Анна Премоли – Прошу, позволь тебя ненавидеть (ЛП) (страница 14)

Йен пытается вести себя, как ни в чем не бывало, но речь идет о таком очевидном желании, что он и вправду не сможет сказать, что ничего не понял.

Ужин проходит спокойно и без дальнейших напряженных ситуаций до тех пор, пока нам ничего не остается, кроме как перейти к деловым вопросам. Или, по крайней мере, мы с Йеном пытаемся, потому что Беверли, на самом деле, не очень-то собирается это делать.

— Эти выходные должны послужить нам, прежде всего, для того, чтобы узнать друг друга, — говорит он, пока мы возвращаемся в гостиную. — Делами мы займемся по возвращению в Лондон.

Что? А какого черта мы приехали в эту холодную и дальнюю часть Шотландии? Бросаю обеспокоенный взгляд Йену, который, очевидно, подумал то же, что и я.

— Я вас оставлю, молодежь, вам есть о чем побеседовать, — говорит он нам, прощаясь. И в тот момент, как он уходит, бросает мне красноречивый взгляд. Ясное дело, он хочет, чтобы мы оставили голубков наедине.

Йен тоже это понял, потому что внезапно хватает меня за руку, пока мы сидим на диване, и наклоняется ко мне.

— Брось меня здесь одного, и ты заплатишь, — шепчет мне угрожающе, а в глазах паника.

На секунду я почти захотела остаться, чтобы ему помочь. К несчастью для него, этого «почти» не достаточно, чтобы меня удержать.

Я освобождаюсь от его хватки и решительно встаю. Потом приближаюсь к нему и под предлогом поцеловать его в щеку, шепчу:

— Я бы тебе советовала не угрожать мне в следующий раз, напротив, попробуй умолять. Авось подействует.

И с ехидной ухмылкой направляюсь в свою грустную комнату.

* * *

Я сижу в одиночестве за огромным обеденным столом в желании насладиться моим завтраком. Но единственное, что я могу есть, — это хлеб и масло: яичница с беконом и сосиски с чечевицей, и лучше о них не говорить. Тут есть маффины, но они соленые и с жареной ветчиной вместо привычной черники. Жаль, я с удовольствием съела бы простое яйцо.

Я настолько погружена в свои размышления, что и не слышу, как Йен тайком входит в комнату. Он касается моего плеча, чтобы поздороваться, заставляя меня подпрыгнуть от испуга.

— Эй, я не хотел тебя напугать, — говорит он, садясь рядом.

— Я задумалась, — оправдываю себя, глядя на его уставшее лицо. — Плохо спалось? — спрашиваю у него.

— Скажем…, — подтверждает, потягиваясь.

— А я-то думала, ты нашел себе компанию, — подкалываю его иронично.

— Я тебя умоляю. И для справки, ты мне за это заплатишь, — говорит, кладя себе яичницу.

Смотрю на него совершенно невинно.

— Ты о чем? Я тебя совсем не понимаю…

— Да брось. Мне с трудом удалось освободиться от нее. А потом я боялся, что она залезет ко мне в кровать. Естественно, в моей комнате нет замка, и поэтому я всю ночь спал, прислушиваясь. Скажем так, это был не очень спокойный сон, — жалуется он, вздрагивая от одной только мысли о приеме гостей.

— Не так уж плохо, что значит одна бессонная ночь для такого, как ты…

Он бросает на меня взгляд, полный раздражения, затем смотрит на мою полупустую тарелку.

— Ты не хочешь объяснить, почему ты ничего не ешь с момента нашего приезда? — спрашивает серьезно.

— Потому что я вегетарианка, а здесь говорят только об охоте и едят мясо, — отвечаю ему сухо.

— А, — говорит удивленно, — я этого не понял.

— Это не твоя вина, смекалка никогда не была сильной стороной вас, мужчин.

Мы спокойно кушаем, вставляя комментарии о том, как приятна наша шотландская компания, как вдруг звонит мой телефон.

Достаю его из кармана и вижу, что это Вера.

— Привет, дорогая, — приветствую ее, — как там в Лондоне?

— Где, ты сказала, ты находишься? — спрашивает она вся взволнованная.

— Где-то в Шотландии, а что?

— Очевидно, ты еще не видела сегодняшний выпуск «Sun», — восклицает.

— Х-м-м, нет, к тому же я никогда не читаю подобные газетенки, — напоминаю ей. Только финансовые газеты, я думала, это все знают.

— К твоему счастью мы их читаем, — сообщает мне Вера.

Я кладу кусок хлеба на блюдце, мне это немного поднадоело.

— Я бы хотела продолжить разговор ни о чем, но знаешь, не могла бы ты подойти к сути?

— На странице сплетен твои фотографии! — восклицает.

Ну, даааааа, конееееечно.

— Сколько ты вчера выпила? — спрашиваю у нее обеспокоенно. Обычно у Веры всегда получается прийти в себя на утро воскресенья, но сегодня, видимо, исключение.

— Я ничего не пила! — кричит обиженно. — Я осталась дома, у меня болел живот.

В таком случае, это что-то странное.

— Ну, конечно, это не могу быть я. Должно быть, это кто-то очень на меня похожий, — уверенно ей говорю.

— Дженнифер, поверь мне, это ты. Тебя сфотографировали с Йеном.

Как только она это произносит, поднимаю глаза на только что упомянутый субъект. Он в свою очередь вопросительно на меня пялится.

— Окей, я найду газету и перезвоню, — отвечаю ей, чувствуя, как страх меня одолевает.

— Хорошо, только не волнуйся, — умоляет Вера. А в результате заставляет меня волноваться еще больше.

Йен смотрит на меня обеспокоенно.

— Плохие новости? — спрашивает.

— Я не знаю, моя подруга говорит, что мы с тобой попали на страницу сплетен в «Sun». Но это очевидно, что она, должно быть, ошиблась.

— Да, очевидно…

Но кто знает, почему в тот момент, когда он это говорит, то не кажется особо убежденным. В спешке поднимаюсь из-за стола в поисках экономки. Я нашла ее в вестибюле вместе с Элизабет. У бедняжки довольно потрясенное выражение лица, а в руках — газета. О, господи!

— Доброе утро, — говорю обеим.

Экономка бурчит что-то вроде ответа, а Элизабет смотрит на меня растерянно.

— Доброе утро, — произносит еле слышным голосом.

— Позавтракаешь с нами? Йен там ждет тебя.

Она не клюет. Значит дело серьезное.

Она спускается с лестницы и протягивает газету экономке. Сейчас мне предстоит вырвать ее из лап ротвейлера, который смотрит на меня так, будто хочет укусить. Что-то мне подсказывает, что это будет нелегко.

Внезапно Йен появляется возле двери.

— О, газета! Как раз та, которую я искал, — говорит он хитренько.

И синьоре ничего не остается, как отдать ему ее. Несмотря на то, что она раздосадована и никак это не скрывает. Йен хватает воскресный выпуск и поднимается по лестнице прямо в свою комнату. Я следую за ним, не обращающим внимание на кислые мины тех двух.

Я быстро догнала его и выхватила газету.

— Если позволишь, я бы хотела взглянуть, — говорю ему взволнованно.

— Не позволю, я первым хочу взглянуть, — говорит он, отбирая у меня газету.