Анна Платунова – Тот, кто меня спас (страница 22)
22
– Ри! – Валерия повисла у меня не шее. – Ты здесь! С ума сойти!
Потом перевела взгляд ниже: накидка распахнулась, и стал заметен мой живот. Сестренка ахнула и запрыгала на месте, хлопая в ладоши.
– Ах, Ри! Ты ждешь малыша! Как это прекрасно!
Она радовалась, как маленькая девочка, и мне показалось, что я старше своей кузины на целую жизнь, хотя мы были ровесницами. Скай, стоящий рядом, поплотнее запахнул на мне накидку, укрывая от прохлады раннего утра: вся наша семья ожидала приезда родных во дворе дома. Валерия перевела сияющий взгляд на Ская и, недолго думая, кинулась обнимать моего мужа.
– Поздравляю! Поздравляю вас обоих! Вы такие молодцы!
Если бы ты только знала, сестренка…
Позже мы с Валерией и Кати, удобно расположившись на диване у камина, крутили из бумаги цветы, болтая обо всем и ни о чем. Я заметила, что Кати стала относиться ко мне так, будто я повзрослела лет на десять. Думается, ее немного пугал тот факт, что ее кузина, которая еще прошлым летом, подоткнув полы старенького платья, вместе с ней ловила в пруду головастиков, теперь стала замужней женщиной с округлившимся животом. Кати бросала на меня быстрые взгляды и почти не разговаривала. Хорошо хоть Валерия не изменилась.
Дождавшись, пока мы останемся одни в гостиной, она наклонила ко мне голову и спросила:
– Ри, расскажи мне… Каково же это… Быть с мужчиной…
Щеки ее пылали, а Кати отвернулась и, казалось, была полностью поглощена закручиванием лепестков, но я знала, она тоже слушает. На секунду меня словно обожгло пламя. То самое пламя, что отбрасывало на потолок такие жаркие и страшные тени. Я вздрогнула, уколовшись иглой. Но… ведь это была не вся правда. И следом – точно глоток чистого воздуха: платье, словно облако, опускается у моих ног, поцелуи, от которых кружится голова, и чувство бесконечного полета. И не страшно упасть, потому что он подхватит…
– Это прекрасно, когда ты с тем, кто любит, – сказала я, умолчав о том, как сложно все на самом деле в наших отношениях.
Мне нравится вспоминать этот день. На время мне удалось забыть обо всех печалях и сомнениях. Мне казалось, что моя прежняя беззаботная жизнь вернулась ко мне.
Утром мы все собрались в гостиной, где на столе стояли легкие закуски и напитки: можно было в любой момент выхватить с блюда тарталетку с сырным соусом или крошечное пирожное и продолжить беседу, устроившись у камина, где весело потрескивало рыжее пламя. Взрослые именно так и поступали: развлекали себя разговорами, с легкими улыбками наблюдая, как молодежь украшает Весеннее Дерево. Мы с кузинами успели накрутить целый ворох бумажных цветов и теперь привязывали их к веткам березки, готовя деревце к празднику. Скай, как самый высокий, цеплял цветы на верхние ветви, сначала со скучающим видом, но потом я увидела, что он все больше входит в азарт.
– Нет, Ри, здесь уже достаточно алых, дай мне вот те два синих цветка.
– Ха! – крикнула Валерия, выхватывая синие цветы из моих рук. – Нет уж, Скаюшечка, они как раз мне нужны!
Скаюшечка погнался за Валерией, та с хохотом удирала, а позже к ним присоединилась Кати, выступившая на стороне сестры. Девчонки начали перебрасываться цветами, чтобы те не достались Скаю, и уверена, будь мой муж человеком, цветочки ушли бы у него из-под носа. Но мой дракон был таким быстрым, что поймал порядком потрепанные цветы на лету и с видом победителя привязал их на самую вершину березы. А потом обнял меня, сложив ладони на моем животе, потерся носом о щеку.
– Род Ньорд выиграл! – сообщил он.
– Ой-ой! – Валерия высунула язык. – Подумаешь! Ладно, прощаю тебя ради Горошинки.
Уже все в доме знали, что мы зовем малыша Горошинкой, и с готовностью подхватили игру.
После была прогулка в сонном весеннем саду, пробуждающемся к жизни. Солнышко заливало все вокруг обманчиво-ярким светом, но грело еще очень мало – прохладный ветерок то и дело норовил распахнуть на мне накидку, и руки Ская тут же поправляли ее. Но мне нравилось ловить кожей этот свежий ветер, наполненный запахом прошлогодней прелой листвы. Он нес в себе жизнь и надежду. Еще пара недель, и сквозь бурую земляную корку пробьются зеленые стрелы ростков, распустятся первые листья, запоют птицы. Я так радовалась, что увижу все это!
А потом, когда день стал клониться к вечеру, начался праздник. Мама, я знала, не очень любила все эти песни и хороводы: ей казалось, что это отдает деревенщиной. Обычно она наблюдала за весельем со стороны, но в этот раз, вопреки обыкновению, встала в круг вместе со всеми, взяла меня за руку. С другой стороны за руку взял Скай.
