Анна Пожарская – Искра в бушующем море (страница 12)

Оплата ухмыльнулась. Был бы перед ней не сын, а кто-то другой, ему было бы несдобровать.

— Она даже не человек! Так, дух на время прихвативший тело. А тебе нужны наследники!

Авар хотел возразить матери, хотел поведать, что Элле тоже хотелось детей, но не стал. Какая сейчас разница, чего и кому хотелось, простила бы, а остальное, как получится.

— Я все уже решил, — сказал он твердо.

Эскал положил сыну на плечо вторую лапу и вкрадчиво произнес:

— Подумай еще, до следующего открытия врат еще полтора лунных цикла. У тебя полно времени, Зорт.

— Нет уж, — Авар убрал родительские лапы и поднялся на ноги. Отец и сын оказались лицом к лицу. — Я знаю, что до этого будут еще краткие периоды открытых врат, я хочу уйти как можно раньше. Помоги мне. На кратких периодах без мага не обойтись.

Эскал отступил на шаг и покачал головой.

— Ни за что! Ни одна возлюбленная не стоит того, что может случиться, если ошибиться. Мне пока твоя жизнь дорога.

— Я понял тебя, отец, — кивнул Авар. — Прошу прощения, вынужден покинуть вас. Дела…

Мужчина вышел из кабинета матери и направился к лестнице, чтобы подняться к себе, но по пути его перехватила Ирта, теперь уже бывшая невеста.

— Нам надо поговорить.

Авар закатил глаза. Чего ей еще надо? Разве ее приглашали? Вроде в письме он изложил все понятно и доходчиво. Да и не любит Ирта, так, за выгодную партию цепляется.

— Что случилось?

— Мне кажется, я беременна, — пролепетала барышня, и на ее щеках выступил легкий румянец.

Мужчина нахмурился и в сотый раз проклял дурацкий обычай проводить вместе ночь накануне официальной помолвки. Не хотелось бы, чтобы досадное недоразумение обернулось крахом всех надежд.

— Золотая чешуя! — Авар развел руками. — Ты как маленькая! Оборачиваешься в низшую ипостась и смотришь на себя в зеркало. Если полоски на шее порозовели, значит да, остались желтыми — нет. Не говори, что ты этого не знаешь.

— Да знаю я все, — отмахнулась Ирта, — просто мне страшно. Особенно после твоего письма. Боюсь, что теперь ты мне припомнишь, и что ты не первый, и что и было только один раз, — она закрыла глаза. — Авар, я не знаю, что делать.

Сын Эскала усмехнулся и взял собеседницу за руку. Ладонь ее показалась неестественно горячей. Мягко улыбнулся.

— Для начала, надо перестать себя мучить, подняться ко мне и узнать все наверняка. А потом осознать, если ты беременна от меня, то к нашей свадьбе уже даже готовиться не надо. Родители все давно устроили.

Ирта прикрыла глаза.

— Спасибо.

Авар осторожно приобнял ее за плечи и подтолкнул к лестнице.

— Пойдем, посмотрим, может, там и поводов для волнений нет, — бодро подытожил он.

Элла поужинала в одиночестве и, оставив Драку дюжину ягод клубники, поднялась к себе. Уселась за добытый договор и до темноты силилась разобраться в сути совершенной сделки. Тщетно! Бумагу составили так путано, что не помогла даже привычка к иносказательности и приблизительности книг по Искусству. Не в характере Эллы было пасовать перед трудностями, она возилась с договором, пока не заболели глаза, но потом махнула рукой, завтра будут думать над смыслом слов вдвоем с наставником. Разделась и улеглась в постель.

Сон не шел. Воспоминания гудели в голове пчелиным роем. Настойчивые, навязчивые, светлые и совершенно неуместные. Ей бы думать про витиевато изложенные пункты, про жертвы, что следует принести, дабы подать знак богам. Или, на худой конец, про Драка, про его бездонные глаза и теплые руки. Нет, Элла думала об Аваре. Отчего-то вспомнился один из последних спокойных дней, проведенных вместе.

В большом, похожем на бочку, чугунном котле они варили яблочный кнок. Дети Повелителя неба пили его постоянно, и Авар заявил, что его супруга должна готовить напиток виртуозно. Элла только ухмыльнулась, ничего сложного в приготовлении жидкости напоминающей то ли густой компот, то ли жидкий джем, она не увидела: порезать яблоки, добавить меда, залить водой, довести до кипения. Вот и вся премудрость. Но нет, все оказалось не так просто.

Котел поставили на улице, прямо в саду перед домом Эллы. Соорудили очаг. Засыпали мытые порезанные яблоки и налили воды. После началось действо достойное самого сложного колдовского зелья. В зависимости от количества пузырьков в воде, мешать варево следовало то в одну, то в другую сторону. Мед добавляли маленькими порциями, помешивая с севера на восток и непременно ненадолго оставляя в котле можжевеловую ложку, обмотанную листьями смородины. Время от времени подливали воды, удерживая ее на уровне отметки на внутренней стороне котла.

В закипевший в пятый раз кнок, следовало добавить секретный ингредиент, долить воды, довести до кипения и дать напитку настояться.

