Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 66)
– Запретные дары… – прошептала я в замешательстве. – Как ментальный дар твоего отца? А что, сам одаренный не чувствует, когда дар просыпается?
По коже побежали мурашки: я начала догадываться, что разговор о запретных дарах Вель завела не просто так.
– Дело в том, что эти дары манифестируются не явно, а лишь в особых условиях. Ментальный дар – дар подчинять себе тварей Изнанки – сработает, только если ты смотришь твари прямо в глаза. Но кому придет в голову проверять его так? Есть еще
– Ментал, зеркало, – повторила я, запоминая.
– Есть еще два дара, но про их свойства мне неизвестно. Я пока не выполнила задание, не доказала верность, и мне не открыли всех тайн. Я только знаю, что эти два дара как-то связаны с Прорывами.
Веела, не отрывая взгляда от моего ошарашенного лица, нашла мою руку и сжала запястье.
– Таких людей, Аля, не оставляют в живых. Про эти дары никто не должен знать. Они для избранных.
Новые кусочки мозаики в моей голове один за другим встали на место.
– Это те самые случаи, когда дар якобы не пробудился? – прошептала я, думая о маме.
О маме, которая уснула и не проснулась, якобы ее выжег ее дар, а на самом деле? Что же случилось на самом деле? Еще я вспомнила о документе из секретного архива – списке кадетов, которые умерли почти сразу, окончив Академию.
– Ректор знает, что их убивают? – осипшим голосом спросила я. – Знает про дары?
– Только про ментальный, потому что без него не настроить полосу препятствий, и, наверное, знает, что их несколько. Отец давно точит зуб на ректора Кронта и убеждал дядю сместить его с должности, но мейстер Кронт отлично руководит Академией. На его небольшое сопротивление всегда можно закрыть глаза. На время учебы кадетов с запретным даром стоит оставить в покое. До них всегда можно добраться позже.
– О Всеблагой… – выдохнула я.
И самое страшное, что Веела, спасая нас, дорожа нами, остальные смерти воспринимает как должное. Как некую неприятную необходимость. Моя мама… Моя бедная мама! Они добрались до нее! И отец, видимо, это понял!
– Так, погоди, – пробормотал Ронан. – Я не догоняю. Ты сейчас что хочешь сказать? Кристалл с капелькой крови Али в этом вашем хранилище засиял, и про это сразу узнали?
– Да, – кивнула Вель.
– У Али запретный дар?
– Да.
Я боролась с желанием ощупать себя с ног до головы, чтобы понять, где же скрывается этот несносный запретный дар, потому что я не ощущала его вообще никак. И не могла взять в толк, когда же он раскрылся, да так незаметно, что я вовсе этого не поняла. Вместе со способностью видеть дороги Академии? Когда я сбежала с полигона и, спрятавшись на скамейке в парке, тряслась от холода и жалела себя?
– Какой? – быстро спросила я.
Вель покачала головой.
– Это неизвестно. Один из четырех.
– И никак нельзя от него избавиться? – малодушно воскликнула я.
Глупый вопрос. Это все равно что попытаться избавиться от важного внутреннего органа: сердца или печени. Но если их можно вырезать, то как отрезать дар?
Вот и Веела лишь поглядела с жалостью и ничего не ответила.
– И что теперь?
Мы с Ронаном обменялись растерянными взглядами. Мы с ним оба словно зависли на краю пропасти, еще живы, еще надеемся, но камни под ногами крошатся, осыпаются: миг – и мы рухнем вниз. Наша жизнь зависела от Веелы и ее решения. В любой момент она могла передумать. Встать, отойти в сторону и дождаться, пока пауки закончат дело.
Я не могла отделаться от ощущения, что жизни простых людей не имеют для дочери князя Лэггера большого значения. Ее семья столетиями истребляла неугодных, а Вель рассказала об этом и глазом не моргнув. Она не переживала за Лесли, истекающего кровью. Уверена, если бы он умер у нас на руках, она бы и бровью не повела. И я поняла, что опасаюсь нежную, хрупкую, боязливую Фиалку с вывернутыми наизнанку ценностями и принципами.
– Мы выйдем вместе, – сказала она и продемонстрировала висящий на шее флакон. – Здесь кровь моего отца. Он подчинил тварей на полосе препятствий, и они слушаются только его.
– Так они все-таки настоящие… – Рон взъерошил волосы. – В голове не укладывается!
– Если честно, я не понимаю, как кто-то мог принимать их за иллюзии! – хмыкнула Вель. – Иллюзии недолговечны, развеиваются за пару минут. У иллюзий нет зубов и когтей. Потому и нельзя приносить на полосу препятствий оружие. Сложно было бы объяснить кадетам, почему иллюзорным тварям можно пустить кровь.
– Ректор знает? – изумилась я.