– Ты не устала? – тихо спросил он, мимолетно поцеловав меня в уголок губ. – Не хочешь отдохнуть?
Я покачала головой: почти весь день я провела на ногах и действительно немного устала, но не хотела пропускать ни минуты, ни секунды этого дня.
Мы водили хороводы, призванные задобрить Бога Весны, пели песни, смеялись до упаду. В прямом смысле до упаду, потому что в конце концов ноги у меня подкосились и я едва не рухнула на пол. Хорошо, что Скай ни на секунду не отпускал меня и успел подхватить, а после, уже не слушая возражений, отнес к камину и уложил на диван.
– Непослушная девочка, – сказал он, хмурясь. – Мы еще никуда не уле… уезжаем. Будут еще завтра хороводы и песни.
– Не сердись…
– Я не сержусь, сердце мое, – его лицо разгладилось. – Но прошу тебя быть осторожнее.
Он принес прохладного лимонада, накрыл пледом, поправил подушку под головой и остался сидеть рядом. Правда, наедине мы оставались недолго. Родные, наплясавшись вдоволь, потихоньку стягивались к камину, устраиваясь кто где. На полу постелили овечьи шкуры, и сестренки удобно расположились на них. Отец, как глава семейства, занял большое кресло. Настало время историй – моя самая любимая часть вечера, когда старшие пересказывали события из далекого прошлого нашего рода. Иногда смешные, иногда страшные, но всегда поучительные: так они и передавались из поколения в поколение, и, наверное, вымысел по большей части заменил правду, но слушать их все равно было интересно.
– Ну, что вам сегодня рассказать? – благодушно спросил отец. – О доблестном Фарле, который сражался с ведьмами? О железном сердце Торела? Или о…
– О книге, – пискнула Кати. – Почему она хранится под колпаком? Почему только мужчины имеют право ее касаться?
Книга, которую я так и не открыла… Были периоды в моей жизни, когда я отчаянно хотела в нее заглянуть, но чаще всего я воспринимала книгу как нечто обыденное и привычное, такое, как, например, камин или люстра в сотни свечей над нашими головами. Когда-то давно папа уже рассказывал про нее, и в общих чертах я помнила эту историю, но Кати тогда была совсем малышкой и успела все забыть.
– Я бы тоже послушала, – присоединилась я.
– Да, и я, – Валерия даже села, так заинтересовалась.
Наши взгляды встретились: мы обе отчетливо помнили преступление, которое едва не совершили, и разбитый колпак.
– Говорят, что книгу написала моя прапрапрабабка. Точно не могу сказать, сколько поколений эта книга хранится в нашей семье у самого старшего в роду. Говорят, прабабка пришла в род Арне из какого-то древнего могучего рода. Говорят даже, что она была колдуньей или вроде того.
Папа отвлекся на генеалогию рода Арне, а мы с девочками изнывали от нетерпения. Пока он рассказывал то, что я и так хорошо знала: существует предание, что книга хранит силу рода, что, пока она находится в доме, могущество рода Арне не иссякнет. Гораздо интереснее было другое.
– Почему девушкам нельзя заглянуть в книгу?
Отец вздохнул.
– Потому что книга сводит вас с ума.
– Как это? – в один голос воскликнули мы.
– Существует предание, что прабабка была ведьмой. Никто не знает, с какой целью на книгу было наложено заклятие, но дело в том, что на самом деле страницы в книге пусты. Я лично сотни раз листал ее, и мои братья, и Риан. Подтвердите?
Дядя Франс и Риан одновременно кивнули.
– Вся беда в том, что если в книгу заглядывает женщина, в которой течет кровь рода Арне, она начинает видеть то, чего нет: на страницах якобы проступают непонятные символы, слова, написанные неизвестным алфавитом, рисунки. И хуже всего, кажется, будто написаны они кровью.
Мы с девочками одновременно вздрогнули и отпрянули. Скай же, наоборот, подался вперед, весь обратившись в слух.
– Однажды моя сестра Инилла, тогда еще совсем девочка, нарушила запрет и заглянула в книгу. После этого ее долго мучили странные зловещие сны, она слышала голоса, которые, казалось, шептали что-то в самое ухо. Она едва не лишилась рассудка. Поэтому, мои дорогие, я так бдительно берегу от ваших глаз эту книгу. Возможно, она действительно источник могучей силы, охраняющий наш род, но женская психика так слаба, что не выдерживает соприкосновения с великой тайной.
Все медленно выдохнули. Уж чего-чего, а зловещих тайн в моей жизни в последнее время более чем хватало, однако разума я пока не лишилась. Думаю, слухи о слабеньком женском разуме сильно преувеличены. Скорее всего, в книге нет ничего особенного, просто род Арне, постепенно приходящий в упадок, цеплялся за этот артефакт как за символ своего былого величия. Я даже улыбнулась, подумав о том, как иногда до дрожи хотелось заглянуть в книгу, а сейчас мне стало все равно.