Анна Порохня – Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга (страница 4)
Глава 4
Глава 4
После удивительного рассказа старой Марисы мы с Варежкиной немного приуныли. Будущее вырисовывалось ничуть не радужное. Через час в мою комнату явилась «жасминовая» дама и, плотно прикрыв дверь, уселась в кресло, стоящее напротив кровати. На ней было красивое платье из шелка лавандового цвета, украшенное изящной вышивкой. Шею, руки и волосы женщины украшали драгоценности, мягко сияющие под светом свечей. Леди Дивелла… Это имя и ее внешность были подходящими для злой волшебницы из старой сказки.
- Каждая из вас должна находиться в своей комнате. Чтобы больше я не видела вас вместе. Это понятно? – она постучала пальчиками по подлокотнику кресла. – Я запрещаю вам встречаться. Это возможно лишь в присутствии мадам де Виланж или в моем присутствии.
Мы молчали, пока еще не зная как себя вести. Нужно хоть немного осмотреться, послушать, что здесь говорят. Да и вообще узнать, где конкретно мы находимся. А вот уже потом можно будет выстраивать отношения с «родственниками».
- Я так понимаю, ваше молчание означает, что вы поняли, что от вас требуется, - мачеха окинула нас насмешливым взглядом. – Тогда продолжим. Если вы решили так некстати выжить после нападения, то я поспешу поделиться чудесной новостью: вас ждет прекрасное продолжение этой самой жизни. Вскоре сюда прибудут благородные джентльмены, и я надеюсь, что в эту субботу объявлю о помолвке в присутствии приглашенных гостей. Вы должны быть благодарны мне за то, что я пекусь о вашем будущем. А теперь, немедленно иди в свою комнату, Гвиневера. И не вздумай выходить из нее без разрешения.
Варежкина насупилась, но я незаметно толкнула ее, давая понять, что сейчас не время показывать характер. Она поняла меня и, спрыгнув с кровати, направилась к двери. Не трудно было представить, что творилось у нее в душе.
Леди Дивелла провела ее пристальным взглядом, а потом повернулась ко мне.
- Гвендолин, что ты делала в комнате твоей покойной матери?
Еще лучше! Откуда я знаю, что эта Гвендолин там делала?!
- Я не помню, - самое лучшее, что можно было ответить в этом случае.
- Ах, ну да… Доктор Ирвэн предупредил меня, что у вас могут быть проблемы с памятью после случившегося… - мачеха скривила тонкие губы. – Но я не верю вам. Очень удобно сделать вид, что вы ничего не помните, только меня не проведешь!
Она вдруг резко поднялась и подошла к кровати. Я настороженно наблюдала за ней. Чего она хочет? Неужели ударить меня? Этого терпеть я точно не буду
Неожиданно мачеха нагнулась и посмотрела под кровать. Потом подняла край матраса и заглянула под него. Видимо, не увидев ничего интересного, она обошла кровать и схватилась за матрас с моей стороны. Что она ищет?
Леди Дивелла подняла его, а потом присела, чтобы заглянуть поглубже. Я чуть не скатилась с кровати и вдруг заметила край какой-то бумаги, торчащей между кожаных ремней, на которых лежал матрас. Тем временем мачеха засунула под него руку, шаря ею по всей поверхности. От этой тряски бумага скользнула вниз, так и оставшись незамеченной.
Не особо церемонясь, леди Дивелла потрясла подушки, после чего заглянула в каждый ящик, в каждый шкафчик и даже подняла ковер. Что она ищет?
- Сегодня одна из служанок призналась, что видела тебя два дня назад у комнаты леди Валенсии, - процедила мачеха. – Отец и я предупреждали, что туда заходить нельзя. Почему ты ослушалась?
- Я не помню, - снова повторила я, смело глядя ей в глаза. – Мне дурно, я хочу прилечь.
- Очень жаль, что вас не успели похоронить, - прошипела она, стряхивая пыль с рукава. – Слишком затянулось прощание.
Леди Дивелла пошла к двери, но еще раз обернулась и добавила:
- Советую вам с сестрой быть послушными. Тогда я возможно проявлю снисходительность. И да, лорды Трауэл тоже любят покорных. А норовистых они учат покорности кнутами.
Мачеха презрительно засмеялась и, наконец, покинула мою комнату.
Я откинулась на подушки, чувствуя слабость. Голова раскалывалась так, что к горлу подступала тошнота. Рано Варежкина радовалась новой жизни, как бы нам плакать не пришлось. Но почему леди Дивелла решила, что мы выберем замужество, а не маяк? Неужели здесь все так уверены, что кнуты каких-то там лордов-абьюзеров лучше, чем свобода? Пусть даже в холодном маяке?
Снова пришла нянюшка и, поставив на столик поднос с порошками, с грустью сказала:
- Злится наша госпожа… Неужто видеться вам с Гвин запретила?
