Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 83)

Второй день подряд после ужина первогодков отводили попрощаться к стене Памяти, на которой появились новые имена. Стыдно признаться, но в глубине души я радовалась, что обе смерти не заставили меня горевать. Чес, откровенно говоря, был тем еще засранцем, а кадет Тин принимала активное участие в травле «Достань Дейрон»: благодаря ее стараниям я однажды пришла на лекцию мейстера Шоаха облитая компотом и первые минуты занятия извлекала из волос запутавшиеся в них ягоды.

Но кадет Иделис рыдала так, что сердце разрывалось: они с Тин дружили. И я, глядя на нее, тоже скорбела. Может быть, не о Чесе или Тин, но обо всех погибших на этой бесконечной войне, об отце, о родителях Тайлера, о Майе…

Через день наше звено снова вышло на бой. На этот раз противником оказался дрейк – старый знакомец из подземелья: в прошлый раз он не успел добраться до меня, хотя очень старался. На первых порах желторотики сражались с бестиями второго класса опасности: они не умели останавливать время, проходить сквозь стены или выдыхать ядовитые испарения. Самых страшных приберегали на конец семестра. Вот только князь Лэггер наверняка привезет для меня не безобидную зверушку…

Во второй раз битва пошла по знакомому сценарию: мы измотали тварь, и я подобралась достаточно близко, чтобы заглянуть в пульсирующие зрачки, но… снова без толку. Я ничего не почувствовала! Кроме разве что ужаса – но он вряд ли считается. Ни малейшего отголоска дара!

Тайлер выдернул меня из-под носа дрейка, но потом положил свою ладонь поверх моей, удерживающей стик, надавил, разложив оружие, и твердо сказал:

– Убивай.

– Я… не смогу…

– Сможешь, кадет Дейрон. Ты должна. Это приказ.

На самом деле бестию прикончил Тайлер, но моей рукой – направлял ее. Я ощутила агонию твари, ее дрожь, пробежавшую по корпусу стика. Как же невероятно жутко, как чудовищно – лишить кого-то жизни, пусть даже тварь Изнанки. Да, я и раньше убивала: в пылу боя, защищаясь, но с холодным сердцем – никогда. Меня затошнило.

– Дыши, – тихо сказал Тайлер, закрыв меня спиной от взглядов команды: он знал, что я не хочу выглядеть слабой. – Первый раз всегда так. Надо привыкнуть.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дурнота отступала.

– К этому… можно… привыкнуть? – прошептала я между вздохами.

– Можно, – негромко сказал Тай. – К сожалению.

– Я не понимаю, почему мы тренируем только Дейрон? – раздался возмущенный голос Лесли, окончательно приведший меня в чувство. – А когда будем развивать мой дар?

Лейс сам нашел для себя объяснение происходящему: он решил, что чем ближе кадет подбирается к твари, тем быстрее пробуждается его дар, а уж если посмотреть бестии в глаза, считай, дар у тебя в кармане. Мы его не разубеждали.

– Твой – следующий, – сухо ответил Тайлер.

– Уж надеюсь! – брюзжал Лесли. – Несправедливо, что все носятся с Дейрон только потому, что она командир звена. И вот помяните мое слово – дар у нее жалкий, как она сама, и яйца выеденного не стоит!

Тайлер переместился к Лесли в мгновение ока, навис над ним, и Лейсу пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть взбешенному эфору в лицо. Он сразу заткнулся, побледнел и попятился. От человека с таким выражением лица, какое сейчас было у Ледышки, я бы и сама пустилась бежать без оглядки.

– Еще раз!..

– Понял, понял, – пролепетал Лесли. – Это же я так… Это я переволновался немного…

Тай прожигал его взглядом, желваки ходили на скулах. Я испугалась, что он не сдержится, размажет Лесли, а потом дисциплинарная комиссия и Тайлера упрячет в карцер. Эфор несет ответственность за всех своих подчиненных. Нельзя, чтобы он из-за меня совсем потерял голову.

– Кажется, я ногу подвернула! – пискнула Веела. – Ай, наступить не могу.

Вот актриса! Я сразу догадалась, что она отвлекла Тайлера, а вот Ронан поверил, подхватил Вель на руки. Тайлер повел плечами, резко отвернулся и направился к выходу.

Глава 39

Практикумы не только развивали наши бойцовские навыки – после первой же битвы все кадеты увидели дороги Академии, даже те, в ком раньше не ощущалось и проблеска будущего дара. За завтраком в столовой за столами первогодков стало малолюдно: сразу после утреннего построения желторотики отправлялись прокладывать зачетный маршрут под присмотром эфоров.

Кроме того, после боев с бестиями у нескольких человек на курсе открылся дар. В перерывах между лекциями, в столовой, на самоподготовке в библиотеке, даже во время тренировок на матах мы только и делали, что смаковали подробности манифестаций, иногда забавных, а иногда и жутковатых.

