Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 302)

Мы с Лулианой закружились, пристально глядя друг другу в глаза. Марионетки повторяли наши движения и выглядели вполне мирно, но любой, кто обратил бы внимание на наши с Лули напряженные кисти рук, на подрагивающие пальцы, понял бы, что скоро разразится буря.

Раньше я не замечала за Лули выдающихся способностей к некромантии, но Смерч очень легко поддавался управлению, не то что Ураган, который дергался, точно в припадке, а потом я услышала шепот Эрри за спиной: «Ребят, ну чему вы удивляетесь. Она ведь дриада. Деревья, мхи, цветы и все, что уходит в землю, чтобы потом дать новую жизнь, – ее стихия. Мертвые кости – уже не люди, они принадлежат природе…»

Лули тоже услышала и злорадно усмехнулась. Она почти победила, разметала по павильону кости, а голову Урагана подняла на вытянутых руках, будто трофей. Но пока она победила только в своих мечтах!

Я прикусила губу и кинула Урагана в наступление: сколько можно бездействовать, лучшая защита – это нападение! Лули отмахнулась, и моя марионетка отлетела в сторону, сокрушенная ударом Смерча. Ураган потерял стопу и какое-то время прыгал на одной ноге, пока я не прирастила оторванную конечность на место.

Сокурсники разделились на два лагеря. Кто-то скандировал: «Лети, вперед!» И громче всех, конечно, Ларнис. Кто-то кричал: «Лулиана, давай! Прихлопни этого недомерка».

Спасибо, что это они про Урагана, а не про меня!

Я повторила маневр Рувера: мой скелет кинулся вперед, упал в ноги Смерчу, обхватил колени, будто пылкий влюбленный, да так и замер. Будь у Смерча лицо, уверена, на нем бы сейчас появилось недоуменное выражение. Он застыл, глядя сверху вниз.

– Какая жаркая страсть! – съязвил кто-то, кажется, Арвил.

Ребята расхохотались, да я и сама прыснула от смеха. Зрелище еще то! Отвлеклась и едва успела увернуться от удушающего захвата. Смерч чуть не оторвал Урагану голову, а это сразу засчитывается как победа. Выскользнула, отбежала на несколько шагов. Так, передышка. Надо осмотреться и решить, что делать дальше.

Ураган с каждой секундой слушался все лучше, мне чудилось, будто его руки стали моими руками, его ноги – моими ногами. В носу привычно защипало, и я вдохнула ртом: еще не хватало сейчас вытирать кровавые сопли.

Смерч дразнился. Повернулся спиной к Урагану, покачал бедрами и похлопал себя костистой пятерней по тазовой кости. Сокурсники грохнули. Смерч раскланялся, прижав ладонь к грудной клетке. Артист!

Лули увлеклась игрой и не заметила, что Ураган уже не такой неуклюжий, как в начале поединка. Я не стала выдавать себя: выжидала момент. Достаточно одной удачной атаки, чтобы голова Смерча оказалась в моих руках.

На лице Лулианы застыло совершенно безразличное выражение, но Смерч под ее управлением резвился вовсю. Вот он развернулся и показал мне неприличный жест. Ну, Лули, ты даешь! Где ты подсмотрела этот жест, у какого невоспитанного тролля? Конечно, я видела, как мальчишки нашего района подначивают друг друга, но тетушка надавала бы мне по рукам, вздумай я повторить. «У нас приличный дом! – говаривала она к месту и не к месту. – Только мамаша твоя беспутная и бесстыдная!»

Я вспомнила слова тетушки, и мне почему-то показалось, что Лули ехидно шепчет мне в ухо тетушкиным голосом: «Мамаша твоя беспутная, такая же, как ты!»

Лули стремилась вывести меня из душевного равновесия, и ей это удалось.

Ураган со звериным рыком кинулся вперед, и только мгновением позже я сообразила, что это я сама рычу от злости. Скелеты сшиблись. Полетели в разные стороны ребра и позвонки.

Я крепко сжала кулаки, расставила ноги, набычилась и заорала. Магия хлынула потоком. Ураган изо всех сил боднул своего противника в челюсть, и голова Смерча, похожая на мраморный шар, запрыгала по песку.

Я стояла, тяжело дыша. По подбородку струилась кровь: нос снова дал маху. Мне показалось, что я оглохла от собственного крика, и я не сразу поняла, что в павильоне стоит звенящая тишина. Все молчали. А Лули…

Лули лежала на песке, опрокинувшись навзничь, и не шевелилась. Даже отсюда было видно, что у нее на щеке расплывается огромный синяк. Но как же так? Ведь я ее и пальцем не тронула. Удар получил Смерч, а не она.

– Как же так… – прошептала я.

Мои негромкие слова вывели всех из ступора. Мэтр Аци кинулся к Лули, присел рядом на корточки, сплетая целебные заклинания. Сокурсники, гомоня, окружили лежащее на песке тело.

Но больше я ничего не смогла разглядеть, потому что Ларнис прижал меня к груди, баюкая и не боясь испачкаться кровью. Он целовал меня в лоб сухими жаркими губами и гладил по волосам.

– Ты не виновата, Лети. Ты ни в чем не виновата!