Авар не оставлял Эллу ни на мгновение. Он прижимался к ее спине и, удерживая ее ладонь в своей, направлял движения. Время от времени целовал шею возлюбленной и шептал указания.

— Медленнее, сладкая моя, медленнее, — шелестел его голос около уха, правая рука сжимала руку Эллы, а левая бесцеремонно путешествовала по ее телу. — Отлично. А теперь в другую сторону.

Возлюбленная только закрывала глаза и облизывала губы. Осень была на излете, но заморозки еще не начались. Шалун ветер норовил залезть холодной пятерней под одежду. От котла исходило нежное тепло. Вокруг пахло прелыми листьями, мокрой землей и яблоками, но Элла не замечала ничего. Она утопала в привычном аромате корицы и мечтала закинуть в кнок последний компонент и утащить Авара в спальню. "Вот паршивец, — беззлобно думала она, — знает же, что ничего так не запомню".

— Что за секретный ингредиент? — поинтересовалась чародейка, стараясь вернуться к реальности.

Авар поцеловал ее шею и, выпустив из-под присмотра ладонь с ложкой, крепко обнял обеими руками. Элла довольно улыбнулась, стало очевидно и его желание.

— Сушеная лягушачья лапка, непременно левая задняя, — прошептал он. — Я принес.

Чародейка тряхнула головой и развернулась лицом к собеседнику. Посмотрела снизу вверх.

— Я не буду это пить.

— Будешь, радость моя, — желтоглазый нежно коснулся губами ее губ. — Ничего так не восстанавливает силы измученного любовью тела, как кружка правильно приготовленного яблочного кнока.

Он выпустил Эллу из своих объятий, достал из сумки на поясе лапку и бросил ее в котел. Помешал, дождался, пока закипит, снял варево с очага. Улыбнулся.

— Теперь надо подождать. Если мы все сделали, как следует, на запах прилетят, по меньшей мере, пять жучков.

Элла подняла глаза к небу, только жуков в напитке ей не хватало! С другой стороны, откуда им взяться-то в такое время, зима на носу. Авар отвлек от размышлений, заключил в объятия и поцеловал жарко и требовательно.

Чародейка встала с постели и утерла слезы. Раскисать нельзя! Посмотрела в окно. Не видно ни моря, ни звезд, только черная пустота.

Как же хочется все забыть! Его ласки, его голос, его взгляды. Его бесстыдные руки, жадные губы и медово-солнечный вкус того кнока.

Элла потерла ладонями лицо. Внизу хлопнула дверь, вероятно, Драк вернулся домой.

В голове мелькнула шальная мысль о вместилище воспоминаний. Чародейка зажгла свечу. Изумрудная бутыль с деревянной пробкой так и стояла на тумбе рядом с кроватью. Элла взяла ее в руки и потерла холодное стекло подолом рубахи. Вот он, самый легкий путь к покою!

Тяжело вздохнула. Вопреки расхожему мнению, вместилище воспоминаний, маленькая изумрудная бутыль, была предметом отнюдь не безобидным. Фактически она забирала не воспоминания, а чувства с ними связанные. Поведав ей о событиях, от которых хочется избавиться, человек не забывал о них, он просто переставал хоть что-то чувствовать по этому поводу. Получалось, она, будто часть жизни забирала себе. Оставалась память о прошлом, но никакого пережитого опыта. В случае Эллы, бутыль сохранила бы мысли об Аваре как таковом и о том, что его связывает с чародейкой, а вот нежность и привязанность канули бы в небытие.

Как и все созданное магами, вместилище давало возможности для отступления. При желании воспоминания можно вернуть, для этого надо лишь разбить бутыль. Элла усмехнулась, если верить второму зрению, чтобы разбить эту изумрудную безделицу придется опрокинуть, по меньшей мере, пару чаш. К возвращению прошлого придется долго готовиться.

Обняла бутыль ладонями, отдавая ей свое тепло. Надо решаться, больше нет сил терпеть эти мучения. Закрыла на мгновение глаза и выдернула пробку.

Первое, о чем заставила себя подумать — та унизительная последняя ночь с желтоглазым. Ночь, за которую чародейке было стыдно до сих пор. Она пришла к бывшему жениху накануне своего похода в Священные пещеры за Пестрым локоном. Путешествие обещало много опасностей и ей хотелось хоть какой-нибудь поддержки, хотелось просто поболтать с кем-нибудь. Элла не питала иллюзий — они уже расстались, вряд ли что-то можно изменить. Все, чего ей хотелось — кружка киселя в теплой компании.

За те три года, что они с Аваром собирались пожениться, она была в его спальне от силы раз пять, встречаться у нее в доме было и проще и спокойнее. Она не сразу узнала комнату, уж больно безликим стал интерьер, не хватало милых сердцу безделушек, картин, на окнах поменяли шторы. Неизменным остался только запах корицы.

Солнце еще не село, но Авар уже спал. Он пребывал в самой сбалансированной, похожей на звериную, ипостаси и напоминал милого домашнего питомца, что наконец-то угомонился после игр. Элла полюбовалась немного и собралась уйти, но по пути задела лежащую на тумбе книгу, та громко плюхнулась на пол и разбудила хозяина комнаты.