Кадет Листори, когда его звено одолело атлана, вышел в коридор, оперся рукой о стену и накрепко примерз к ней, как бывает, когда тронешь на морозе языком железные перила. От ладони Листори по кирпичной кладке побежали морозные узоры, а он с перепугу заорал и попытался оторвать руку, но чем больше он нервничал, тем сильнее проявлял себя дар криокинеза. В итоге весь коридор покрылся инеем, на потолке выросли сосульки, и даже эфор Навье слегка обморозил руки, когда, пытаясь успокоить своего подопечного, хлопал его по плечам. Теперь Листори ходил в теплоизоляционных перчатках, сшитых из кожи флинта и уплотненных несколькими слоями ткани. Листори едва удерживал в пальцах, сейчас похожих скорее на клешни, перо или ложку. Но скоро к нему пришлют наставника, как лейтенанта Клайна прикомандировали к Академии для обучения Рона, и тот быстро научит его справляться с даром.

Кадет Винклер из группы эфора Хоффмана чуть было случайно не угробил кадета Латгарда. Он оказался гидрокинезиком, то есть мог управлять жидкостью, а так как никакой другой жидкости поблизости не оказалось, он остановил ток крови в венах бедолаги Латгарда – насилу откачали. Винклера пока поселили в отдаленном крыле Академии, где как раз обустроены комнаты для кадетов с потенциально опасными дарами.

Медея оказалась мимиком, так по-простому называли дар адаптивной мимикрии: она полностью сливалась с предметами и стенами, становилась почти невидимой. Самое смешное, что сама Медь не сразу поняла, что дар проснулся, и сообразила только после того, как мейстери Луэ не обнаружила ее на лекции.

– Где кадет Винс? – спросила она, обводя аудиторию пристальным взглядом. – Кадет Галвин, где ваша подчиненная? Почему она не пришла на занятие?

Атти растерянно озирался.

– Да как же… Я видел ее на утреннем построении, она шла вместе со всеми!

– Я здесь! – произнесла удивленная и в то же время рассерженная Медея. – Атти, разуй глаза!

Мы все повернулись на голос, но увидели сначала только стол и скамью – потом Медея сдвинулась и стал заметен силуэт, отражающий стену, краешек двери и даже Барри, сидящего у нее за спиной.

Десятки легких выдохнули в едином порыве, тут и там раздавались изумленные возгласы: «Ого! Бездна и тьма!», а мейстери Луэ сказала как ни в чем не бывало:

– Поздравляю, кадет Винс, вы мимик. Продолжаем занятие.

Кадет Фридман оказался броневиком, теперь его кожу невозможно пробить или прокусить, а кадет Дженсен научился видеть ближайшее будущее – всего несколько секунд, но такой дар отлично помогал в бою.

А потом началось то, о чем еще раньше рассказывал Тайлер: к Фридману, Дженсену и Медее потянулись очереди из первогодков, желающих пожать им руки. Пожимать руку Листори или Винклеру желающих не нашлось.

– Ну что, близко там мой дар? – выспрашивал Лесли у Меди, когда она брезгливо, одними кончиками пальцев, держала его ладонь.

– Ничего не чувствую, – сказала она и вытерла руку о штанину. – Думаешь, если ты меня по три раза на дню будешь спрашивать – дар пробудится быстрее?

– Да что ж такое! – проворчал Лейс. – Ну хоть дороги увидел, и то хорошо…

– Дейрон, а тебе не интересно, что там с твоим даром? – окликнула меня Медь.

Я стояла у стены, листала конспект и не участвовала в общем веселье. Зачем? Я и так все про себя знаю. Мой проклятый дар был со мной, знать бы еще, какой именно и как с ним управляться…

– Не интересно, – отрезала я.

– Наверное, обидно превратиться из опасной штучки Дейрон в теневушку? – усмехнулась Медея.

Так называли кадетов, у которых дар не пробуждался до второго курса. На практикумах они становились балластом для своей команды. Их нераскрытый дар был тенью. Моя бедная мама так и осталась теневушкой… Правда, для отца это не имело никакого значения.

– Отвали, Медь!

– Теневу-ушка, – издевательски протянула Медея.

– Медея, проверь меня, – оборвала ее Мейви, протягивая узкую ладошку. За ее спиной возвышался Миромир.

– Как там Вернон? – спросил он. – Завтра выходит?

Миромиру не понаслышке известны условия в карцере, возможно, он единственный сочувствовал Колояру.

– Ага, – небрежно бросила Медь. Кажется, ее не особо заботило состояние дружка.

«Уже четыре дня прошло?» – мимолетно удивилась я.

Время летело. Князь Лэггер уехал из Академии двенадцать дней назад. Я не могла не думать о противоядии. Как долго оно еще будет действовать? Князь обещал две недели, но до конца этого срока оставалось всего два дня.

Когда он отравил меня «сладкой смертью», я боялась по вечерам ложиться в постель. Что, если утром уже не проснусь? Однако обычная дремота не имела ничего общего с тем сонным оцепенением. Засыпая, я обдумывала события дня, ворочалась с боку на бок, комкала подушку – яд никак себя не проявлял, и постепенно я привыкла.