– Ректор, ректор! Что ты про него заладила! Да знает, конечно. Однако он служит Императору, присягал ему на верность, и вообще, он должен обеспечивать гарнизоны новыми офицерами. Отцу в последнее время очень не нравится его свободомыслие, но мейстер Кронт всегда был верным слугой Империи. Ничего он не сделает, этот ректор. Он и не должен вмешиваться в планы дяди.
От шокирующих новостей жутко разболелась голова, ногу пронзала боль, да и Рон, бледный и покрытый испариной, баюкал раненую руку.
Веела между тем принялась расшатывать пробку, плотно прилегающую к горлышку флакона.
– Твари чувствуют кровь хозяина. Так отец и делает безопасные зоны – проводит черту кровью. Рядом со мной сейчас безопасная зона. Я испачкаю вас кровью, и пауки не тронут. Так и выйдем!
– А что потом?
– Потом я поговорю с отцом наедине. Я его уговорю.
Вель посмотрела на меня, на Ронана. Задержала на нем долгий взгляд и прошептала:
– Скажу, что согласна выйти замуж за Брайса, раз уж отцу так неймется выбиться в любимчики у дяди. Так он в любом случае получит большее влияние при дворе. Взамен потребую сохранить вам жизнь.
Она вздохнула и добавила:
– Все равно бы он не отстал.
– А как же я? – вырвалось у Ронана.
Ох, Рон, ты ведь все понимаешь. Забудь о Вееле, она теперь вознеслась на недосягаемую высоту.
Вель ничего не ответила. Она вынула пробку, налила себе на руку немного вязкой субстанции и провела ладонью по моей руке, оставляя алую полосу. Мазнула по шее Лейса. Снова налила и потянулась к Рону, погладила его окровавленной ладошкой по щеке, да так и замерла, не в силах отвести взгляд. Он втянул воздух сквозь зубы, будто прикосновение его обожгло и отстранился.
Мне стало так жаль Ронана, жаль себя, жаль Веелу. Даже несносного Лесли жаль. Ну что за гадская жизнь!
– Пойдемте, – прошептала Веела.
Она встала. Рон с трудом взвалил Лейса себе на плечи. Пауки заволновались, переступая ногами, но они явно потеряли добычу и не понимали, в какую сторону двигаться.
Мы медленно пробирались через лес. До выхода оставалась пара десятков метров.
Глава 24
Впереди виднелся просвет между сухими стволами деревьев и пышная зелень лужайки, где мы частенько валялись вчетвером, награждая себя минутами отдыха и покоя. Насколько проще и понятнее казалась жизнь несколько дней назад. Сложной, но предсказуемой: будем вкалывать до седьмого пота – успешно сдадим сессию и станем на шаг ближе к выпускному. А потом распределение в один из гарнизонов, служба на границе, и, если очень повезет, лет через пятнадцать можно вернуться в Академию преподавать. Я знала, чего ждать от членов звена: трусливый Лесли, нежная Веела, сильный и надежный Ронан. Кое-как мы притерлись друг к другу и стали бы со временем неплохой командой.
Теперь все рушилось, как карточный домик. Сделалось зыбким, как иллюзии. Вся моя жизнь вот-вот развеется дымом…
Я ковыляла, припадая на раненую ногу. Мы с Веелой отводили ветви от лица Рона: он нес Лесли на плечах и придерживал, чтобы тот не соскользнул. Молча морщился от боли в руке. Пауки не отстали, как можно было ожидать, продолжали волочиться за нами в отдалении, но и не нападали.
– Чего они привязались? – не выдержал Рон. – Разве мы не должны оказаться для них в слепой зоне?
Веела и сама с некоторым страхом оборачивалась на арахноидов.
– Не пойму, – прошептала она. – Может, от нас так сильно пахнет живой кровью, что ее запах перебивает запах крови отца?
По земле тянулась дорожка алых капель, и пауки, будто собаки, взявшие след, постепенно нагоняли нас. Мы переглянулись и ускорили шаг. Потом побежали, ломая сучья. Это стало ошибкой: пауки, почуяв, что упускают добычу, припустили вдогонку.
Веела взвизгнула. Ронан упрямо сжал губы, не выдавая страха. Мою ногу при каждом шаге словно пронзала раскаленная молния, но я бы нипочем не стала помехой, задерживая друзей. Потому я, по обыкновению, прикусила щеку изнутри и не отставала.
Двадцать шагов до выхода. Десять… А до пауков еще меньше.
Ронан развернулся и скинул Лесли на землю. Повел плечами и ухватил за комель толстый сук – ничтожное оружие против пауков. Я подняла нож и только теперь увидела, что ледяное лезвие оплыло и затупилось: действие заклятия заканчивалось, и лед начал таять.
– Тащите Лесли к выходу, – бросил Рон, не оборачиваясь. – Я их задержу!
– Нет, Рон! – вскрикнула Вель.
– Быстро! Бери его за руки! – приказала я, не давая ей опомниться, и сама схватила Лейса за ноги.