочку нашего клиента — гениальный шаг… Кто знает, почему я об этом раньше не подумала, — говорю цинично. Элизабет была невыносимой, но Йен, во чтобы то ни стало, не должен узнать, что я думаю также.
— В точку! Я должен был раньше об этом подумать! — восклицает синьоришка, не обращая внимания на мою очевидную иронию.
— Да брось… — говорю, пытаясь вернуть его в реальность. Я встаю со стула, собираясь уйти.
— А теперь, когда мы с этим разобрались, я бы с удовольствием поговорила о работе с Беверли. Мы уже потеряли слишком много времени, — произношу торжествующе.
Йен решает пойти за мной.
— Я никогда не думал, что скажу это, но я с тобой согласен.
И произнося это, открывает дверь.
* * *
Через несколько часов Беверли прощается с нами довольный, а мы залезаем в машину, готовые сначала добраться до Эдинбурга, а потом до Лондона. Нам странно удалось проработать около двух часов, прежде чем в который раз быть втянутыми в пустые светские беседы, которые ловко вела Элизабет.
Беверли остался доволен нашими предложениями, и, возможно, по прибытию мы наметим убедительный план действий.
Я собираюсь сесть в машину и вдруг слышу, как Элизабет грустно обращается к своему отцу:
— Я не могла в это поверить. Почему, папочка? Она же такая старая!
Э-м-м, старая? Для кого?
ГЛАВА 9
Понятно, что все в нашем офисе прочли воскресную газету, даже если никто не осмеливается сказать это в открытую. Никто… кроме Джорджа, который славится своей бесстыжей мордой.
Итак, в понедельник утром, в то время как мы были закрыты в моем офисе, работая над одним делом, он неожиданно выдает фразу:
— Со всем этим у меня еще не было возможности сказать тебе. Я очень доволен, что ты и Йен все выяснили… — говорит он мне не в силах скрыть небольшую ухмылку.
Его тон должен был быть серьезен, но у него это совсем не получилось. Я бросаю на него угрожающий взгляд.
— Мы совсем ничегошеньки не выяснили, — уточняю, пытаясь не отвлекаться.
— А фотографии? — настойчиво спрашивает он, разражаясь в этот раз звонким смехом. Возможно, он вспомнил о нашей гигантской фотографии.
— Смейся, смейся, — говорю ему, тяжело дыша. — Действительно, быть таким жестоким со своим шефом…
— Прости, но увидев такую статью… Я почти обжегся кофе вчера утром! — говорит он мне так, будто это моя вина.
— Без труда поверю в это, — искренне говорю ему. — Итак, что же говорят о фото? — спрашиваю, решив изменить тактику. Если и есть кто-то, кто держит руку на пульсе в этой ситуации, так это Джордж, и очень ценно знать, как на самом деле обстоят дела.