Глава 22

В кабинет ректора меня никто не звал, но разве я мог отпустить Летицию одну?

После несчастного случая во время практикума она была сама не своя, так что декан факультета, которому доложили о происшествии, отпустил ее с занятий. Мэтр Ригас осмотрел поле боя, проверил на ощупь чуть ли не каждую косточку: искал следы запретных заклятий. Расспросил сокурсников, и все говорили одно и то же: Лети и пальцем не трогала Лулиану, лишь управляла Ураганом. Лули пока ничего не могла рассказать, ее увели в лазарет. К тому времени дриада пришла в себя и буравила Лети ненавидящим взглядом. Хорошо, что Лети его не заметила: я не выпускал ее из своих объятий.

– Отдохните, Летиция, – сказал мэтр Ригас. – Поспите, если получится. Вечером после ужина я жду вас в кабинете ректора, а до этого времени я посовещаюсь с коллегами и решу, как быть.

Декан выглядел растерянным. Мне кажется, он впервые столкнулся с такой ситуацией.

Домой Лети идти не захотела. Мы почти час просидели на скамейке в парке, Лети молчала, подставив лицо прохладному ветру. Разгоряченные щеки постепенно бледнели. Она молчала. Я мог только догадываться, какая буря бушует сейчас в ее душе. Слова утешения, которые приходили на ум, казались банальными и пустыми, поэтому я просто держал ее руки в своих и гладил тонкие пальцы, а когда почувствовал, что она совсем замерзла, отвел в студенческую трапезную, где в учебное время безлюдно и тихо.

Заказал ароматного и терпкого горячего настоя: он согреет и придаст сил, купил и колечки из заварного теста – ее любимые, но Летиция к ним не притронулась. А вот напиток пригубила. Сделала пару глотков и вдруг расплакалась.

– Я чудовище, – прошептала она. – Меня теперь отчислят.

Моя бедная девочка. Я понимал ее как никто. Разве я сам всего пару дней назад не произносил те же слова: «Я чудовище»? Я не знал, что решат преподаватели, но в одном был уверен:

– Если тебя отчислят, то я уйду вместе с тобой.

Лети даже плакать перестала, подняла голову. Я не удержался и коснулся губами ее мокрых ресниц.

– Правда?

Ты еще сомневаешься, маленькая? Разве я смогу спокойно жить – есть, спать, заниматься, – зная, что ты где-то там, во враждебном мире, совсем одна? Я ничего не помню о себе до момента, когда очнулся в академии. Была ли у меня семья, друзья? Не знаю. Но теперь ты стала мне самым близким человеком.

– Конечно! Жуткие чудовища должны держаться вместе!

И тогда Лети наконец улыбнулась.

К кабинету ректора мы пришли раньше назначенного срока. Я постучался – тишина. Повернул ручку – дверь не заперта.

– Подождем внутри?

В коридоре и присесть не на что, а Лети, переволновавшись, едва держалась на ногах.

– Ой, нет. – Она испуганно покачала головой. – Так нельзя. Решат, что мы вломились без спроса! И ведь… Нис, тебя не звали.

– Меня не зовут, я прихожу сам!

Я изо всех сил старался шутить, чтобы Лети не грустила, и по большей части шутки получались глупейшие.

– К тому же у меня должен быть повод для отчисления!

Я подмигнул Летиции, толкнул дверь и вошел первым. При моем появлении под потолком засветились магические светильники. Странно. Обычно они настроены на определенного человека. Как на дриаду в библиотеке – светильники загорались, когда она шла по коридору. Хотя эти, возможно, реагируют на любого посетителя.

Я усадил Лети на стул и прошелся вдоль стены к окну. Мне здесь нравилось. Просто, без излишеств, строго и по делу.

Кожаное кресло без подлокотников: сидя в таком, удобно работать, а вот отдохнуть не получится. В тумбе стола из темного дерева пять закрытых ящиков, притягивающих взгляд. Я подергал верхний – заперто. Тут же устыдился: что я делаю? Мало того что вломился в кабинет, так теперь еще занимаюсь взломом? Вдруг я действительно сбежал из-под ареста, чтобы спрятаться в академии? Уже ничему не удивлюсь!

Стены спокойной расцветки. Две картины в тонких рамах. Первая – черно-белый набросок. Одноэтажный дом, увитый плющом. У крыльца разбит цветник, кусты роз разрослись так, что почти скрыли небольшой фонтан и рукотворный пруд.

Я смотрел на эту мирную картину, но ощущал смутное беспокойство и печаль. Пальцы сами собой потянулись к раме – погладить. Я тут же их отдернул.

Вторая картина – акварель. Я видел издалека, что на ней изображена светловолосая девушка, но не стал подходить ближе, чтобы рассмотреть. Отчего-то казалось, что при взгляде на нее я испытаю еще бóльшую грусть.

Поэтому я обернулся к Летиции, и сердце затопила нежность.

– Как ты думаешь, ректор придет сегодня, чтобы поговорить со мной? – спросила Лети.

Я еще раз огляделся: в кабинете царил идеальный порядок, даже книги на полках выстроились по высоте. Ни пылинки. Больше похоже на музей, чем на рабочее место.