- Запретила, - слабо ответила я. – Ох, как голова болит…
- Сейчас! Сейчас! Я лекарство принесла! – нянюшка высыпала порошок в чашку с теплой водой. – Пейте!
Я выпила горькое питье и снова откинулась на подушки. Хотелось спать. Мариса что-то еще говорила мне, но я уже не слышала ее, медленно проваливаясь в глубокий сон.
Проснулась я глубокой ночью. В окно светила большая желтая луна, освещая комнату, как большой светильник. Почему никто не задернул шторы?
Головная боль прошла, оставив после себя неприятный привкус железа во рту. Я подошла к окну и повернула ручки на деревянных створках. Хотелось сделать глоток свежего воздуха.
Он оказался очень вкусным. С легким ароматом осенней листвы и морской свежести. Ярко светили чужие звёзды, в тёмном парке печально шелестели листья, а где-то далеко ухал филин. Как же найти место в незнакомом мире? Надолго ли мы здесь? Но ответов на эти вопросы у меня не было. Я знала лишь одно: нам с Варежкиной придется бороться за своё будущее.
Вернувшись в кровать, я еще некоторое время размышляла над превратностями судьбы, а потом все-таки уснула.
Зато утром мое настроение кардинально изменилось. Я решила, что не сдамся. Если мне выпала такая участь, то нужно проявить стойкость и выйти победительницей из всех передряг.
Первым моим шагом к принятию новой жизни стало зеркало. Я подошла к нему и смело посмотрела на свое отражение.
- Ох… - вырвалось у меня при виде стройной брюнетки лет семнадцати-восемнадцати. Девушка казалась очень милой, с большими глазами, теплого карего цвета. Нос у нее был, как у новоиспечённой Гвениверы, слегка вздернутый, покрытый веснушками. И такие же губы в форме противного бантика.
Интересно, сколько времени пройдет, пока я привыкну к себе новой? Наверное, немало. Итак, знакомство произошло. Гвендолин…
И тут я вспомнила о конверте, упавшем под кровать. Не его ли искала мачеха? Или она сама не знала, что могла унести падчерица из комнаты своей покойной матери? Первая загадка, которую мне не терпелось разгадать.
Опустившись на колени, я осторожно, не делая резких движений, посмотрела под кровать. А вот и конверт.
Не знаю, почему, но мне было страшно. Кто знает, что он в себе скрывает. Может в конверте жуткая тайна, от которой зависит чья-то жизнь? Я достала его и покрутила в руках. Старый, помятый, с потрепанными краями.
Не поднимаясь с пола, я распечатала его. Похоже на какой-то документ… Да это завещание!
Я пробежала по списку завещанных нам с Варежкиной вещей и разочарованно хмыкнула. Это всё? Вот тебе и страшная тайна. В нем перечислялась какая-то мебель, причём ее было достаточно много. От стульев и пуфиков, до кроватей и шкафов. Странные нравы… Завещать старую мебель.
Потеряв интерес к завещанию, я положила его обратно в конверт, и спрятала под подоконник. Лучше подумать, как увидеться с Варежкиной.
Глава 5
Глава 5
Со своей соперницей в прошлой жизни и теперь уж сестрицей в этой, увидеться мне удалось только в субботу. До этого меня не выпускали из комнаты, а когда я, вопреки приказу мачехи, все же попыталась выйти, стали постоянно запирать на замок. Нянюшка жалела нас, но что она могла сделать? Мариса приносила лекарства, рассказывала какие-то почти сказочные истории, и мне было легко в ее обществе.
За это время я узнала, что у сестер есть брат, которому недавно исполнилось семь лет. Его звали Александр, и он обладал несносным характером. Вседозволенность делала свое дело. А еще оказалось, что леди Дивелла была кузиной первой леди Гилмор, матери Гвин и Гвен. Лорд уложил ее в постель еще при жизни своей супруги, а как только та скончалась, объявил, что женится. Мужчинам в этом странном мире траур можно было не держать. В отличие от женщин, которым настоятельно рекомендовалось скорбеть не менее двух лет. Но судя по рассказу нянюшки, кузина покойной леди и сама была не промах. Я таких называла «ушлая девица».
Дочерей лорд Гилмор не любил. Он надеялся, что леди Валенсия подарит ему сына. Но первый младенец родился мертвым, а рожденный через два года второй мальчик умер, прожив всего лишь несколько дней. После этого леди Валенсия не могла зачать пять лет, и лорд предупредил жену, что если в течение года она не подарит ему ребенка, он отправит ее обратно к родителям. Это было позором для всей семьи. Бедная женщина обращалась за помощью к врачам, знахаркам, долгими часами молилась в холодной церкви, стоя на коленях, и высшие силы смилостивились над ней. Леди Валенсия зачала. Но радость лорда Гилмора была недолгой. Когда из комнаты жены вышел доктор и объявил, что у него родились две здоровые девочки, он гневно произнес: